Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
02 октября 11:28Распечатать

Епископ Григорий (Лурье). ЕЩЕ РАЗ: ЧТО ДЕЛАТЬ СО СВЯЩЕННИКАМИ РПЦ МП, если они просятся в ИПЦ, не имея общины


Возвратиться к этой теме мне захотелось потому, что я впервые получил разумные возражения на мою известную позицию: «нам таких не надо вообще». «Разумные» – это не значит, что я с ними согласился, но это значит, что они суть вопросы, ответ на которые должен быть дан. Это заодно поможет и мне прояснить позицию, лишив ее ряда недосказанностей. Большое спасибо моему дорогому оппоненту – священнику Андрею Трачуку из РПЦЗ(А).

1. Общая догматическое основание

Если общего догматического основания нет, то рассуждать на канонические и пастырские темы бессмысленно. Догматическое основание у нас с моим оппонентом есть, и оно общее: то учение о Церкви, которое сформулировано, если называть только самый последний по времени документ, в Бостонской энциклике об икономии (2003 г.). Вкратце, оно предполает следующее (излагаю своими словами):

  1. любое отпадение какого-либо сообщества от Церкви (будь то через ересь или раскол или парасинагогу) является отпадением от Тела Христова, что, само по себе, уже и означает потерю благодати таинств, но
  2. этот процесс не происходит моментально, по мановению волшебного рубильника, отключающего благодать (будь то в варианте матфеевской «теории выключателя» или киприанитской теории того же самого «выключателя», но переданного в руки какого-то собора), а имеет сложную динамику,
  3. вследствие которой бывают ситуации, когда благодати таинств «должно» не быть, а она есть (такие случаи свидетельствуются Священным Преданием);
  4. тем не менее, церковная дисциплина требует от нас ориентироваться на то, что «должно быть», а не на то, что «бывает», поэтому при общении с такими общинами нужно исходить из того, что благодати таинств в них нет (но, в то же время, не пытаясь кому-либо запрещать субъективно верить в то, что там возможны какие-либо локальные исключения).

Поэтому – тут мы с моим оппонентом согласны – клириков, приходящих из «мирового православия», нужно считать не клириками и даже не мирянами, так как они не принадлежали ни к какому церковному сообществу. При этом они могут быть благочестивыми и верующими людьми, вполне подходящими, после своего присоединения к Церкви, для принятия священного сана.

Что касается различных практик чиноприема, то они устанавливаются из соображений пастырских и ничего не говорят в пользу благодатности тех сообществ, откуда принимаются в Церковь те, кто к ней ранее не принадлежал.

Таково общее основание, при согласии с которым единственно и имеет смысл спорить о том, как именно нужно принимать клириков.

2. Противоположные позиции

Разумным возражением на мою позицию я считаю следующее: клирик может оказаться без прихода не только потому, что у него нет данных, чтобы быть пастырем, но и в силу различных не зависящих от него обстоятельств; в таком случае, не принимая его в качестве священника, мы наносим ему духовный ущерб, а Церковь лишаем потенциального пастыря — и это при том, что хороших священников очень мало, и разбрасываться ими совершенно не приходится.

Начну с того, что соглашусь с моим оппонентом: действительно, отсутствие прихожан нельзя принимать как автоматическое свидетельство недееспособности священника в качестве пастыря. Это лишь серьезный довод в пользу того, что оно так может быть. Но никак не доказательство того, что оно так и есть.

Продолжу тем, что еще раз соглашусь с моим оппонентом: хороший священник представляет собой такую ценность, которой ни в коем случае нельзя разбрасываться.

Поэтому уточню задачу, которую мы с моим оппонентом понимаем одинаково: каждому принятому в Церковь нужно дать максимальную возможность проявиться, и если он мог бы быть священником, то нельзя этим пренебрегать.

В пользу моей позиции – не принимать священника без общины иначе, чем в качестве мирянина, – выдвигается такой довод, на который у моего оппонента есть возражение. Довод тот, что постороннего священника невозможно назначить в общину, которая его не выбирала. Если кандидаты в священство могут выдвигаться только от самих общин и никак иначе, то у вновь приходящего священника без паствы просто не будет такой общины, которая захотела бы видеть его своим пастырем. Да и абсурдно было бы назначать пастырем истинных христиан того, кто сам только что пришел в Церковь, то есть совершенно новоначального, чьи способности к пастырству пока что не засвидетельствованы ничем, кроме выбора, сделанного в его пользу его прежним нехристианским епископатом (такой выбор – это, скорее, компрометирующий факт, нежели позитивный). Это они должны его пасти, а не он их.

Вариант назначения такого священника в приход, где настоятель уже есть, в качестве второго священника также плох: даже и второй священник должен быть, в той или иной степени, пастырем и лидером, а для новоначального по отношению к тем, кто пришел в Церковь раньше, это невозможно никак и никогда. Новоначальный должен становиться последним, а не первым и даже не вторым.

Возражение на этот довод такое: в общину его назначать и не надо, но можно позволить ему служить священником в кругу собственной семьи (или 1-2 друзей).

На это я мог бы возразить, что такой подход отрывает в служении священника пастырскую сторону от всех прочих, а это недопустимо. Но тут мне справедливо ответят, что пастырская сторона не отрывается, а просто она пока что ограничивается малым кругом людей.

На этом запас имеющихся у меня формальных отговорок исчерпывается, и дальнейший разговор приходится продолжать по существу. Существо вопроса заключается в том, как на самом деле для Церкви лучше.

У меня два ряда возражений – общецерковного уровня и уровня личного, относящегося к судьбе этого отдельного священника. Оба аспекта взаимосвязаны настолько тесно, что один – оборотная сторона другого.

3. Общецерковная сторона дела

Клирик принадлежит не только своей отдельной общине, но и Церкви в целом. Поэтому небезразлично для Церкви в целом, кто составляет ее клир. Это особенно заметно там, где и общин, и клириков мало.

Любой клирик, будучи предстоятелем той или иной части Церкви, является представителем Церкви и перед внешними, и перед другими христианами. Теоретически любой мирянин тоже является таким представителем. Но мирянин, если он лично не соответствует такому призванию, еще не так сильно компрометирует церковную организацию в целом: все понимают, что люди приходят разные, с кем-то нужно очень много работать даже просто для того, чтобы они хотя бы внешне вели себя по-христиански. В отношении клирика так нельзя: принятие в клир – это выдача сертификата на то, что епископат свидетельствует об истинно христианском поведении данного человека. Подчеркну: свидетельствует даже не о том, что данный человек хочет спастися и прикладывает для этого какие-то усилия, а о том, что его личный пример может ставиться верным и внешним в качестве некоего образца.

Из этого видно, что человек новый для Церкви никак не может получить этого свидетельства. Некоторым исключением могут являться—и то лишь с трудом—пастыри, о которых свидетельствуют их общины. Общины тоже могут свидетельствовать ложно, но обычно нездоровый характер общины легче поддается внешнему наблюдению, и тут архиерею, осуществляющему прием этой общины, легче не ошибиться, чем в случае одного отдельно взятого человека.

Церковь не должна приносить доброе свидетельство о том, кого еще не успела узнать. А прием в клир без такого свидетельства канонами запрещен (тем паче, что в случае клирика «мирового православия» мы имеем вместо доброго свидетельства о нем свидетельство злое – сам факт выбора его в качестве клирика лжеепископом лжецеркви). Вот почему, из общецерковных соображений, нельзя принимать в клир тех, кто не имеет свидетельства о себе, а просто понравился архиерею лично.

Теперь еще немного о том, что бывает, если это правило нарушать.

Там, где эти правила систематически нарушаются, то есть там, где епископы набирают себе в клирики тех, кого сами захотят, все постепенно приходит к тому, что у клира (епископов, священников и диаконов) формируется «междусобойчик», который и решает сам по себе церковные дела—в своих корпоративных интересах и без связи с мирянами, кроме тех случаев, когда миряне владеют материальными ресурсами, от которых клирики материально зависят (тогда клирики легко позволяют мирянам собой помыкать, что уже противоположная крайность, ничем не лучше поповского «междусобойчика»).

Необходимость свидетельства от общины – это и необходимость для архиерея работать не с удобными лично для него людьми, а с реально существующими христианами, которые, «в случае чего», имеют полное каноническое право послать провинившегося архиерея куда подальше.

4. Личная сторона дела

Если не принимать клирика в качестве клирика – наносится ли ему этим духовный ущерб или приносится духовная польза?

Наверное, в тех случаях, когда у человека нет убежденности в необходимости для себя служить клириком, вопрос остро и не стоит: нет и не надо. Такому человеку легче как раз быть принятым в качестве мирянина. Острота вопроса есть там, где человек уже мыслит себя только клириком. Чего в таких мыслях больше – доброго или злого? (Не будем рассматривать случай, когда эти мысли не имеют в себе никакой примеси злого: у святых так бывает, но со святыми не возникает тех проблем, которые мы собираемся обсудить).

Даже если архиерей, принимающий подобного клирика, обладает прозорливостью, и ему все уже заранее ясно, он должен дать возможность человеку проявить самого себя – так, чтобы все стало ясно не только тем, кто обладает духовной прозорливостью.

И важно помнить о презумпции невиновности: исходить нужно из того, что у данного клирика стремление быть в клире хотя бы преимущественно имеет добрую подоплеку.

Поэтому – тут я хотел бы сделать важное разъяснение, так как не все меня понимают правильно, — речь не должна идти о том, что, не принимая данного клирика в священном сане, мы лишаем его навсегда возможности стать священником. Совсем нет. Он может начинать служить один и начать собирать общину. Когда эта община попросит о его рукоположении, он будет рукоположен (через полный чин хиротонии или через так называемую «хиротесию», которая подразумевает ту же самую хиротонию, но без ее торжественных элементов).

Но как служить одному, если нельзя служить литургию, и поэтому нет возможности причащаться? Как собирать общину?

Здесь начинается еще одно важное отличие истинного православия от клерикального христианства образца XIX века. Причастие у мирян быть должно, и общины, не имеющие священника, должны иметь возможность совместного причащения запасными Святыми Дарами. Это вопрос более общий, так как он касается жизненно важной области для ИПЦ – возможности существования в качестве полноценных приходов общин, не имеющих священника. Такая возможность делает неизбежный для ИПЦ дефицит священства вполне терпимым неудобством, но вовсе не катастрофой. Это позволяет и требования к священникам предъявлять те, которые положены по канонам, а не набирать в клир всякой твари по паре.

Если священник принят в качестве мирянина, то и он может получить запасные Дары и служить на правах беспоповской общины, привлекая к своей общине новых людей. Это будет для Церкви гораздо полезней, чем если он присоединится к уже готовой общине. Вообще говоря, есть правило: увеличение количества общин всегда полезнее, чем увеличение количества прихожан в одной из общин (хотя и то, и то хорошо).

Почему такие условия приема могут быть священнику неприятны?

Не будем рассматривать случаи материальных проблем, когда священный сан рассматривается как форма организации бизнеса. В ИПЦ такое встречается, хотя и редко. Будем рассматривать только такую заинтересованность в священном сане, которая не имеет материального выражения.

Тут проблемы могут возникнуть только с самооценкой. Человеку может показаться, что от него требуют какого-то унижения. Но видеть в этом унижение—значит не видеть собственной проблемы с нездоровым пониманием того, что такое священный сан. Если видеть в нем честь, то лишение чести будет унижением. А если видеть служение, то никакого лишения нет, если все равно нет общины.

Священный сан—это, конечно, честь. Но только священнику не стоило бы воспринимать ее как свою личную. Это такая честь, которая, во-первых, дается на время (только земной жизни – если не отнимут раньше), а, во-вторых, за которую придется держать отчет перед Тем, Кто ее дал. Разумный человек будет беспокоиться об этом неизбежном отчете, а не о том, что его лишают того, что ему принадлежать не могло (да и даже временно не было выдано, так как там, откуда он пришел, все равно нет настоящего священства).

Если возникает чувство обиды о лишении чести, то это повод поработать над собой и поблагодарить Бога, показавшего тебе твое безумие.

5. Post scriptum: о церковных наградах

Более всего прискорбно, что сама тема церковных наград еще нуждается в обсуждении внутри ИПЦ, а не ушла в историю синодальной эпохи и в современный быт лжецерковных сообществ.

Клирики, равные по сану, не всегда бывают равны административно, так как это требуется нуждами церковного управления. Но административные различия – это и не награды. Это просто работа и должности.

Также не может быть равенства между христианами (клириками или неклириками, неважно) в отношении как собственно духовном, так и в отношении их духовного авторитета в глазах других людей.

Зачем еще другие различия? – Затем, что бюрократической церковной администрации захотелось управлять Церковью без Бога, а самим. Поэтому и заменили различия по духовному авторитету различиями, выдаваемыми земным начальством. Как хорошо сказал Хомяков, это то же самое, что наградить апостола Павла «за особые успехи в миссионерском служении» какой-нибудь золотой бляхой. Для нормального человека тут нет ничего, кроме оскорбления – и едва ли не хулы на Духа Святого.

Светские награды основаны на эксплуатации тщеславия. Церковные награды основаны на… на чем? Неужели на чем-то другом? Нет, именно на тщеславии. Дары Духа так не поэксплуатируешь, а тщеславие подчиненных — оно всегда под рукой начальства.

Когда видишь попа, украшенного, как рождественская елка, нужно понимать, что перед тобой не елка, а дубина. Никакого доверия такой публике быть не должно. А также и архиереям, которые управляют, поощряя темные страсти подчиненных им клириков.

Поэтому, возвращаясь к нашей теме чиноприема, нужно сказать о том, что не только церковных наград, полученных вне истинной Церкви, не следует признавать. Не следует признавать вообще никаких церковных наград, кроме одной награды, которая одна только и является церковной – Царствия Небесного.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования