Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
10 марта 16:05Распечатать

Павел Парфентьев. В РОССИИ МЫ НЕ ГОСТИ. Комментарии российского греко-католика по поводу визита кардинала Каспера в Россию. Часть I


Итак, миновал февраль. В Россию приехал председатель Папского Совета по содействию христианскому единству кардинал Вальтер Каспер. Его Высокопреосвященство встретился с председателем ОВЦС МП митрополитом Кириллом (Гундяевым), с Патриархом Алексием II, ответил на вопросы журналистов – и уехал. А российские католики остались. И уже сейчас ясно, что не все они однозначно оценивают результаты прошедшего визита.

Сам я отношусь к числу тех католиков, у которых после этой поездки осталось смешанное чувство – включающее немалую долю недоумения и даже растерянности. Чувство это было связано с очень многими событиями и высказываниями, часть из которых предшествовала визиту кардинала. Этот очерк призван прокомментировать некоторые слова и события последнего времени. И, хотя с формальной точки зрения, он отражает только мою личную позицию – я уверен, более того – я достоверно знаю, что среди российских католиков не так уж мало тех, кто мог бы подписаться под этой статьей. Быть может, кому-то мои слова покажутся резкими. Но мною движет уверенность в том, что в нынешней ситуации христианин просто обязан говорить правду, чтобы все в этом мире не погрязло во лжи и неискренности. Я не буду просить прощения у своих единоверцев – тем более, что многие из них разделяют мои вопрошания и заботы. Но я бы с самого начала хотел обратиться к своим православным читателям. Поверьте, мне жаль, если мои слова заденут чьи-то чувства. Я не враг Православной Церкви. Среди православных есть много тех, кого я глубоко уважаю за их честность и верность своей совести. Но я твердо убежден в том, что подлинные интересы Православной Церкви не имеют ничего общего с целями и чаяниями некоторых из тех деятелей Московской Патриархии, о которых я упоминаю в этой статье. И я прошу всех своих читателей – и католиков, и православных – об одном: трудиться и молиться ради того, чтобы, несмотря на наши грехи и грехи наших братьев, не оскудела любовь. И последнее: меня никто не просил и не предлагал мне написать эту статью. И никто кроме меня самого, в том числе и католические церковные власти, не несет ответственности за мою позицию.

"Хозяева" и "гости"

22 февраля, в субботу, в те дни, когда еще продолжался визит кардинала Каспера в Россию, митрополит Кирилл (Гундяев), возглавляющий Отдел внешних церковных сношений Московской Патриархии (ОВЦС МП), принял участие в телепередаче, транслировавшейся по каналу NBN. В этой передаче, в ходе непринужденного диалога с телеведущим, он еще раз вполне открыто высказался по вопросу об отношениях РПЦ МП с Католической Церковью. Кратко суммируя его слова, можно изложить их следующим образом: именно РПЦ МП, по мнению митрополита, является поместной Церковью в России. Католическая Церковь пришла в чужой дом, в роли хозяев которого для митрополита Кирилла выступает Патриархия. Поэтому католики должны чувствовать себя в России как гости, и действовать так, как подобает гостям – только с разрешения хозяев и по правилам, которые ими установлены.

Поясняя свои слова, глава ОВЦС МП сказал, что "здесь все, как и в светском мире – а именно: на каждой территории есть свой церковный авторитет". Оставляя за скобками навязчивые ассоциации, которые возникают в связи с этими словами митрополита об "авторитетах" церковного мира, хочется задать вопрос – а какие же правила предлагают российским католикам высокочтимые "хозяева"?

Ответ на этот вопрос уже давно дается митрополитом Кириллом и сотрудниками возглавляемой им службы. Фрагменты этого ответа на протяжении нескольких лет возникают в разных их выступлениях. Активная кампания МП, направленная, фактически, против нормального существования Католической Церкви в России, началась после того, как в 2002 г. решением Святого Престола российские католические апостольские администратуры стали епархиями. Ответ не заставил себя ждать. Несколько показательных выступлений против Католической Церкви (в частности, со стороны Псковской епархии РПЦ МП и верующих Новосибирска), волна истерики на тему "католической экспансии", прокатившаяся по всей стране, и, наконец, "аналитический материал" о прозелитизме католиков в России, представленный ОВЦС.

На поверку содержавшиеся в нем обвинения – один Бог знает, что за "аналитики" над ним работали – оказались очень странными. Большинство приведенных "фактов" - попросту не соответствовали действительности. Документ был полон внутренних противоречий и исторических ошибок, которые бросаются в глаза всякому знающему человеку при внимательном прочтении. Вскоре на него последовал ответ со стороны католического митрополита Тадеуша Кондрусевича – ответ по-западному корректный и выдержанный, четко и по пунктам опровергавший большую часть представленных "фактов" и обвинений. К сожалению, этот ответ остался неизвестен большинству людей – просто потому, что у митрополита Кондрусевича пресс-служба, видимо, поставлена гораздо слабее, чем у Патриархии. Ответ был православной стороной проигнорирован, все те же беспочвенные обвинения в разных видах вновь и вновь повторялись все это время. И теперь уже можно подвести итоги и сделать выводы. И выводы эти оказываются неутешительными.

Итак, обратимся к "правилам", предлагаемым нам Московской Патриархией. Прежде всего, Католическую Церковь призывают отказаться от "прозелитизма" на "канонической территории" РПЦ МП. Последнее понятие мы напрасно будем искать в старых и новых православных учебниках канонического права – его там нет просто потому, что оно неизвестно православной традиции в том виде, в котором его сейчас использует Патриархия. О канонической территории можно было бы говорить в рамках единой Церкви – семьи поместных Церквей, пребывающих в полном общении. Если же Церкви не находятся в полноте церковного общения друг с другом – разговор о "канонических территориях" превращается в бессмыслицу. И, тем не менее, эта тема вновь и вновь поднимается иерархами РПЦ, по всей видимости, с единственной целью – создать "страшилку", образ агрессивной и вероломной Католической Церкви, которая "вторгается" на "чужую территорию" (где она, кстати, присутствовала и служила своим верующим на протяжении столетий), и "крадет" верующих у "доброй и миролюбивой" Московской Патриархии. Стоит называть вещи своими именами – речь идет о пропагандистском мифе, который к тому же творится неблаговидными методами.

Другой такой миф, подобный по природе, – это миф о "прозелитизме". Католическая Церковь осуждает прозелитизм, под которым имеет в виду нечестное привлечение в ряды религиозной организации новых верующих – обманом, силой или подкупом. Но Православная Церковь МП под "прозелитизмом" подразумевает нечто совсем другое. Тщательный анализ высказываний официальных представителей РПЦ МП позволяет понять: любая деятельность, будь то даже миссия среди неверующих или пастырская работа среди собственных прихожан, подводится ими под это понятие.

Впрочем, это не совсем так. В своем выступлении на Рождественских чтениях в этом году, митрополит Кирилл упоминает, что Патриархия совсем не будет против, если Католическая Церковь будет окормлять свою паству из числа потомков поляков, немцев и литовцев. Русские в этом списке не предусмотрены – конечно, если какой-то русский вдруг решит ни с того, ни с сего стать католиком – с этим придется смириться, но упаси Бог католиков от того, чтобы помогать в этом кому бы то ни было, даже неверующим – это уже "прозелитизм". Для того, чтобы обосновать эту, в общем-то странную, идею, используются более чем странные же аргументы: оказывается, все русские принадлежат к РПЦ МП (непонятно, почему, к примеру, не к старообрядческой Церкви?) "культурно-исторически" – и это при том, что всякий более-менее грамотный христианин знает: в Церковь входят не иначе, как через Крещение.

Но это еще не все. Оказывается, даже среди "потомков поляков, немцев и литовцев" Католическая Церковь не может свободно действовать. Это объясняет священник Игорь Выжанов, и.о. секретаря ОВЦС по межхристианским связям, в своей статье под громким названием "Рим не слышит Москву", опубликованной в газете "НГ-Религии" (4.02.2004). Он указывает, что многие из этих "членов традиционной паствы Католической Церкви" оказывается "обрусели, и если принадлежат к какой-либо Церкви, то в большинстве случаев это Церковь Православная". То есть, эти люди уже тоже "культурно-исторически" принадлежат к Православной Церкви. И работа среди них – тоже была бы "прозелитизмом".

Наконец, все в том же выступлении митрополита Кирилла на Рождественских чтениях сего года прозвучала – уже совершенно ясно – его позиция. Оказывается, РПЦ МП является поместной Церковью в России, а Католическая Церковь – в Италии, Франции, Испании и тому подобных землях. Чтобы было совсем ясно, митрополит пояснил: "Мы несем ответственность перед Богом за наш народ, как вы несете ответственность в Италии, Испании и других странах. Не нужно лезть в Россию, где Русская Православная Церковь тысячу лет несет свою ответственность перед Богом, перед историей, перед своим народом".

Здесь необходим краткий богословский экскурс. Между Католической Церковью и Православной Церковью нет полного общения. И каждая из них считает именно себя во всей полноте истинной Церковью. Казалось бы, в этой ситуации невозможно говорить об установлении "территориального влияния". Позиция митрополита Кирилла с богословской точки зрения противоречива. Либо он считает Католическую Церковь вполне истинной, в той же мере, что и свою Церковь – но тогда надо предпринимать как можно более быстрые шаги, направленные на полное восстановление общения между ними, а происходит, скорее, обратное. Либо он уверен, что Католическая Церковь не вполне права в своей вере – но тогда как можно разделить "сферы территориальной ответственности"? Напротив, в последнем случае Русская Православная Церковь обязана вести миссионерскую работу на Западе. В ином случае речь идет просто о дележе "сфер геополитического влияния" между разными конфессиями, разделенными друг с другом. Позиция ОВЦС оказывается богословски совершенно несостоятельной. И еще в 2002 году кардинал Каспер, в своей статье по этому поводу, отметил, что в ней скрыта опасность экклезиологической ереси. К сожалению, с тех пор эта опасность, судя по высказываниям главы ОВЦС, только возросла, став совершенной явной.

Итак, митрополит Кирилл привычно обвиняет Католическую Церковь в том, что она ведет миссию на "территории РПЦ". Внутренние противоречия этих обвинений его самого не тревожат: ну и что, что в одном месте он негодует по поводу того, что большинство католических священников в России – иностранцы, а в другом – напротив, возмущается тем, что Католическая Церковь готовит себе кадры из числа местных жителей? (Кстати, все встанет на свои места, если мы сделаем простое предположение – что с точки зрения митрополита Кирилла у католиков в России вообще не должно быть священников). Ну и что, что в одной части "записки о прозелитизме" его ведомство возмущается тем, что у Католической Церкви есть структуры с центром в России, а в другом называет "посягательством на территориальную целостность" нашей родины другую структуру, с центром за рубежом? В конце концов, уже давно стало понятно, что в ОВЦС МП разумные доводы не в чести.

Большее недоумение вызывает другое – а именно "двойной стандарт" ведомства митрополита Кирилла. Когда в ответ на антикатолические обвинения митрополиту указывают на существование епархий и приходов МП за рубежом, у него готов ответ – оказывается, они ориентированы на окормление своей "традиционной паствы" – то есть русских эмигрантов за границей, а не на миссию среди иностранцев. Звучит достаточно последовательно – если, конечно, не ставить вопрос о том, чем так уж плоха православная миссия среди иностранцев с точки зрения митрополита Кирилла. Но эта последовательность бесследно исчезает, стоит нам только ознакомиться с фактическими данными. Встретившись во время недавней встречи с кардиналом Каспером, Патриарх Алексий II в очередной раз "поставил на вид" Католической Церкви учреждение епархии в "столице нашего отечества" – то есть в Москве. По его мнению, это глубоко оскорбляет чувства верующих православных. Но между тем, Московская Патриархия учреждает собственные приходы и епархии в тех странах, предполагаемая "каноническая территория" которых, очевидно, должна бы считаться католической. В списке епархий, приведенном на официальном сайте МП [1], мы обнаружим такие епархии, как Венскую и Австрийскую, Будапештскую и Венгерскую, Гаагскую и Нидерландскую. Все эти кафедры вполне открыто названы по имени главного города страны – то есть центра соответствующей поместной Церкви. Стоит упомянуть еще о Токийской епархии (католическая миссия в Японии началась гораздо раньше православной и, если следовать логике ОВЦС, эта страна должна была бы быть отнесена к "канонической территории" именно Католической Церкви, как и Китай), а также о Бельгийской, Аргентинской и Южноамериканской. Но, быть может, зарубежные епархии РПЦ МП действительно служат лишь нуждам "своей традиционной паствы"? Эту иллюзию легко развеять. Было бы резонно предположить, что русской пастве служат русские священники. Это не так. Из девяти приходских настоятелей в Италии (по данным за 2001 г.) русские фамилии носят лишь трое. В списке клириков МП во Франции (взятом с сайта Корсунской епархии РПЦ) из 20 фамилий лишь 5 или 6 – русские. То же мы увидим в случае с Сурожской епархией (к территории которой, кстати, отнесена и такая недвусмысленно католическая страна, как Ирландия) – епархиальный каталог за этот год приводит список из 32 клириков, из них лишь 2-3 – с русскими фамилиями. Записка о "прозелитизме" предъявляла Католической Церкви еще одну претензию – утверждая, что в России присутствует множество католических монашеских конгрегаций, в название которых входит слово "миссионерский", "миссионеры". Но вот каталог православных общин и пастырских пунктов в Италии за 2001 г. Обозначены общины пяти Церквей: Константинопольского, Московского, Румынского и Сербского Патриархатов, а также Польской автокефальной Православной Церкви. Среди множества приходов и общин семь носят название "Missione Ortodossa" – "Православная Миссия". Как вы думаете, в какой они юрисдикции? Правильно – все семь принадлежат Московской Патриархии.

На этом фоне, мягко говоря, неоправданными выглядят уже упомянутые слова Патриарха Алексия, произнесенные во время его встречи с кардиналом Каспером в ходе недавнего визита: "Создание провинций Римско-католической Церкви на канонической территории Русской Православной Церкви, и, прежде всего, образование митрополии во главе с митрополитом в Москве мы восприняли как недружественный акт. Нам говорили, что назначенный в Москву митрополит не будет именоваться московским, но ведь резиденция его находится в столице нашего Отечества, и поэтому это – казуистика" [2]. Воистину тут "правая рука не ведает, что творит левая" – вот только не в евангельском смысле.

Прошу правильно понимать все сказанное выше. Католики ни в коей мере не возражают против православной миссии на Западе. Каждый человек, добросовестно уверенный в своих убеждениях, может стараться передать их другим. Не совсем понятно иное – почему Московская Патриархия не прилагает к своему присутствию на Западе тех же мерок, что и к Католической Церкви в России? Чем вызван такой "двойной стандарт"?

Все, что сказано выше – отнюдь не карикатура. За недостатком места я не привожу ссылок, но могу заверить – все это можно легко проиллюстрировать текстами выступлений и публикаций в прессе, вышедших из ведомства митрополита Кирилла, а также других документов.

Бросая взгляд на эти материалы последних двух лет можно вполне уверенно сказать: все это время чиновниками ОВЦС МП ведется открытая информационная война против российской Католической Церкви. Методы, используемые в этой войне хорошо знакомы многим еще с советских времен – правда тогда их применяла другая организация, тоже известная под аббревиатурой вместо названия. Совпадение ли это? Впрочем, можно даже допустить, что митрополит Кирилл и его сотрудники вполне искренни в своих убеждениях. Правда, это означало бы, что они проявляют потрясающее невежество в вопросах богословия и канонического права собственной Церкви, не говоря уже о дурном знании истории.

Российские католики и свидетельство веры

На фоне всего сказанного возникает единственный вопрос: а стоит ли обращать внимание на претензии и обвинения, высказываемые в такой манере и сопровождаемые таким количеством лжи? Можно ли еще считать, что предъявляющие их православные иерархи действуют добросовестно и руководствуются честными намерениями? К тому же, прошедшие годы продемонстрировали нам стратегию нынешнего руководства Московской Патриархии. Стратегия эта очень проста. В ответ на любые дружественные шаги и уступки со стороны Католической Церкви, патриархийное руководство выдвигает новые, еще большие претензии. Окончательное подтверждение этому мы могли видеть во время недавнего визита кардинала Каспера в Россию. Казалось бы, приехал один из наиболее дружественных к православным иерархов Ватикана. Он в очередной раз сделал целый ряд дипломатических шагов навстречу Православной Церкви. Даже явно недобросовестные претензии (а не зря ли?) снискали его внимание и были услышаны. Каким же оказался ответный шаг?

А был он очень неприглядным. Во время встречи Патриарха с кардиналом Каспером, глава РПЦ МП предъявил новую претензию: на этот раз "недружественным шагом" оказалось намерение католиков основать монастырь кармелиток в Нижнем Новгороде. Патриарх вопрошал – зачем монастырь католической общине из нескольких десятков человек? Видимо, и здесь руководство Патриархии усматривает "прозелитизм". Почему – непонятно. Во-первых, католическая община в Нижнем Новгороде насчитывает вовсе не "несколько десятков человек" – в приходе не менее 400 прихожан. Во-вторых, непонятно, о каком "недружественном шаге" может тут идти речь. Всем известно, что кармелитки – это монахини-затворницы. Они практически не общаются со внешним миром и основным их занятием является молитва. Но, видимо, и в молитве Патриархия уже усматривает для себя опасность. Однако, речь идет не об этом. Непонятно вообще, почему МП считает себя имеющей право судить, нужен или не нужен католической общине монастырь. Католическая Церковь в России – это самостоятельная поместная Церковь, и такие вопросы она вполне вправе решать самостоятельно, ни у кого не спрашивая разрешения.

Однако, на предъявлении претензий Патриархия не остановилась. Спустя несколько дней, о. Всеволод Чаплин из ОВЦС МП озвучивает призыв к православным верующим сообщать "наверх" обо всех случаях "небратских действий" со стороны католиков. Любопытный шаг. Руководству Русской Православной Церкви вовсе не приходит в голову, например, одернуть зарвавшегося нижегородского мэра, который публично заявляет, что монастырь нужно просто взять "и снести к чертовой матери". Вместо этого верующих призывают всячески сообщать о своей "боли и озабоченности", рискуя спровоцировать очередную волну истерических выступлений на грани насилия, как это уже было два года назад. Похоже, что в межцерковной политике руководство Патриархии действует согласно принципу, озвученному одним из современных политтехнологов: "Раздувай и властвуй". Ясно, что людей, действующих таким образом, едва ли могут волновать вопросы, связанные со спасением души тех, за кого они несут ответственность "перед Богом и историей".

Как же реагирует на такие действия Католическая Церковь? Прежде всего, на удивление миролюбиво. Но иногда кажется, что это миролюбие переходит некий допустимый предел терпимости. Все чаще и чаще думается, что нашим церковным властям следовало бы назвать действия МП своим именем, объяснить принципы, на которых построена наша деятельность и, без оглядки на оскорбления и претензии, открыто и честно работать в соответствии с ними. Но пока, к сожалению, звучит другой ответ – а именно данный кардиналом Каспером в одном из недавних интервью, когда он пересказывал свой разговор с Патриархом:

"Прозелитизм в России – это не наша политика и стратегия, более того, он противоречит политике Святого Престола. Необходимо различать случаи, когда православный хочет стать католиком по своему выбору. Но подобное случается и у нас – есть католики, которые переходят в Православную Церковь. Конечно, нас такие случаи не радуют, но мы должны признавать религиозную свободу, свободу совести" [3]

Непонятно, что в этом пассаже имеется в виду под "прозелитизмом" – но складывается впечатление, что речь идет о "прозелитизме" в том смысле, какой вкладывает в это слово ОВЦС МП. По крайней мере, ясно, что именно так слова кардинала будут поняты и истолкованы. Нет никаких сомнений в том, что подлинный религиозный выбор человек всегда совершает по своей собственной воле, свободно. Грешно влиять на этот выбор ложью или насилием. Но разве грешно повлиять на него, свидетельствуя о своей вере? А ведь именно отказа от этого требует от нас Московская Патриархия. И, к сожалению, слова кардинала Каспера и многих других католических иерархов могут быть поняты в том смысле, что наша Церковь согласна с таким требованием.

А иногда высказывания католических иерархов заходят еще дальше, и прямо говорится: "Мы не хотим видеть Россию католической страной". И вот это вызывает уже стойкое отторжение и недоумение. Потому что, принимая во внимание веру Католической Церкви, эти слова переводятся на богословский язык следующим образом: "Мы не хотим, чтобы воля Божия о Церкви и о человечестве была исполнена, мы хотим, чтобы Церковь оставалась разделенной".

И действительно, искренний католик, убежденный в том, что полнота истины вверена Католической Церкви (а именно это утверждает католическое вероучение, и это подтверждалось и Вторым Ватиканским Собором, и в последующих документах Церкви), просто не может не хотеть, чтобы в нее вошел весь мир. Согласно учению Второго Ватиканского Собора, все люди призваны войти в то вселенское церковное единство, которое, согласно католической вере, осуществлено именно в Католической Церкви.

Вот что говорится об этом в "Правиле по применению принципов и норм по экуменизму", которое было выпущено Папским Советом по содействию христианскому единству (ведомство Римской Курии, возглавляемое ныне кардиналом Каспером):

"Католики желают, чтобы все призванные к христианской вере (то есть все люди – П. П.) присоединились к ним в то полное общение, которое, согласно их вере, существует в Католической Церкви. Однако они признают, что согласно Божьему Провидению, некоторые люди проведут свою христианскую жизнь в Церквях или церковных общинах, которые не дают этой полноты общения. Католикам следует относиться с глубоким уважением к живой вере других Церквей и церковных Общин, проповедующих Евангелие, и радоваться действию благодати Божьей среди них" [4].

Говоря более простым языком, католики хотят, чтобы все люди вошли в Католическую Церковь. Но понимают, что некоторые этого не сделают, уважают их свободу, и почитают все истинное в их вероучении. Сохраняя приверженность католической вере, мы просто не можем "не хотеть видеть Россию католической страной". Другое дело – какие пути мы считаем подходящими для исполнения этого нашего желания.

Если слова "не хотим видеть Россию католической страной" означают, "не хотим, чтобы россияне все стали латинскими католиками, членами Западной Церкви" – то это верно. Католическая Церковь не ограничивается Западной Церковью, Церковью латинского обряда. В ней есть Церкви всех апостольских традиций и обрядов: коптского, армянского, византийского – в том числе и русско-византийского. И, следуя католическому вероучению, католики, конечно, хотели бы, чтобы Россия вошла в полное общение с Католической Церковью – но сохранила бы при этом свою драгоценную религиозную традицию, духовность и свое христианское наследие. Если имеется в виду, что мы не хотим, чтобы Россия включилась именно в тот образ католического мира, который мы видим сейчас – с этим тоже можно отчасти согласиться. Возможность восстановления полноты общения зависит, в том числе, и от католиков, и мы должны найти пути его достижения, причем такие пути, которые не будут означать компромиссов в области католической веры – именно поиск этих путей и есть основная цель экуменического диалога, а вовсе не достижение абстрактной "дружбы" или индифферентного "единства" ценой истины. Слова "мы не хотим видеть Россию католической страной" могут быть приняты католическим богословским сознанием лишь в этих двух смыслах – и стоит отметить, что именно их они передают крайне неточно.

Следует ли полагать, что католики должны в России замкнуться сами в себе и не осуществлять открытого и ясного свидетельства о своей вере? Я глубоко убежден в том, что об этом не может идти и речи. Сохраняя верность Христу, католики, по моему глубокому убеждению, не могут воздерживаться как от миссионерской деятельности среди нехристиан (причем здесь бессмысленны утверждения о какой-либо "культурно-исторической" их принадлежности к РПЦ МП), так и от свидетельства о своей вере перед другими христианами. Это свидетельство, абсолютно необходимое и для развития экуменического диалога, должно быть ясным и открытым, подобным свидетельству апостолов и мучеников. Оно должно быть уважительным – но никакое уважение не может оправдать нашу замкнутость на себя и молчание: "Горе мне, если не благовествую" (1 Кор. 9:18).

Если православный христианин, в результате такого свидетельства, придет к убеждению в истинности нашей веры и пожелает стать католиком – мы должны с радостью принять его, а не относиться к нему холодно и равнодушно. Увы, очень часто сейчас именно такое отношение встречают в российских католических приходах подобные люди. Иной раз это превосходит все допустимые пределы. Людей не просто встречают недоверчиво – их попросту отталкивают. Мне достоверно известно, что в одном из российских городов настоятель католического прихода отказывал русским в приеме в Католическую Церковь, ссылаясь на "устную договоренность с местным православным Владыкой". Пару лет тому назад (изменилась ли сейчас ситуация – мне неизвестно) в одном из московских католических приходов, вопреки всем каноническим нормам, от православных, желавших войти в Католическую Церковь, требовали, чтобы они в течение года проходили подготовку на равных с катехуменами, не допуская их в это время – опять-таки вопреки каноническому праву – к исповеди и причастию в католическом храме. Такое вот отлучение от причастия за желание стать католиком. Очевидно, что все это делается лишь ради того, чтобы не раздражать Московскую Патриархию. Вот только может ли эта причина хоть как-то оправдать такие действия?

Не исключено, что все беды Католической Церкви на российской земле парадоксальным образом являются следствием того, что мы, российские католики, боимся открыто и честно быть собой. Мы воздерживаемся от ясного выражения собственной позиции, боясь неудовольствия руководства "Церкви-сестры", а иногда – и возможного недовольства собственных иерархов, стремящихся любой ценой избежать возможных "осложнений". И эта боязнь, если мы не перешагнем через нее, породит в будущем самые серьезные отрицательные последствия для жизни нашей Церкви. Я, как и многие другие католики, убежден в том, что нужно преодолеть боязливое молчание. Мы не должны страшиться выступать публично, свидетельствуя о своих взглядах. Не должны бояться заявлять о себе, как о российских католиках. Не должны избегать говорить о том, в истинность чего верим – напротив, это надо делать всеми доступными путями, в том числе издавая книги, газеты, создавая свои радиостанции. В рамках экуменического диалога возможно – и даже нужно – ставить представителей православных Церквей в известность об этих начинаниях. Но если в ответ будут раздаваться очередные недобросовестные претензии и обвинения, если в ответ начнутся новые попытки вмешаться во внутреннюю жизнь Католической Церкви, несовместимые с конструктивным диалогом – надо дать тем, кто за ними стоит, четко понять, что таким путем они ничего не добьются, создавая проблемы, причем прежде всего духовные, лишь самим себе.

Здесь хотелось бы прокомментировать еще одно высказывание митрополита Кирилла. В своем выступлении на Рождественских чтениях он сказал, что "под видом братских отношений" Святой Престол проводит в России "хорошо спланированную и финансируемую миссионерскую деятельность в отношении нашего народа". Так вот, и это – неправда. Все встречаемые мной за последние годы люди, осуществлявшие деятельность, каковую можно было бы счесть хоть в какой-то степени "миссионерской", по крайней мере в католической Архиепархии Божией Матери (с центром в Москве), на территории которой я живу, вели ее самостоятельно, на свой страх и риск, без всякой официальной финансовой и даже моральной поддержки. Все что у них было – это совесть, которая не могла смириться с молчанием, и – иногда – помощь других отдельных людей, таких же совестливых. Так что, по существу, никакой организованной "миссионерской" деятельности не ведется – а должна бы.

Необходимо четко и открыто заявить, что мы не согласны считать себя в России "гостями". Католическая Церковь присутствовала на российской земле веками - это, кстати, касается и греко-католиков – и мы не можем полагать ее "чуждой русской культуре". Здесь жили не только православные, здесь жили и наши верующие. Здесь проливалась кровь наших мучеников. И если до какого-то момента среди наших верных "традиционно" преобладали лишь поляки, немцы и литовцы – то эта прискорбная "традиция" объяснялась лишь тем, что Католическая Церковь не имела возможности проповедовать свою веру, будучи притесняема государством. Неужели митрополит Кирилл желал бы возвращения этого государственного "пресса"? Неужели он хотел бы, чтобы русский, ставший католиком, был вынужден оставаться за границей – как это бывало в XIX веке?

Я – русский и россиянин, и при этом католик. Я люблю свою Церковь и верен ей. Я также люблю свою страну и свой народ. И здесь нет никакого противоречия. Людей, подобных мне в этом, немало. Мы в той же мере "хозяева" в России, что и верующие Московской Патриархии. И мы имеем ничуть не меньшее право и осознаем не меньшую обязанность перед Богом и людьми свидетельствовать о своей вере. От этой обязанности никто не может нас освободить, и никто не может лишить нас этого права. И результаты нашего свидетельства будут определяться лишь тем, насколько оно окажется подлинным.

Православно-католический диалог

Диалог между Католической Церковью и Православными Церквями продолжается худо-бедно уже довольно долгое время. И нет никакого сомнения в том, что он необходим – в самом деле, не разговаривая друг с другом и не слушая друг друга, вряд ли мы сможем хоть что-то друг другу объяснить. Немного пугают, правда, издержки экуменического диалога. Иногда, увлекшись построением добрых отношений с другой Церковью, люди утрачивают понимание разницы между любовью и угодничеством, между человеческими мнениями, которые можно обсуждать, – и Истиной Божьей, о которой невозможно договориться, потому что она просто есть. Часто место подлинного экуменизма – и, к сожалению, этот грех нередок как раз среди католиков – заступает всеядность и безразличие. От этого, кстати, не раз в своих документах предостерегал и Папа Иоанн Павел II – жаль только, что не все его слушают и слышат.

Но есть у экуменического диалога и другие издержки – политические. Эти издержки особенно явно видны тогда, когда в экуменическом диалоге одним отдается предпочтение перед другими. Такое предпочтение очень близко к лицеприятию. Всегда есть искушение отдать свои симпатии именно тому, с кем "дружить" выгодно – тому, кто пользуется влиянием, властью, обладает финансовыми ресурсами. Поддаваясь этому искушению, мы ничего не приобретаем – в сфере веры всякая политика обрекается на неудачу в тот самый момент, когда начинает заслонять собой религиозные мотивы действий. Слишком увлекаясь политическими методами решения проблем, мы легко забываем, что в ситуации присутствует и совершенно непредсказуемый для политики фактор – Бог, Его воля. Чтобы экуменический диалог принес добрые плоды, это должен быть диалог, устремленный к святости. И вестись он должен вовсе не обязательно с "самыми главными". Потому что в жизни Церкви и перед Богом часто больше значения имеют не те, кто наделен властью, а те, кто сохраняет верность Христу – даже если среди них есть самые малые, слабые и презренные.

Уже довольно давно у меня возникает серьезный – в богословской перспективе – вопрос: по какой причине наша Церковь ведет диалог только с "официальными" православными – с теми, кто находится в общении с Константинопольским Патриархатом (и, соответственно, с МП)? Есть ли у этого серьезные богословские, вероучительные причины – или же это определяется лишь политическими мотивами?

Этот вопрос вновь серьезно зазвучал для меня, когда я познакомился с интервью кардинала Каспера представителю "Портала-Кредо". Приведу фрагмент из этого интервью:

"Портал-Credo.Ru": Планируете ли вы встречи, контакты, сотрудничество сейчас или в будущем с православными Церквами другой юрисдикции, не относящимися к РПЦ МП?

Кардинал Вальтер Каспер: Нет, только с Русской Православной Церковью Московского патриархата! [5]

Такой вот категоричный ответ, да еще и с восклицательной интонацией. Но почему этот ответ именно таков? Разве не существует в России, помимо РПЦ МП, многих других Православных Церквей – это т. н. "альтернативные православные", да еще и несколько старообрядческих иерархий? Каковы причины того, что Католическая Церковь воздерживается от диалога с их представителями? Ответ на этот вопрос уже звучал из уст кардинала Каспера в 2002 г., когда он посетил Украину. Когда Его Высокопреосвященство спросили о том, не планирует ли он встречу с Патриархом Филаретом (Денисенко), возглавляющим Украинскую Православную Церковь Киевского Патриархата, кардинал ответил, в частности, следующее: "Наша позиция неизменна – не вмешиваться во внутренние дела Православной Церкви. Поэтому наши официальные контакты ограничиваются только каноническими церквями, т. е. признанными всем православным миром. В Украине такой является Церковь, возглавляемая митрополитом Владимиром[(Сабоданом), предстоятелем УПЦ МП – П.П.]"

Может быть, для постороннего глаза это и не слишком заметно, но, как мне кажется, в высказывании кардинала содержится логический круг. По его словам, Католическая Церковь поддерживает контакты только с "каноническими Церквями" - то есть с признанными "всем православным миром". Но ведь как раз именно "альтернативные православные" и не признают, допустим, РПЦ МП. По каким же критериям нам следует определять принадлежность к "православному миру"? Видимо, по критерию признания той или иной Церкви Константинопольским Патриархатом? Но почему? Ведь, строго говоря, современное православное вероучение не содержит такого критерия "православия" той или иной Церкви!

Если две Церкви уже считают друг друга отделенными от полноты присущего им, по мнению их верующих, общения, то почему мы должны по-прежнему, без всяких оснований, считать "альтернативных православных" принадлежащими, скажем, к РПЦ МП, а их взаимные отношения – внутренней проблемой последней? Не логичнее ли будет относиться к ним как к различным, сравнительно независимым церковным организмам?

Ситуация делается еще менее понятной, если мы вспомним, что Католическая Церковь ведет официальный диалог с Армянской Апостольской Церковью, Коптской Православной Церковью – а ведь все эти восточные Церкви не признаны "всем православным миром", если под ним понимать Церкви, пребывающие в общении с Константинополем. Если "обычные" и "альтернативные" православные, как это чаще всего бывает, не признают присутствия друг у друга "церковной полноты" - не логичнее ли для католиков рассматривать их как независимые церковные структуры – наподобие РПЦ МП и Армянской Апостольской Церкви? Почему именно взгляды и каноническая практика Москвы или Константинополя (а их отношение к каноническим проблемам, между прочим, еще и нередко различается) должна класться в основание оценки "экуменических перспектив"?

Лично я давно уже пришел для себя к выводу, что подобная практика несколько нелогична и вызвана к жизни, по-видимому, политическими причинами, далекими от религии. Действительно, именно за "главными" Церквями чаще всего стоят наибольшие властные, политические, финансовые ресурсы. Вот только это ли мы должны принимать во внимание? Нет ли у нас других, подлинно христианских, стоящих на прочной почве католического богословия, критериев, для оценки "экуменической значимости" той или иной православной Церкви?

Я убежден, что такой критерий есть. И он очень прост. Оценивая "экуменические перспективы", мы должны исходить не из точки зрения Московского или Константинопольского Патриархатов – а из католического вероучения. Что может быть более разумным для католика, который убежден во всецелой истинности веры Католической Церкви – а иначе что он в ней делает? С точки же зрения католического богословия важно, прежде всего, имеем ли мы дело с Церковью или нет. Важно то, до какой степени сохраняется церковность отделенных от нас братьев. Никаких иных критериев для определения "каноничности" их юрисдикций у нас нет. И принимать их собственные критерии – у нас нет ни малейших "внутренних" оснований. Мы должны смотреть не на величину и светское признание – а на то, сохранили ли (с католической точки зрения) наши потенциальные партнеры по диалогу действительность апостольского преемства, сохраняются ли у них неповрежденными основные истины веры, Таинства, не исповедуют ли они явных ересей. И если ответ на все эти вопросы обнадеживающий – нам следует поддерживать диалог с каждой такой Церковью. С католической точки зрения она не более и не менее "православна", чем Русская Православная Церковь Московской Патриархии. И она заслуживает не меньшего внимания – если только мы не считаем силу и численность главным основанием для уважения.

С моей же личной точки зрения, есть еще один критерий – неофициальный. Речь идет о порядочности наших собеседников и о том, какими мотивами они руководствуются в диалоге. Гораздо больше доброго плода может принести "экуменическое общение" с тем, кто в своей жизни устремлен к исполнению воли Христа и старается жить по совести. На протяжении последних лет я довольно внимательно следил за развитием "альтернативных" Православных Церквей. На моих глазах в них оказывались многие из тех, для кого вера и совесть – не пустые слова. Их убеждения основаны не на политической конъюнктуре. И далеко не факт, что некоторые из иерархов "альтернативных" Православных Церквей не превосходят по своей порядочности и добросовестности тех чиновников МП, с которыми мы сегодня ведем официальный диалог.

Немного о "Церквях-сестрах"

Чтобы еще немного прояснить все вопросы, касающиеся отношений между РПЦ и Католической Церковью, затронутые в этой статье, нам придется ненадолго отвлечься, чтобы сделать краткий богословский экскурс в одну проблему. Эта проблема была косвенно затронута во время встречи кардинала Каспера и Патриарха Алексия 22 февраля 2004 года. Во время этой встречи Патриарх, в частности, сказал:

"Мы считаем, что экклезиологический принцип, заложенный II Ватиканским собором в отношении Православных Церквей как Церквей-сестер, должен реализовываться. Но, к сожалению, этот принцип в последнее время не функционирует, и у нас создается впечатление, что Римско-католическая церковь отказалась от этого принципа" [6].

О чем-то подобном недавно говорил и митрополит Кирилл. Все эти высказывания сводятся к одному – вот, Католическая Церковь сама объявила нашу Церковь своей Сестрой, а теперь действует как-то не по-сестрински. Причем понимает Московская Патриархия эти слова о "Церкви-сестре" однозначно – Католическая Церковь, якобы, сама утверждает, что мы с ней находимся на равных, как две сестры. Все эти высказывания создают устойчивое впечатление, что католики лицемерят и сами действуют вопреки собственным словам и заявлениям.

Может показаться, что это – ошибочное, как мы увидим далее – понимание отношений между Католической Церковью и Московской Патриархией поддерживает и кардинал Каспер. В своем интервью он пересказывает свой ответ Патриарху:

"… я могу Вас заверить, что Святейший Престол остается на своих позициях, то, что провозгласил II Ватиканский Собор, остается действительным до сих пор, мы считаем Православную Церковь Церковью-сестрой и хотим братских отношений" [7].

Все выступления иерархов МП предполагают, что в этом и подобных словах кардинала и других католических иерархов это "мы" означает именно "мы, то есть Католическая Церковь". Но эта интерпретация ошибочна. Дело в том, что Католическая Церковь никогда не объявляла, что Русская Православная Церковь – ее "Церковь-сестра", а значит и не нарушает никаких собственных заявлений.

Второй Ватиканский Собор напомнил, что все Католические поместные Церкви, находящиеся в полном общении – это Церкви-сестры. Они на равных входят в единую и единственную Католическую Церковь. С точки зрения католического богословия, эта Католическая Церковь является не сестрой, но Матерью всех поместных Церквей. Второй Ватиканский Собор не говорит прямо, но намекает, что в определенном смысле и не пребывающие в полноте общения с Римом православные Церкви могут быть названы сестрами поместных католических Церквей. Но в документах Собора нет и речи о том, что они могут считаться "сестрами" Католической Церкви в целом.

К сожалению, в послесоборные годы, на волне экуменического движения, многие деятели очень неосторожно использовали термин "Церкви-сестры". Их высказывания могли, конечно, породить ошибочное впечатление, что католики считают Католическую Церковь и, скажем, Русскую Православную Церковь "сестрами". В определенный момент неосторожность этих высказываний, видимо, превысила допустимый предел, и Святой Престол (а именно, действующая от имени Папы и с его одобрения Конгрегация по делам вероучения) опубликовал ноту по этому поводу, красноречиво озаглавленную: "Преодолеть фальшь и двусмысленность". Эта нота очень доходчиво и четко объясняет, как можно и как нельзя, с католической точки зрения, использовать термин "Церкви-сестры". Она также указывает, что "в современных экуменических документах начало преобладать его двусмысленное использование". Чтобы снять неопределенность, приведу здесь обширную цитату из этого документа:

"Исторические ссылки, представленные в предыдущих параграфах [не приведенных здесь – П. П.] иллюстрируют важность, которую выражение "Церкви-сестры" приобретает при использовании в рамках экуменического диалога. Указанные факты свидетельствуют о важности правильного использования данного термина с богословской точки зрения.

В действительности, в истинном значении этого слова, "Церквями-сестрами" являются лишь местные Церкви (или группы местных Церквей, примером чему служат Патриархаты или Митрополии) между собой. Если выражение "Церкви-сестры" будет использоваться в этом истинном смысле, то всегда будет присутствовать ясность, что Святая Католическая Апостольская Церковь является не сестрой, но матерью всех местных Церквей.

Можно также употреблять выражение "Церкви-сестры" в истинном значении применительно к отношениям местных католических и некатолических Церквей между собой; в этом смысле собственно Римская Церковь [местная Церковь Рима – П.П.] также может быть названа Церковью-сестрой других Церквей. Тем не менее, как было указано выше, по существу нельзя говорить, что Католическая Церковь является сестрой какой-либо местной Церкви или группы Церквей.

Это не просто вопрос терминологии, но, прежде всего, отражение основ католического вероучения о единственности Церкви Иисуса Христа. Строго говоря, существует лишь одна Церковь, поэтому во множественном числе термин "Церкви" может употребляться только по отношению к территориально ограниченным местным Церквям.

Таким образом, во избежание недоразумений, следует избегать выражений типа "две наши Церкви", ибо это может привести к непониманию и богословской путанице. Применение такого выражения по отношению к Католической Церкви и Православной Церкви в целом (или к одной, отдельно взятой Поместной Православной Церкви) ставит под сомнение существование Единой Святой Католической и Апостольской Церкви, утвержденное в Символе веры".

Говоря кратко, под словом "мы" в высказывании кардинала Каспера следует понимать "мы, местная Церковь Рима" или даже "мы, западная Церковь, Римский Патриархат" (Папа является не только главой всей Католической Церкви, но и Патриархом Запада), но никак не "мы, Католическая Церковь". Церковью-сестрой – пусть и не в полноте общения – является, с католической точки зрения, для Русской Православной Церкви Московского Патриархата и поместная российская католическая Церковь – та самая, в адрес которой митрополит Кирилл во время Рождественских чтений бросил: "Не вы – поместная Церковь в России, мы – поместная Церковь". Но Католическая Церковь в целом никогда не называла РПЦ МП "Церковью-сестрой", если не принимать во внимание высказываний отдельных ее деятелей и богословов, за которые несут ответственность только они сами.

Удивляет то, что сотрудники ОВЦС МП, которым, вроде бы, по должности положено знать этот факт, о нем не осведомлены. Надеюсь, что до них (хотя бы в рамках кампании по выявлению и осуждению всех "небратских шагов" католиков) кто-нибудь донесет содержание этого экскурса, и они смогут, наконец, узнать, как не нужно понимать слова кардинала Каспера.

(Окончание следует)

Санкт-Петербург, 7 марта 2004 г,
день смерти блаженного Леонида Федорова,
мученика, экзарха Российской Греко-Католической Церкви

[1] http://www.mospat.ru/

[2] Его Святейшество встретился с делегацией Римско-католической церкви во главе с кардиналом Вальтером Каспером.

[3] МОНИТОРИНГ СМИ: Кардинал Вальтер Каспер. Окончательное решение всегда принимает Святейший Отец.

[4] Правило по применению принципов и норм по экуменизму, Ватикан, 1993, п. 206

[5] Президент Папского Совета по вопросам христианского единства кардинал ВАЛЬТЕР КАСПЕР: "Путин заинтересован в диалоге между Церквами и может нам помочь"

[6] Его Святейшество встретился с делегацией Римско-католической церкви во главе с кардиналом Вальтером Каспером.

[7] МОНИТОРИНГ СМИ: Кардинал Вальтер Каспер. Окончательное решение всегда принимает Святейший Отец.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования