Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
03 сентября 18:24Распечатать

Николай Карпицкий. ДОНБАСС: ГОНЕНИЯ НА ХРИСТИАН. Часть вторая - идейные основания репрессий против христиан


Часть первая - ЗДЕСЬ...

Полной картины о религиозных репрессиях на Донбассе, неподконтрольном украинским властям, в 2014-15 гг. пока ещё никто не составил. Думаю, что и сами сепаратисты плохо представляют, что у них делается. В зависимости от обстоятельств кто-то из сепаратистов непосредственно пытает протестантов и "раскольников" в подвалах, а кто-то может ничего не знать о репрессиях и даже лично дружить с многими «сектантами», однако у всех сепаратистов есть общие идейные основания, которые делают репрессии возможными.

Поиск врага «русского мира»

Репрессии против христиан Донбасса первоначально были обусловлены не прагматическими соображениями укрепления власти, а иррациональными, связанными дуалистическим мировоззрением, основанным на поиске врага. Инструментом распространения дуалистического мировоззрения может стать какая-либо конкретная идеология – коммунистическая, нацистская или предлагаемая под видом православия идеология «русского мира» в агрессивной ксенофобской трактовке.

Носитель дуалистического мировоззрения может не иметь стройной идеологии, но он нуждается в образе врага, благодаря которому можно объяснить все проблемы и сложности жизни. Пока врага нет, мир ему кажется слишком сложным, а любые трудности – дезориентирующими и непонятными, поэтому такой человек цепляется за любой образ врага. Слепая вера в «майдановских нацистов» и «киевскую хунту», за которыми якобы стоят злобные американцы, связана с тем, что носители дуалистического мировоззрения очень хотели, чтобы это всё оказалось правдой.

В представлении сепаратиста мир делится на своих и врагов. Враги во главе с США испытывают иррациональную ненависть ко всему русскому, устроили революцию в Украине, привели к власти нацистов и их руками воюют против России. В основе этой картины мира лежит поиск врага. Сепаратисты потому уверены, что власть в Киеве захватили нацисты и воюют с собственным народом, что они хотят, чтобы это всё было правдой. Без врага они чувствуют себя потерянными, не зная, как оценивать все проблемы и трудности жизни, с которыми приходится сталкиваться. И не важно, кто враг – кого преподносят в его качестве с помощью пропаганды, в того и верят. Пропаганда российских СМИ выстроила предельно примитивную картину мира, в которой сепаратисты получают готовые ответы на все вопросы и обретают чувство собственной значимости, ощущая себя героями. Поэтому любое сомнение для них уже невозможно.

Многие сепаратисты мыслят также предельно примитивно в системе «наши»/«не наши», и им не важно, кто назначен врагом. Но есть и те, кто идеологически оправдывает войну именно с Украиной якобы защитой «русского мира». Идею «русского мира» сформулировал Патриарх РПЦ МП Кирилл (В.М. Гундяев), тем самым подменив православие чуждой ему идеологией. По мнению Кирилла, ни украинский, ни белорусский народы не имеют ценностных оснований для собственного существования, помимо идеи общего с великороссами "русского мира": «Религиозное измерение Русского мира является источником миролюбия наших людей. Непросто сегодня хранить эти ценности. Но нужно понимать, что без этих ценностей не будет существовать ни русский, ни украинский, ни белорусский народ, а всё будет переплавлено в некоем котле цивилизаций» [1].

Однако с началом войны идея «русского мира» приобрела агрессивную геополитическую интерпретацию, в которой наиболее экстремистские сепаратистские группировки усмотрели оправдание силового объединения «разделенной» русской нации. Для них Украина – это "западный проект", украинского языка "не существует", это «новояз» на основе польского, а украинцы на самом деле – это русские, которым пытаются внушить, что они отдельная нация. В понимании этих группировок необходимо присоединить Украину к России, а со всеми, кто демонстрирует принадлежность украинской традиции, нужно поступать как с врагами «русского мира». Столпом «русского мира» является православие в версии Московского патриархата, и все, кто придерживается другого исповедания, либо потенциальные, либо явные враги – передовой отряд Америки, якобы испытывающий иррациональную (демоническую) ненависть к «русскому миру».

С «раскольниками» сепаратисты не церемонилось, всех православных служителей, не относящихся к Московскому патриархату, выгнали из их приходов сразу (что, возможно, и спасло их), а вот что делать с протестантами – этот вопрос решили не сразу. Наталья Брадарская, супруга расстрелянного дьякона евангельской пятидесятнической церкви «Преображение Господне», рассказывала [2], как к ним приходили военные. Их привлекло роскошное здание церкви с колоннами в центре города. «Американцы? Проамериканская церковь?» – спрашивали сепаратисты. Они не могли поверить, что здание бывшего Дома культуры было полностью восстановлено самими прихожанами и только на пожертвования: «Вам американцы помогают, американцы наши враги, а мы – Русская православная армия». Сначала военные решали, отобрать здание или нет, но потом сказали: «Пока молитесь», и захватили другую церковь – «Добрую весть», которая была на возвышенности, что с военной точки зрения удобнее.

Неопределенность критериев для репрессий

Подвергая христиан репрессиям, сепаратисты ещё не знали, куда это заведёт и где нужно остановиться. Судя по всему, у них вообще не было критериев, чтобы определять, кого нужно терпеть, кого изгонять, а кого расстреливать. Примером может служить история Анатолия Онищенко, пастора из Красного Луча. Когда арестовавшие его сепаратисты сами не смогли решить, позволить ему жить или расстрелять, то обратились с этим вопросом к православному священнику, который учёл наличие у пастора детей и определил ему жить.

Цель первых арестов состояла в том, чтобы выработать на будущее критерии для приговоров. Задача для сепаратистов была непростой, так как логично выстроенной идеологии они не имеют. Декларируемая ими идеология «русского мира» основана на произвольных демагогических утверждениях, которые каждый понимает по-своему. Поэтому единственным объединяющим принципом всех сепаратистов стал поиск врага. Но в условиях войны его нужно было уже не теоретически, а практически выделить из среды местных жителей.

Сепаратисты живут в иллюзорной картине мира, где они окружены врагами и чувствуют свою особую значимость и свободу от ответственности. Любое сомнение в этой картине не просто болезненно, но разрушительно для всего, чем человек оправдывает собственную значимость и собственное существование. Поэтому сомневающиеся воспринимаются не как обычные враги, а как угроза придуманному ими миру. От врагов надо избавиться, но ведь у них есть родственники и друзья. Если всех изгонять или расстреливать, то тогда не останется сторонников. Но для того, чтобы заглушить внутренние сомнения в придуманной картине мира, нужны именно сторонники, которые бы считали сепаратистов героями.

Показателен эпизод с Натальей Брадарской, которая обращалась к сепаратистам в поисках мужа. Никто не хотел ей помочь, пока наконец один из них, представившийся как заместитель главного по безопасности, предпринял кое-какие усилия (правда, безрезультатные), после чего сказал: «Странный вы народ, вы нас звали, а теперь не поддерживаете». Стремление чувствовать себя героем в чужих глазах для него было столь важно, что он не заметил абсурдности упрека, высказанного женщине, мужа которой захватили сами же сепаратисты [3].

Аресты на оккупированных территориях проводили как автономные группировки боевиков, так и создаваемые сепаратистами специальные службы безопасности. Выяснилось: чтобы начать репрессии, достаточно определенным людям дать соответствующие установки и освободить их от ответственности. Многим христианам пришлось пройти подвалы и пытки. Во время пыток добивались не столько информации (доносчиков и без того хватало), сколько того, чтобы человек оговорил себя. К пыткам относились серьезно, так как с помощью них надо было выработать правила, как поступать с врагами в будущем. Поэтому на основании каких-либо формальных признаков нужно было кого-то отпустить, а кого-то расстрелять, чтобы на практике определить образец того, как в дальнейшем поступать с "сектантами и раскольниками".

Особенно сильно от репрессий страдал Славянск. 2 июня прихожанина местной церкви «Добрая весть» Геннадия Лысенко, помогавшего беженцам выбраться из Славянска, задержали на блокпосту, сообщив: «На тебя есть ориентировка». Забрали все документы, телефоны, завязали скотчем руки и глаза. Допрашивали во дворе: «Возил продукты украинской армии на посты?»; «Передавал информацию о блокпостах сепаратистов в городе?»; «Зачем вывозил мертвых бандеровцев?» Последний вопрос отнюдь не казался допрашивающим абсурдным. Всё происходило как в 37-м году, когда следователь знает только один правильный ответ, и если ответ неправильный, то получаешь удар в спину, сзади в голову, в бок кулаком или прикладом автомата. Один из вопросов был такой: «Почему не православный? – Предатель, потому что не православный». Интересовала их также структура церкви «Добрая весть», служители церкви, кто из них остался в городе [4].

Все люди в картине мира сепаратистов делятся на тех, кто может делать то, что хочет, и на «лохов». Если «лох» проявляет достоинство, то это нарушает целостность картины мира, и вызывает сильное негодование у сепаратиста. Особенно их раздражает, если чувство собственного достоинства проявляют их жертвы. Как рассказывал Геннадий Лысенко: «Стоящий сзади уткнул в спину автомат, передернул затвор и нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало. После этого начали задавать вопросы, почему я не дернулся, почему не упал. Начался новый круг вопросов…». Наконец его отправили в подвал, сказав, что на рассвете расстреляют, однако допрос повторился вечером следующего дня. Допрашивающий был профессионалом, дословно помнил предшествующий разговор. В конце беседы он взял Геннадия за шиворот, поднял с табурета, и сказал: «Ты вообще расстрельный, но я решил тебя помиловать» [5].

Для нормального человека такие пытки и угрозы расстрелом – бессмысленная жестокость, но сепаратисты мыслят иначе, считают, что дают слабину, выпуская врагов из-за того, что у них есть родственники, друзья среди горожан, с которыми предстоит как-то уживаться в будущем. Но в их понимании кого-то всё равно надо расстреливать, иначе что это за война?! Поэтому рано или поздно они должны были решиться на кровавую карательную акцию.

Карательная акция в Славянске

8 июня, на праздник Троицы, сепаратисты похитили четырех христиан: Виктора Брадарского (40 лет, 3 детей), двух сыновей пастора – Рувима (29 лет, неженатый) и Альберта (24 года, женат) Павенко, а также Владимира Величко (8 детей, 41 год). Захватили их не на блокпосту, как Геннадия, а после службы на выходе из церкви «Преображение Господне», когда все расходились после молитвы.

Захваченных христиан вывезли на «Пожарку» (пожарную часть, где был оборудован подвал для арестованных), где подвергли пыткам. В три часа ночи их повезли на машине одного из арестованных в наиболее глухой район Славянска, где и были найдены тела погибших и эта машина сгоревшей. Возможно, террористы сначала имитировали, что отпускают задержанных, а затем расстреляли машину. Владимир Величко погиб в сгоревшей машине. Сыновья пастора церкви – Рувим и Альберт – были расстреляны сразу, как выбежали из машины. Стреляли в них с остервенением, всадили много пуль. Одному из них выстрелами разнесло полголовы. Виктор Брадарский успел отбежать в сторону реки к камышам. Пули настигли его в спину в метрах пятнадцати от машины.

После этого сепаратисты решили скрыть убийство от родственников. Милиция также ничего не говорила, хотя очень быстро обнаружила тела и сгоревшую машину. Только когда в город пришла украинская армия, выяснились обстоятельства убийства. Супруга расстрелянного дьякона рассказывала: «В захваченном здании СБУ сепаратистское руководство говорило нам, что задержанные отрабатывают за то, что они занимают проамериканскую позицию, роют окопы на Семеновке. Обращалась много раз ко всем, кто только был там у них, все кормили обещаниями: ждите, ждите пятнадцать суток, месяц и т.д.».

Также она обратилась к отцу Николаю, священнику Московского патриархата, потому что он лично знал её мужа, и тот с уважением к нему относился: «Священник меня выслушал. Сначала говорил: "Не пойму, о ком идет речь", но потом вспомнил Виктора. Отец Николай сказал: "Двести процентов, что они живы". Начал наставлять: "Заблудшая овечка, куда ходишь, нужно вернуться в православную церковь". Пообещал перезвонить через несколько дней, но звонка я не дождалась и пошла к нему сама. В лицо мне он ничего толком не сказал, увиливал, ходил вокруг да около, говорил, что еще не выяснил, не смог. И начал что-то говорить, что нашими молодыми людьми было привезено то ли биологическое, то ли химическое, то ли фосфорное оружие. На самом деле по бизнесу они привозили металл для строительства, но на слуху было, что протестанты – сыновья пастора – для украинской армии привезли именно оружие. И отец Николай начал говорить об этом так, будто всё это правда, и что он сам был свидетелем, как шел дым, что его разум затуманило, и он стал неадекватно стал себя вести» [6].

Хотя сепаратисты видели врагов во всех протестантах, но жертв карательной акции выбрали произвольно, даже не из волонтёров, помогающих жителям покидать город, а из простых служителей церкви. Ясных критериев, как выбирать жертв, у них не было. Вместо того, чтобы использовать карательную акцию как метод устрашения, они стали пытаться скрыть её, что говорит о внутренних разногласиях в оценке целесообразности проведения подобных акций. Вместе с тем, не только сепаратисты, но даже сочувствующий им священник РПЦ МП пытались как-то оправдать для себя похищение четырех христиан. Пример о. Николая показывает, что какое-то оправдание, пусть даже нелепое, психологически было необходимо. Сепаратисты едины во мнении, считая, что окружены врагами. Но кого считать врагом и как с ним поступать? – При ответе на этот вопрос выявляются самые разные позиции, от умеренных до фанатично-экстремистских. Поэтому одни могут не задумываясь убивать, другие – стыдливо покрывать убийство и искать ему оправдания. Этим объясняется то, что, несмотря на проведение кровавой карательной акции, сепаратисты не решились использовать её как показательный пример в назидание другим.

(Продолжение следует)

ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Патриарх Кирилл (Гундяев). «Слово пастыря». Выпуск от 6 сентября 2014 года // Официальный сайт Московского Патриархата. URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/3728242.html

[2] Из устного интервью Н. Брадарской, данного автору статьи 16.04.2015.

[3] Из устного интервью Н. Брадарской, данного автору статьи 16.04.2015.

[4] Из устного интервью Г. Лысенко, данного автору статьи 19.04.2015.

[5] Из устного интервью Г. Лысенко, данного автору статьи 19.04.2015.

[6] Из устного интервью Н. Брадарской, данного автору статьи 16.04.2015.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

 

[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования