Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
14 мая 21:21Распечатать

В РОССИИ ДОМИНИРУЕТ РЕЛИГИЯ ЗЛОБЫ, РОСКОШИ, ВОЙНЫ, ПАТРИОТИЗМА. Стенограмма творческого вечера Александра Невзорова в ДК «Ленсовета», 16 апреля 2015 года


А.Г. Невзоров: Добрый день!

Ой, как Вас много. Насколько я понимаю, Вам всем, как и мне, чертовски интересно понять, как всё и с такой скоростью и с такой волшебной и дикой невероятностью могло произойти. Когда за какие-то десять лет страна, которая, вроде бы, офигевала от свободы и понимала все прелести свободы, когда вкус свободы, пусть там горький, иногда мерзостный, иногда очень тяжелый, но всё-таки вкус свободы был познан и это невероятно страстное скоростное движение обратно в кандалы, обратно в рабство, обратно в идеологию, обратно под контроль, обратно под сапог, обратно под плеть и лишь бы пустили.

Надо сказать, что сейчас очень трудно отличать и стратифицировать публику, которая искренняя в своём непонятном поклонении государству, и публику, которая это делает по обязанности. Понятно, что когда мы имеем дело с каким-нибудь чиновным людом, к ним надо относиться как к актёрам, которые обречены произносить свою роль. Причём, ощущение, что некоторым вшиты чипы. Сидишь с человеком достаточно известным и высокопоставленным и о чём-то беседуешь, и вдруг у него стекленеют глаза и он начинает: "Россия встаёт с колен. Пиндосы сволочи. Сволочи пиндосы. Мы всех победим. Тополя смеются над санкциями". Через секунду снова продолжает нормальную речь. "Не обращай внимания: у меня минут через сорок это всё повторится". К этому уже надо привыкать.

Есть такая загадка, и загадка существенная: как мы ещё не оказались в той самой пропасти, в которой должны были бы оказаться. Потому что ещё два месяца тому назад всё было понятно: рушится всё. Рушатся доллары, рушится экономика, рушится нефть. Но, по моему ощущению, ад, в который мы должны были бы провалиться, низвергнуться всей страной, почувствовав, что в него готова рухнуть Россия, закрылся и прекратил свою деятельность, хотя мы достаточно много сделали для освоения ада. Как Вы знаете, мы туда направили из Донбасса много биндюжников с пулемётами, много добровольцев, которые должны были захватить основные котлы и в нужный момент открыть ворота для всей страны. Но ад нас не принимает, как выясняется. И этот экономический мертвец, у которого вообще не должно быть никаких возможностей, оснований что-то делать, кроме как лежать и истлевать, он ходит, гуляет, ездит, он прекрасно себя чувствует, ухмыляется, орёт патриотические речёвки. Это, конечно, загадка из загадок: почему это всё происходит. (…)

Вот ведёрко. Если Вы думаете, что мне дали попкорн, фиг. Мне дали записочки. Я попробую говорить не только о том, что интересно мне, но и о том, что интересно по всей вероятности и всем остальным.

Тут сразу смешной вопрос: "Хорошо ли я чувствую себя в качестве отщепенца?"

Вы знаете, я чудесно чувствую себя в качестве отщепенца, но ещё лучше я бы себя чувствовал, если бы для патриотов были бы одни магазины, одни обменные пункты, а для отщепенцев были бы обменные пункты, где бы доллар по двадцать пять. Потому что я совершенно не понимаю, почему я вместе со всеми остальными маразматиками должен испытывать на себе тяготы происходящего сегодня.

<…>

Знакомо ли мне такое понятие, как самоцензура? "Если знакомо, то, пожалуйста, приведите хоть один пример. Вы несёте, всё что хотите. И по публикациям в главном издании либеральной интеллигенции - в "Снобе" незаметно, чтобы Вам было знакомо такое понятие как самоцензура".

Вы знаете, я постоянно бьюсь в лапах самоцензуры. Меня крутит в бараний рог самоцензура. В частности, в одном из последних материалов "Сноба", судя по тому, что Вы здесь сидите, Вы всё это читаете. В "Иисусе Тангейзеровиче Чаплине" я как раз объясняю, что помимо божества, которое эксплуатировалось на оперной сцене в Новосибирске, есть не меньше и не менее драматичные и не менее красивые персонажи божественных страданий, такие как чукотский бог Пивчунин. Этот бог был очень маленького размера, по разным данным от трёх до девяти сантиметров, и он тоже способен был всё время совершать непорочное зачатие, проникая к чукчанкам под парки. Порочное он совершить не мог, в силу маленьких размеров и очень от этого мучился. И я там остановился. На самом деле история имеет продолжение. Соблюдая приличия, поскольку в зале дамы, я скажу: культ Пивчунина включает в себя очень много забавных черт. Красавица, если не ошибаюсь, Карачеэннэ зачесала бога до смерти, как раз когда он занимался совершением непорочного зачатия. В чукотском обряде есть обряд чесания-умертвления бога и обряд чесания-воскрешения бога. Если бы это перенести на оперную сцену и заставить в этот момент петь, то это было бы покруче любого "Тангейзера" и, по меньшей мере, точно позанимательней.

<…>

Хороший вопрос, наверное, следующий. Я надеюсь, что он будет хорошим. "Вот что следует воспитывать в ребёнке и чего не следует воспитывать?"

Жертвенность, смирение, подчинение голосу совести, патриотизм – это то, что воспитывать ни в коем случае не следует, особенно в России. Почему? Потому что, воспитывая, внушая ребёнку это, Вы, по сути дела, приделываете к нему рычажки управления, и кто воспользуется этими рычажками? Красноносый, обдолбанный коньяком полковник на какой-нибудь очередной Чечне? Какой-нибудь просто идиот, который в очередной момент скажет: "Это надо, потому что у меня золотые звёзды на погонах и это надо". Этого ни в коем случае воспитывать нельзя. И патриотическую гражданскую позицию ни в коем случае воспитывать нельзя, потому что она работает как фактор управляемости человека. Воспитывать, вероятно, надо, прежде всего, свободу и понимание того, что личные интересы, если они будут здравыми и неприступными, это лучшая основа, это лучший кирпичик, в том числе и для любого социума. Это гораздо более справедливая, точная и всегда находящая себе предназначение конструкционная деталь, нежели все эти жертвенности, подчинение голосу совести и так далее, и так далее. То есть, не надо делать ребёнка безоружным перед очень варварским, очень свирепым и очень тупым государством.

<…>

"Не могу найти книгу Рабичева. Как быть?".

Книга Рабичева - это то, о чём я говорил в эфире "Эха Москвы". Это невероятной эмоциональной силы, огромное, с моей точки зрения, событие. Книга, которая гарантированно будет запрещена. Называется она "Война всё спишет". Это воспоминания орденоносца, довольно простого, довольно незатейливого фронтовика, который просто честно фиксирует всё то, что делали советские войска на территории Германии. И фиксирует настолько страшно, что могу сказать, с помощью этой книги я над самим собой ставлю физиологические опыты. Я же только прикидываюсь таким умным, особенным, исключительным. Ничего подобного. Фигня. Я такой же советский, точно также выращенный во всех возможных культах, и эта рефлекторика, которая в нас воспитывалась как обязательное сопровождение 9 Мая – Дня Победы, у меня такая же сильная, как у всех остальных. И я как раз испытываю прочность этой рефлекторики, я пытаюсь читать Рабичева, и он причиняет практически физическую боль. Я понимаю, до какой степени во мне мощно за много, много, много лет, в основном детства, закреплены эти условные рефлексы, реакции на победу, на 9 мая, на "со слезами на глазах порохом пропах". Причём Рабичев не разрушает мифов, он абсолютно не отказывает советской армии в героизме, он абсолютно не пытается что-то очернить, он просто честно описывает, как вели себя наши солдатики. Она вышла, по-моему, в году 2010-м, в "Военных мемуарах", и я не являюсь её первооткрывателем, она давно уже событие, и я подозреваю, что её в ближайшее время… Притом, что мы видим: эта цензура, это лакейство министерства культуры, лакейство театральных коллективов – оно прогрессирует.

Вы будете очень смеяться, оно не направляется из Кремля. Этот резонанс лакейства, который вдруг подхватил всех: а, давайте мы сами, прокатная организация, запретим себе самой прокат такого-то фильма, потому что он может быть не вполне благонадёжен. Уверяю Вас, никто с маузером у виска не стоял над этой конторой. Мы видим, как артисты Псковского театра, люди, которые всю жизнь, как все артисты, занимаются исключительно блудом, пьянством, плохой игрой на театре, вдруг переполнившись гражданских и религиозных чувств, отказываются играть в спектакле, который оскорбляет их нравственность. Спектакль всего-навсего, как я понял, это "Монолог банщика". Человека, который тонко подмечает особенности подходящих к нему персонажей.

Намёк: "не могу найти книгу Рабичева" - серьёзно говорю, я свою не отдам. Ищите. Мне она, правда, нужна. Мне интересно посмотреть, под воздействием всего кошмара и маразма, насколько у меня будут слабеть условные рефлексы в отношении 9 мая. Я ведь только прикидываюсь таким абсолютно независимым, как и прикидываемся, вероятно, мы все. Мы понимаем, что "колорадская полосатая лента" - это уже во многом символ биндюжников и бандитов с Донбасса. Мы понимаем, что участием государства и насильственным вдавливанием этого праздника в мозги каждого скомпрометирована эта дата. Мы понимаем, что эта победа уже замазана таким слоем вранья. Почему всё это происходит? Почему запрещаются фильмы? Почему свирепствует симпатичный, но очень неразвитый Мединский? Почему? Почему? Почему? Да очень просто всё – очень много вранья. Враньё - штука хорошая, я очень люблю враньё, но у него есть масса недостатков. Это очень хрупкая вещь. Это вещь, которую надо с особой тщательностью оберегать от любого сквознячка, от любого воздействия, от любого взгляда и от любого ветерка. Враньё, при всём его очаровании, при том, что из вранья строятся великолепные, восхитительные конструкции, враньё, к сожалению, ни на что серьёзное не пригодно. Потому что, если бы Постоянная Больцмана была бы враньём или законы слабого или сильного ядерного взаимодействия были бы враньём или расчёты Резерфорда были бы враньём, у нас не звонили бы телефоны, не святили бы лампочки, у меня не работал бы микрофон, мы бы здесь не собрались. К сожалению, базироваться что-то может только на правде. Я сам - не большой любитель правды, но здесь вынужден признать, что кроме неё ничего не остаётся. В том числе это касается и всяких идеологий и всего того, что составляет очень важную часть нашей жизни. И защита фактора и всех обстоятельств участия Советского Союза во Второй мировой войне, это злобное, агрессивное недопускание уже любого мнения, любого косого взгляда говорит только о том, что они знают пропорцию вранья. Они знают, что практически всё в государственном казённом мифе, который заменил собой кровоточивый странный, страшный и безумно интересный феномен победного участия Советского Союза во Второй мировой войне, они знают, что этот миф - враньё, они знают, что враньё - всё, начиная от установки флага над Рейхстагом, который на самом деле установил тоже русский, тоже мальчишка по фамилии Булатов, который имел только один недостаток: он не был одновременно русским и грузином, он не символизировал интернационал, который был необходим. Поэтому мальчика через некоторое время, героического мальчика, который сделал это, по-моему, ещё седьмого числа, просто отправляют по облыжному обвинению в изнасиловании в тюрьму, затем он спивается и вешается. Это и тридцать четыре ящика с фарфором Георгия Константиновича Жукова, это и разговор о потерях, который мы так любим вести. На самом деле, о чём свидетельствуют гигантские потери? Только об исключительной бездарности руководства боевыми действиями и эвакуациями. Только об этом. Никому никогда в голову не приходило хвастаться потерями. Если мы начнём каким-то образом исследовать вопрос, если мы посмотрим тот же самый Невский пятачок – двести шестьдесят тысяч трупов, четверть миллиона. Вообще ни за что. Вообще ни почему. Никому не нужный клочишка земли, который ничего не защищал, ничего не обеспечивал. Только потому, что усатый, тупой семинарист, который ни единого дня не был на фронте, который понятия не имел ни о стратегии, ни о тактике, он воткнул здесь флажок, ему понравилась на карте эта конфигурация: "Вот это неплохо было бы отстоять". И двести шестьдесят тысяч человек последовательно слой за слоем, пока это не достигло четырёх метров в высоту, укладывались на этом Невском пяточке. Можно скорбеть об этих потерях, но я не знаю, можно ли ими гордиться и преподносить как нечто сверхсущественное и сверхрешающее.

Здесь всякие задорные вопросы: "Почему до сих пор не разгромлен "Антропогенез"? Обещали".

Для тех, кто не в курсе объясняю. Есть такой задиристый милый сайт, который обрушился на какую-то из моих книг с занятной и, в том числе, справедливой и несправедливой, и хамоватой и не хамоватой, всякой критикой. Тогда я вскипел, но сейчас я думаю, что этим людям я только благодарен. Почему? Потому что не надо их громить. К сожалению, дело обстоит значительно хуже. И в этой их остервенелости, а так, как они бросились защищать свой "Антропогенез", свои идеи эволюции человека, так отстаивается только ложь, так отстаиваются только догмы. И, отдрессированный многими годами войн с церковниками, я этот запах догмы чувствую как никто. Я пошёл на знакомый запах. И действительно могу сказать, что практически всё, что предлагает нам сегодня стандартный подход к этому вопросу, является ложью, является мифом. Потому что фактуры археологической, палеонтологической бесконечно мало. На основании этой фактуры нельзя делать никаких выводов, по крайней мере, тех выводов, которые сделаны на сегодняшний день. Начерчен миф. Обычно в таких случаях говорится: "А я знаю, как это было". А я не знаю, как было. И никто не знает, как было. Но возможность найти наиболее вероятные или, по крайней мере, какую-то часть наиболее вероятных факторов того, как же проходило в течение нескольких миллионов лет становление человека, вероятно, по всей возможности есть. Но то, что сегодня нам преподносят, о чём сегодня нам говорится, когда мы видим некую фигуру, которая только что перешла из состояния австралопитика в более поздний, более совершенный, и она уже горит желанием охотиться, она горит желанием развиваться, она горит желанием попасть на страницы антропологических вестников. Ничего подобного. Мы в течение многих миллионов лет, говоря о виде "Homo", говорим о виде исключительно животных. И то, что весь "Антропогенез", не только эти ребята, на самом деле честно служат догме, происхождение которой очень легко объяснить. Дело в том, что мощная советская школа Неструховых, Зубовых, Семёновых, всяких там Августов иБурианов – чешская школа, они были обречены на производство некого конечного продукта, когда всё включено, всё разъяснено, наука должна быть обращена лицом к народу и к потребителю, и не надо оставлять недоговорённости. Все эти советские тяжеловесные академики писали картину становления человека и всего антропогенеза как нечто само собой разумеющиеся и понятное от самого начала до конца. Я думаю, здесь и ответственная, и любопытная, и крайне подходящая для меня задача, потому что я не умею строить, но я очень хорошо умею разрушать. Я же никогда не претендовал на роль учёного. Я публицист и совершенно не собираюсь менять погоны генерала от публицистики на лейтенантские, доцентские. У меня очень удобная позиция. Что такое публицистика? Публицистика – это пулемётное гнездо на колокольне. Меняй калибр патронов и расстреливай всё, что хочешь. Притом, у публициста есть ещё масса преимуществ, потому что когда мы говорим о научной ли задаче, о задаче ли общественной, мы говорим о некой интеллектуальной головоломке, которую надо решить. Мы говорим о том, что необходимо разгадать. Да, требуются специальные знания в большом количестве, но эти специальные знания приобретаются очень легко, и в отличие от XVII века, от времён Декарта, объем научных знаний, которые необходимо впитать для того, чтобы брать на себя дерзость решать какие-то вопросы, существенно уменьшился. Я говорю серьёзно – он именно уменьшился. Во-первых, есть выведенное Нобелевским лауреатом Питером Медаваром замечательное правило о том, что в науке существует поглощающая сила открытий, когда предыдущая информация очень плотно концентрируется в последующих выводах, в возможности делать абсолютные обобщения, работает эта поглотительная сила. Конечно, объёмы всё равно гигантские и они очень велики, но и задачи чертовски сложны и любопытны. Поймите, любой человек, который занимается узко одним вопросом, он упёрт в него и у него нет возможности оглянуться вокруг. Здесь несколько другая ситуация.

У меня было несколько вопросов о том, что "Вас не признают своим научные сообщества". Да и не надо меня признавать, я не принадлежу ему. Я понимаю, что я проник в чужой гарем, что в этом гареме я даже не буду пытаться походить на одного из евнухов, которые его стерегут, бесполезно маскироваться, потому что наступит момент снимать шаровары и глупо прикидываться. Моё дело - пошалить со всеми самыми симпатичными идеями, набить карманы фактами, а после этого можно сделать всем ручкой и выпрыгивать из окна. И это нормально. Более того, это тактика, которую нам преподал и Энгельс, и Жульен Офре де Ламетри, и Поль Анри Гольбах, и очень многие люди, которые, не будучи в буквальном, примитивном смысле этого слова учёными, тем не менее, создавали замечательные гипотезы. Да ранимые, да уязвимые, да гонимые, но никто и не претендует на истину в последней инстанции.

<…>

"Дьякон Кураев Вас подловил на подтасовке биографии Геракла. Есть что ответить?"

Дьякон Кураев - очаровательный человек, храбрый и умный. Имеется в виду история, когда общаясь с каким-то попом в эфире, я спросил попа: "Поскольку Ваши чувства всё время что-то оскорбляет, давайте я быстренько набросаю словесный портрет, а Вы скажете, корректен он или некорректен". И я набросал словесный портрет божества, которое непорочно зачато, предано, вознеслось. Поп кивает: "Да, да, всё замечательно". Я говорю: "Я говорил о Геракле". Действительно так. И вот, где-то дьякон Кураев подловил на подтасовке биографии, что на самом деле Алкмена, мать Геракла, не была девственницей. У дьякона Кураева, не смотря на его огромные достоинства, та же самая проблема, что у многих советских детей: он с древнегреческими мифами знакомился по изданиям "Детгиза". Если бы он взял оксфордский курс Питера Грейвса – есть перевод на русский язык, это монументальнейший кирпичера. Если он откроет его где-то на 601, 602-х, не помню, здесь могу и наврать, может быть и 162-я, но посмотрит главу по Гераклу, он увидит, что девственность Алкмены была назначена в награду Амфитриону за то, что Амфитрион отомстит за убийство восьмерых братьев Алкмены. Но всё сказанное мной не надо воспринимать как наезд на дьякона Кураева, перед храбростью которого я преклоняюсь, и который мне чертовски симпатичен. Потому что взять самую болезненную, самую страшную для РПЦ тему – тему педерастии, – начать так отважно, так безоглядно, хотя не очень безоглядно, он всё равно у определённой черты останавливается. Вероятно, потому, что помнит судьбу патриарха Алексия и не хочет её повторить в скором времени. Он останавливается, но даже того, что он вытаскивает на свет, даже тех данных, которые он предлагает, вполне достаточно для того, чтобы составить представление о том, что же такое РПЦ в этом педерастическом аспекте. При этом официально заявляю, не считайте мои колючие реплики демонстрацией неприязни к Кураеву. Как раз наоборот. Как раз я большой поклонник Кураева.

<…>

Национальный расовый вопрос. Для меня его действительно не существует. Я понимаю, что это звучит дико для очень многих людей, выросших в почтении к собственной национальности. Как только представители Русской православной церкви, попы, министры собрались на какой-то очередной Всемирный русский народный собор и определили, кто может называться русским, кто не может называться русским. Я никак не могу называться русским, я в русские не прохожу: я не пьющий, не верующий, на балалайке не играю. Поэтому точно не русский. Ладно, значит не русский, что ж поделаешь. В евреи я просился, меня не взяли. Просто никак. Говорят: "Глебыч, при всём уважении, мы не можем взять человека, от которого неизвестно что ожидать завтра". Я пытался найти оправдание своим желаниям. Я говорил: "Я почти целый год покупал еврейский творог в магазине "Ленд", но не было принято во внимание. Меня не взяли эвенки, сказав, что я рожей не вышел. Но здесь, по крайней мере, какое-то чёткое объяснение. И у меня есть единственная надежда приобрести какую-нибудь национальность - это снова ехать в Техас, где когда-то я был на съёмках, и где меня приголубили команчи в резервации. Если будет заходить речь о моей национальности, я теперь всюду буду смело писать "команчи". Но мне надо сперва съездить и уладить этот маленький национальный вопросик. Но пока я чудесно себя чувствую и без всякой национальности. И для меня вообще его не существует, как для физиолога и для анатома.

Что касается расового вопроса. Я, которыйочень критично отношусь ко всяким всеамериканским антропологическим ассоциациям и конгрессу, тем не менее, соглашаюсь с его выводами, которые были сделаны в 1996 году, что слово "расы" следует убрать из научного обихода как устаревшее и ничего не объясняющее. Поскольку внутри геномные различия в расе существенно превышают различия геномные между различными расами. Я понятно объяснил, надеюсь. (…)

Конечно же, спрашивают об отношении к Закону "Об оскорблении чувств верующих". Я очень рад, что я живу в эпоху, когда появился этот закон. Я очень рад, что у меня есть необыкновенная возможность наблюдать своими глазами и испытывать на себе всё, что с этим связано. Потому что этот закон делает борьбу с одуревшим клерикализмом не только гораздо увлекательней, он предоставляет возможность о древнюю каменную шкуру отточить клинок атеизма и заодно отомстить за очень-очень многих хороших людей. Ведь никому из нас в голову не приходило, что мы когда-нибудь нос к носу, глаза в глаза встретимся с этой, возникшей из недр самого дремучего средневековья, гадиной. И это поразительная возможность, за которую я благодарен всем, фамилии кого Вы хорошо знаете. Если мы посмотрим, при самом критичном и самом скептичном отношении к христианству, надо признать, что РПЦ изобрела какую-то совершенно параллельную свою религию. Религию злобы, роскоши, войны, патриотизма. Это практически ничего общего с тем традиционным христианством, конечно, не имеет.

<…>

Правда ли что я дружу с епископом? Да, у меня есть вполне себе православные друзья, это не РПЦ, потому что РПЦ просто боится со мной общаться. Есть какая-то альтернативная церковь, есть епископ Григорий Лурье, он блистательный, с моей точки зрения, византинист, он очень хорошо знает греческий, к нему всегда можно обратиться за какой-нибудь справочкой. Плюс у нас человеческие отношения сложившиеся. Он не похож на попа, и я подозреваю, что это просто переодетый философ.

К этому вопросу ещё. У этой бедной альтернативной церкви недавно отобрали мощи. С ОМОНом, в касках, с пулемётами ворвались. У них были какие-то мощи, и их отобрали. Это в Суздале было. И епископ Григорий очень жаловался мне на эту ситуацию. Я ему говорю: "Слушай, я тебе этих мощей могу". Я не вру. Я абсолютно серьёзно говорю. Когда после той Анатомической выставки я хотел устраивать музей, я связался с китайцами. Китайцы делают полимерное бальзамирование любых трупов в любых количествах, и в любое состояние эти трупы приведут. То есть, мы мощей могли бы накидать альтернативникам. Причём, китайцы необыкновенно угодливые, говорят: "Какие угодно. Мы сделаем даже подмигивающие. И датчики установим сенсорные. В ответ на прикосновение, он будет подмигивать". Я смотрю, у епископа глазки как-то вот так. Он говорит: "Не надо подмигивать". Религия - удивительная штука, она очень сильно напоминает ртуть. Из ртути, как известно, можно делать гвозди, ковать всякие нужные предметы, но только в абсолютно определенных особых условиях - при температуре -40.При этой температуре ртуть становится нормальным ковким металлом, с ней можно работать. Главное, что она, даже при температуре -40 и более низких, не теряет своих ядовитых свойств. Этих условий для неё всё равно нет. Поэтому, когда мы говорим о какой-то религиозной вере, вероятно, мы говорим об игре в религиозную веру, потому что очень многие существенные факторы указывают на то, что полураспад и распад этого явления уже произошёл. Когда мы имеем дело с 238-м ураном, мы знаем, что примерно пятнадцать трансмутаций, пятнадцать превращений отделяют этот 238-й уран от вульгарного 206-го свинца, из которого делаются рыболовные грузила. Он должен пройти стадию висмутов, тоже с определённым изотопным номером, должен пройти определённую стадию тора, протактиния. И примерно такая же история с религией. Всё-таки она пережила уже период и распада, и полураспада. Эти выводы можно делать на основании, например, истории инквизиции.

Дело в том, что историю инквизиции лучше изучать по лояльным к инквизиции источникам. По источникам, которые стоят на стороне инквизиции, гораздо информативней и гораздо точней. Когда начинают рвать на себе тельники наши товарищи атеисты по поводу инквизиции, у нас складывается ложное впечатление, что было некое общество, оно было прогрессивным, оно было свободным, оно было честным, оно было устремлённым к знаниям, и тут на него наваливалась какая-то орда стервятников, голошеих в капюшонах, которые хватали бедных девиц и тащили на костер. И вообще, всех убивали и жгли. Нет. На самом деле всех убивали, жгли, это было, и действительно пережгли очень много народу. Но вопрос не в том, сколько пережгли. Вопрос в том, сколько пережгли бы и убили бы, если бы это не было нормализовано. Инквизиция здесь выступала не против общества, она выступала от имени общества. Надо понимать, в тот период всё было до такой степени пропитано религиозностью, до такой степени ею гудело и звенело, когда человек даже воду пил исключительно тремя глотками в честь Троицы. Если, не дай бог, на Вас были нашиты жёлтые круги или звёзды, это не признак евреев, это был признак людей, повинных в лёгкой ереси, это разновидность епитимьи на тот момент, начиная где-то с XIV до XVII века в Европе. То Вы уже как заклеймённый никогда бы не нашли себе работу, не выдали дочь замуж, у Вас не было бы никакого социального будущего. Социализироваться, войти в любое общество невозможно было некрещёному человеку. Когда мы говорим о каких-то идиотах, которые нескончаемо носили огромную каменную шапку или Пелагея Дивеевская, которая никогда не стригла ногтей и умерла от невозможности почесаться, судя по всему. Мы же говорим совершенно о другом градусе религиозности. Трудно представить себе, что Владимир Михайлович Гундяев по примеру блаженного Франциска Ассизского будет вынимать у себя вшей из шевелюры, целовать и запускать их обратно. Тем не менее, когда мы читаем "Житие Святого Франциска", мы видим этот эпизод, мы понимаем, скорее всего, поскольку мы имеем дело с историей, мы обязаны сказать – скорее всего – мы имеем дело с непроверяемым. Нечто непроверяемое перед нами. Смотрите, Гундяев подаёт блистательный пример настоящего атеизма. Мне не снилось. Когда Гундяев требует увеличить ему охрану ФСО, это значит, что он точно знает, что никакие архангелы не прилетят, что никакие ангелы-хранители не сработают, что никто не отклонит там, предположим, пулю или стрелу, если вдруг она по какой-то глупой случайности направится в его сторону. Это абсолютная уверенность в том, что ни на какие силы, кроме официальных, нельзя воздействовать.

Кстати говоря, к вопросу о том, как выглядели бы расправы. Давайте вспомним XIX век России. В Европе расправа над любым инакомыслием была как ни странно… Эта мерзкая организация под названием инквизиция в общем нормализована и кого-то ухитрялась даже спасать из лап разгневанного христианского народа, людей с другим градусом религиозности, нежели сейчас. Тогда христианство ещё не вступило в эпоху полураспада и даже распада, оно ещё не превратилось в один из элементов, ближних к 206 свинцу в окончании этой цепочки от 238 урана. Мы посмотрим и увидим, что в XIX веке, в 1895 году, когда уже открыты рентгеновские лучи, когда уже понятна радиоактивность, когда отработал своё Беккер, уже понятно наличие стволовых клеток, электрон, антитела, изобретены вакуумные сосуды, Сантьяго Рамон-и-Кахаль ещё не перевёл на английский, на французский, на немецкий, но уже на испанском написал свою нейронную теорию, тут же мы видим, что Кашинский окружной суд в России разбирает дело о закопанных живьём ведьмах. Закопанных, потому что в жертву холере надо было принести живую старуху. И выманивали старух. Это Кашин, совсем недалеко от Москвы, Ярославская губерния, если я не ошибаюсь. И прямо в Москве, возле часовни святого Пантелеимона была забита другая ведьма в том самом 1895-м году. Причём, по дикой иронии судьбы её, издыхающую, тащили под одним из первых электрических фонарей и мимо открытых дверей свежеоснованного Политехнического музея, где в этот момент собирали выставку, посвящённую Эдисону. Представьте себе, как всё это выглядело в глубокой древности и как всё это выглядело в средневековье. Это народное желание расправы над инакомыслием.

Посмотрим. Здесь ещё книжки какие-то. За книжки спасибо. Подарок. Библию дали. Спасибо. Я посмотрю, всё посмотрю, обещаю.

<…>

Про цинизм меня спрашивают. И про Бога меня опять спрашивают.

Сейчас я подумаю, на что отвечать в первую очередь. Цинизм- это искусство называть вещи своими именами. Плюс мы все до такой степени, вероятно, устали от фразеологических, смысловых танцев вокруг, что о многих вещах хочется говорить прямо, просто и сразу. И как только ты о них говоришь прямо, просто и сразу, тебя немедленно называют циником, и ты немедленно портишь себе репутацию. Я не очень боюсь это делать. Примеров цинизма множество, но на самом деле прелестным, с моей точки зрения, образчиком цинизма служит выражение… Был такой Виктор Мориц Гольдшмидт, замечательный учёный. Когда он оказался в концлагере, у него, естественно, были какие-то еврейские крови, а там много было таких людей науки, он с гордостью показал остальным профессорам ампулу с каким-то очень быстроработающим цианидом, все, конечно, раззавидовались и стали говорить, что они тоже хотят. На что Гольдшмидт сказал: "Это для профессоров химии, а вот профессорам механики достаточно верёвки".

У нас никто бы не стал прятаться от Бога или от идеи бога, если бы мы видели хотя бы малейшую необходимость в этой гипотезе. Если бы оставалось хоть что-то необъяснимое без привлечения какого-то сверхъестественного фактора. Такого нет, потому что настолько логично, великолепно и красиво описывается мироздание наукой, настолько понятно, что никакого участия, никаких сверхъестественных факторов не требовалось…

Здесь всё, как в известной истории, которую Вы, вероятно, и от меня и вообще многократно слышали - ответ Лапласа Наполеону: "Всё сходится и так!" Нам не нужна эта гипотеза. Когда речь заходит о каких-то более понятных нам персонажах, других религиозных витшах, я честно говорю, та история с христианским Богом абсолютно вторична, она вся целиком заимствована. Даже если бы мы хотели найти какое-нибудь местечко в биографии Иисуса, которое было бы оригинальным, мы бы этого не смогли. Потому что всё то, что произошло с Евангельским Богом - произошло с множеством античных и малазийских и раннее античных и позднее античных богов.Все, грубо говоря, события и биографии, давным-давно разобраны, включая и Тайную вечерю, и хождение по водам, и шутовскую коронацию, и даже въезд на ослике в город. Это всё до этого совершали другие боги. Когда впопыхах сшивали биографию нового божества, вероятно, рассчитывали, что это будет адресовано совсем уже тёмной публике. Приходится в сотый раз к этому возвращаться, но я понимаю, что тема для многих важная.

Когда мы говорим, что есть же какие-то исторические свидетельства, проблема в том, что их нет. У нас есть четыре исторических свидетельства, притом, что пятьдесят других античных авторов, современников всех этих событий, ничего о них не знают. В том числе не знает Овидий, который как ни странно был большим любителем паранормальной клубнички, не знает Авл Геллий. Никто не знает. Теоретически об этом пишет Иосиф Флавий в своей книге "Иудейские древности", но это разоблачено как вписка, сделанная через двести лет после смерти Флавия. Затем у нас Плиний, Тацит, Светоний. Но Плиний, Тацит, Светоний не пишут о персонаже под названием Христос, они пишут о некой секте христиан и её хулиганских выходках, косвенно упоминая основателя этой секты. Но это не является свидетельством историчности этого персонажа. С таким же успехом милицейский протокол о задержании человека с дуршлаком на голове, мы можем считать документальным подтверждением реальности существования макаронного монстра. Ровно столько же оснований. Что касается самих Евангелий, это внутрисектовая специальная литература, которая не может считаться независимым источником и не может считаться источником вообще никаким, потому что она именно такая, какая она есть, она насквозь тенденциозна, это её предназначение и это её главная задача. Она и не пытается выглядеть какой-то другой.

[Голос женщины из зала]

Ничего не слышу, если Вы что-нибудь про Бога, подойдите позже… Вы помните, что для всяких игр в бога есть специально отведённые места. Никто же не говорит Вам: не верьте или верьте меньше. Верьте в специально отведённых местах и за свой собственный счёт. Пусть Ваша церковь платит налоги. Пусть она платит налоги с оборота. А здесь устраивать оскорбление здравого смысла и чувств неверующих… Как я понимаю, в основном здесь собрались люди в той или иной степени единомышленные мне. Здесь этого делать, вероятно, не надо.

<…>

"Предполагаете ли Вы, что есть верующие, способные переубедить Вас в Ваших взглядах?"

Понимаете ли, мы вообще не имеем права ничего исключать. Но я действительно не испытываю никакой необходимости в этой гипотезе, поскольку довольно ясно представляю себе картину мироздания, по крайней мере от первых фазовых переходов до зала перед собой. Я имею в виду и всю доэволюционную цепочку, скажем так: неорганической эволюции, химической эволюции и эволюции органической, и мне там совершенно не нужен Бог, Он в любом случае не ответит мне ни на один вопрос, а если Он когда-нибудь откуда-нибудь появится, то поверьте, я честно скажу: "Я здесь, ребята, напоролся на Бога или, по крайней мере, на какой-то отпечаток пальца Его. И не могу объяснить это ничем иначе". Но тогда вся история повторится, потому что возникнет необходимость объяснять, а кто же создал Бога?

Простой, естественный и практически смертельный вопрос.

<…>

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования