Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
04 февраля 14:26Распечатать

Павел Парфентьев. РОССИЙСКАЯ ГРЕКО-КАТОЛИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ: история, сегодняшний день и перспективы. Часть II


 Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного (1 Тим. 5, 8)

К чему же может привести дальнейшее развитие Российской Греко-Католической Церкви?

Российских греко-католиков сегодня мало и у них нет своих церковных структур, а потому их существование пока не вызвало серьезной реакции со стороны Московской Патриархии. Однако, совершенно ясно, что при любых изменениях в положении российских греко-католических общин, эта реакция неизбежна. Вероятнее всего, она будет жесткой, и направление ее вполне предсказуемо: достаточно вспомнить, какую до неприличия резкую форму приняла позиция Патриархии в двух более ранних ситуациях: после возрождения Украинской Греко-Католической Церкви на Украине и при учреждении епархий Римско-Католической Церкви в России. Действия МП в обоих случаях имели недвусмысленно агрессивный характер, причем полностью игнорировалась нравственно-историческая сторона ситуации. Как УГКЦ, так и Римско-Католическая Церковь (имевшая свои епархии в России до революции), были насильственно уничтожены при советской власти, и несомненно, что Московская Патриархия несет как минимум часть исторической ответственности за уничтожение Греко-Католической Церкви на Украине. Однако даже это не остановило и не смутило патриархийных пропагандистов.

Не приходится ожидать иной реакции со стороны МП и на возможное развитие жизни Российской Греко-Католической Церкви. Подобной реакции свойственна некоторая двойственность. Ведь пропагандисты МП не раз и не два утверждали, что "униаты" – явление искусственное, чуждое для жизни Русской Церкви и для духовной жизни православных народов, что "униатские" Церкви нежизнеспособны. Казалось бы, наилучший способ продемонстрировать эту "искусственность и нежизнеспособность" – предоставить "униатов" самим себе, дать им возможность существовать в "естественной" обстановке, не чиня особых препятствий их церковной жизни. А между тем, происходит совершенно обратное. Достаточно очевидно, что за официальными объяснениями и претензиями, декларируемыми иерархами МП в адрес греко-католиков стоят не только религиозные причины, но и своеобразный страх. В греко-католиках Патриархия подозревает серьезного конкурента, который может подорвать декларируемую "духовную монополию" РПЦ МП. Этот страх вполне может оказаться основательным. Во-первых декларации уже довольно давно не соответствуют действительности – нравственный авторитет Патриархии среди россиян заметно падает (это продемонстрировали уже депутатские выборы, в ходе которых попытка использовать "православный" ресурс с треском провалилась), а во-вторых – и здесь "призрак", Российской Греко-Католической Церкви,  состоящей из "своих", российских верующих, духовная и церковная жизнь которых укоренена в местной традиции, особенно страшен – а вдруг греко-католики, паче чаяния, не падут в грязь лицом и смогут дать россиянам действительно существенное и духовно привлекательное свидетельство христианской веры? Найдется ли у Московской Патриархии что противопоставить такому свидетельству? Ведь в случае с Российской Греко-Католической Церковью, вырастающей из пепелища после практически полного уничтожения и по существу не имеющей никакой зарубежной поддержки, даже ссылки на гонения советских времен не смогут оправдать духовной слабости Патриархии.

Разумеется, ситуация могла бы сложиться совершенно иначе, если, получив религиозную свободу, Московская Патриархия направила свои усилия прежде всего на духовное просвещение и возрождение христианской жизни народа – а не на наведение мостов с новой властью и решение материальных проблем духовенства, что едва ли могло вызвать серьезные народные симпатии. В этом случае можно было бы не опасаться никакой "духовной конкуренции". Но время упущено и менять коренным образом устоявшийся у народа образ и избранную стратегию будет уже крайне сложно.
Учитывая сложившуюся ситуацию, со стороны Московской Патриархии весьма вероятна попытка использовать свое, пока сохраняющееся, влияние на светские власти и "административный ресурс", с целью создания препятствий нормальному развитию церковной жизни греко-католиков (в том числе и русских) в России, если появятся заметные признаки изменения их нынешнего положения. Эта возможность остро ощущается российскими греко-католиками, и индикатором этого вполне может служить проходивший некоторое время назад в определенных католических кругах России слух – сам по себе, возможно и ложный, но достаточно показательный – об угрожающих словах, якобы обращенных главой ОВЦС МП митрополитом Кириллом (Гундяевым) к возглавляющему Римско-Католическую Церковь в России митрополиту Фаддею (Кондрусевичу): "Если в европейской части России появятся греко-католические приходы, то мы добьемся, чтобы исчезли и они, и вы (Римско-католическая Церковь в России)". Еще раз повторю, что эти слова могли никогда не произноситься – не говоря уже о том, что осуществимость такой угрозы вызывает некоторые сомнения – и этот слух заслуживает упоминания лишь потому, что он вполне достоверно передает дух сложившейся ситуации. Дух этот имеет и вполне конкретные проявления – в виде препятствий, которые иногда встречает регистрация украинских греко-католических приходов в Западной Сибири (где достаточно много мест компактного проживания выходцев с Западной Украины, принадлежащих к Греко-Католической Церкви).

Существует, разумеется, и другая возможная модель взаимоотношений Московской Патриархии с российскими греко-католиками. Речь идет о серьезном и уважительном диалоге. В истории Русской Церкви уже есть прецедент подобных отношений – это ситуация 1920-21 гг., когда, при благосклонном отношении Патриарха Тихона и с его благословения в Москве произошел целый ряд встреч, на которых российские католики византийского обряда и православные обсуждали вопросы, связанные с единством Церквей. Диалог, происходивший во время этих встреч, разумеется, касаясь спорных вопросов, мог становиться достаточно резким – однако его направление, в отличие от нынешнего вектора развития православно-католических отношений, было вполне конструктивным. Возможно ли ждать в современных условиях со стороны хотя бы некоторых иерархов Московской Патриархии позиции, похожей на позицию Патриарха Тихона, особенно в отношении российских греко-католиков? В этом заставляет сомневаться пример отношений Патриархии с Римско-Католической Церковью, когда с одной стороны декларируется "неизменная открытость для доброжелательного, конструктивного, нелицемерного диалога"  [11] с нею, а с другой – для начала этого диалога ставятся заведомо неисполнимые условия, что сводит реальное значение подобных деклараций к нулю (речь идет, фактически, о требовании ликвидации унии на Западной Украине и о том, чтобы Католическая Церковь прекратила мифический "прозелитизм" на территории России – при ближайшем рассмотрении оказывается, что речь идет о любой миссионерской и пастырской деятельности).

Быть может, Московская Патриархия еще согласилась бы мириться с существованием Российской Греко-Католической Церкви, если бы она занималась исключительно окормлением своих верующих и воздерживалась от всякой миссионерской работы и от открытого свидетельства о своей вере. Но совершенно очевидно, что без существенного нарушения самой природы Российской Греко-Католической Церкви как Поместной Церкви такое требование не могло бы быть исполнено. Более того, существуя в постсоветском российском пространстве, где большинство людей являются неверующими или безразличными к вере, российские греко-католики не могут не чувствовать острой необходимости в ведении среди них христианской миссии. При этом если представители Римско-католической Церкви иногда испытывают в этом отношении своеобразное смущение, чувствуя себя (неважно, насколько обоснованно) "иностранцами" в российской культуре, то для российских греко-католиков такой трудности не существует вовсе. Они не в меньшей степени причастны российской культуре и духовной традиции, чем верующие и пастыри Московской Патриархии, и вполне обоснованно считают, что и их право и обязанность свидетельствовать о вере во Христа на российской земле ничуть не меньше. Это отношение вовсе не противоречит подлинному диалогу между Церквями, основанному на христианской любви – но, конечно, противоречит заявляемой Московской Патриархией "духовной монополии" на христианскую миссию в России.

Другая "заинтересованная" сторона, с реакцией которой может встретиться укрепление позиций российских греко-католиков – российская Римско-Католическая Церковь и ее иерархия. На примере украинских греко-католических общин, которые, за отсутствием собственных структур, каноническое право Католической Церкви вверяет попечению местных римско-католических иерархов, уже достаточно очевидно, что, по крайней мере в части российских католических епархий (за возможным исключением в виде Западной Сибири) отношение этой стороны к греко-католикам оказывается скорее безразличным с некоторым отрицательным оттенком. В этом отношении (которое, разумеется, никак не может быть оправдано с христианской точки зрения) сказывается, вероятно, и такой фактор, как нежелание излишних осложнений во взаимоотношениях с Московской Патриархией и, косвенно, со светскими властями. Разумеется, с формальной точки зрения, иерархия не обязана знать, например, о существовании на своей территории (в частности на территории Римско-католической архиепархии Божией Матери с центром в Москве) достаточно больших групп (иногда исчисляющихся сотнями) западноукраинских рабочих, в том числе и нелегально присутствующих в России. Но как бы этого ни хотелось, в действительное неведение об этом верится с трудом, поскольку это – "секрет Полишинеля", достаточно широко известный даже тем, кто не имеет никакого отношения к украинской диаспоре и католической церковной жизни. На сдержанно-негативное отношение к мысли о появлении новых общин восточного обряда указывает и целый ряд других фактов, на первый взгляд кажущихся незначительными. Так в Москве неоднократно имели место случаи, когда католическим священникам византийского обряда, проживающим и служащим на территории России, в нарушение канонического права и обычной церковной практики, препятствовали участвовать в католическом же богослужении в облачении своего обряда. В Москве же имел место и случай, когда крещенному в РПЦ МП человеку, присоединявшемуся к Католической Церкви было указано, что его подпись в приходской книге является одновременно подписью под прошением в Рим о смене обряда на латинский (что не просто не соответствовало действительности, но и серьезным образом нарушило запрет католического канонического права на межобрядовый "прозелитизм"  [12]). Разумеется, все эти, и некоторые иные случаи, могут быть названы единичными личными злоупотреблениями со стороны конкретных церковных деятелей. Однако, такие злоупотребления не случайны – едва ли они были бы возможны в ситуации, когда равночестность обрядов в Католической Церкви, провозглашенная Вторым Ватиканским Собором, воспринималась бы как действительная, жизненная и дисциплинарная, а не просто декларативная норма.

Все это подводит ко вполне определенному прогнозу: реакция на любое развитие греко-католической церковной жизни в России со стороны как минимум руководства архиепархии Божией Матери (глава которой, митрополит Фаддей (Кондрусевич), является одновременно главой Конференции Католических Епископов РФ), скорее всего будет столь же сдержанно-негативной. В случае же, если политика сдерживания не увенчается успехом, вполне вероятна поддержка со стороны римско-католической иерархии (открытая или скрытая) создания греко-католиками собственных церковных структур. Это позволило бы ей хотя бы частично избавиться от "ответственности" за существование в России греко-католических общин, которая может отягчить ее и без того не отличающиеся простотой отношения с Патриархией и, возможно, с государственными властями.

Конечно, как и в случае с Московской Патриархией, отношения российских греко-католиков и местной латинской иерархии могут пойти по иному пути: все, что для этого требуется – это ясное проявление со стороны епископата требуемого в такой ситуации христианского мужества. Именно сейчас оно может быть еще продемонстрировано, особенно ярко знаменуя собой вселенское единство Католической Церкви – для этого требуется лишь, чтобы Римско-Католическая Церковь духовно и морально поддержала своих российских греко-католических братьев, которые, в отличие от нее самой, еще не успели поднять голову после тяжелого периода гонений. Иное отношение в сложившейся ситуации было бы однозначно безнравственным. Ни политические причины, ни необходимость развития экуменических отношений не могут служить оправданием для сложившейся сегодня ситуации, а тем более для продолжения ее поддержания.

Учитывая все эти обстоятельства, достаточно сложно предсказать направление действий Рима. С одной стороны было бы естественно ожидать от Святого Престола заботы о церковном устройстве российских греко-католиков, пусть и немногочисленных. С другой стороны, отношения Ватикана с Московской Патриархией были и без того осложнены учреждением российских, а затем (в несколько меньшей степени) казахских римско-католических епархий. Известно, что некоторые влиятельные экуменические деятели Католической Церкви на практике согласны с позицией Патриархии и склонны считать, что "униаты" стоят препятствием на пути развития экуменических отношений. Другое дело, что такая позиция в устах католика выглядит странной – действительно, могут ли быть препятствием для подлинного экуменического развития – стремления к единству в истине и любви – те, кто, принадлежа к восточной христианской традиции, уже находятся в полноте общения с Римом, свидетельствуя тем самым о возможности достижения желаемого христианского единения? Идет ли в таком случае речь о подлинном экуменизме, а не о простом политическом "урегулировании отношений"?

Существует и другой важный вопрос, касающийся экуменических отношений. Разумно ли в их развитии на российской почве целиком и полностью ориентироваться на Московскую Патриархию, которая является далеко не единственной – и, возможно, уже даже не преобладающей силой в религиозной жизни православия в России? Наконец, насколько этически возможно приносить собственных, пусть пока немногочисленных, верующих в жертву экуменизму? Не будет ли это заведомо ложным, совершенно нехристианским шагом, который сделает достижение подлинного единства в корне невозможным? Размышляя о возможности достижения церковного единения, нельзя не учитывать и того, что многие православные российские священники и миряне, благосклонно относящиеся к развитию отношений с Католической Церковью, в первую очередь смотрят именно на современное положение католиков византийского обряда, которых с ними объединяет общая духовная традиция. Не раз приходилось слышать от них горестные слова: "Неужели с нами будут обращаться таким же образом, если мы достигнем единства? К вам относятся как к помехе и как к верующим второго сорта. Мы этого не хотим". Именно такого рода выводы, а не слова и декларации католической стороны зачастую оказываются действительно значимыми для многих православных. Остается надеяться, что Святой Престол сможет явить мужество и мудрость, необходимые для того, чтобы в нынешней действительно нелегкой ситуации принять решения, учитывающие все сказанное.

До сих пор Рим молчал. Но необходимость в его решении делается все более очевидной и насущной. Продолжение молчания лишь углубит трудности сложившейся ситуации. Все имевшие место до сих пор действия Московской Патриархии указывают на то, что дальнейшее молчание будет воспринято как  очередная уступка, и, как все остальные сделанные уступки, приведет лишь ко все большему умножению требований, часто ничем не оправданных. У самих же российских греко-католиков это молчание все чаще вызывает исполненный страдания вопрос, который уже год назад был озвучен одним из них в разговоре с автором этой статьи: "Мы никогда и ни за что не отречемся от Рима. Но неужели Рим отрекается от нас?".

[1]  См., например, интервью Патриарха Алексия II корреспонденту РИА "Новости" в декабре прошлого года: http://russian.kiev.ua/archives/2004/0401/040104od01.shtml

[2]  См. детальный разбор вопроса об обрядовой принадлежности верующих, приходящих к полноте общения с Католической Церковью в моей статье: "Обрядовая принадлежность крещеных христиан, вступающих в полноту общения с Католической Церковью" (http://www.byzcath.ru/library/books/215/).


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования