Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
19 июля 15:23Распечатать

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭЗОТЕРИКИ. История вторая. Золотой Пантакль


Рождественск мне, честно говоря, не понравился: древняя и славная история ему не пошла впрок, а, прямо скажем, проехалась по нему колесом. Особенно нехороши в этом отношении оказались последние семьдесят лет. Советская власть обошлась с Рождественском скверно: много чего хорошего порушила, а заместо этого понаставила где только можно какие-то бетонные уродства. Кроме того, всё время стояла гадская погода: не сильный, но промозглый холод плюс мокрый снег в рожу.

Впрочем, были и приятности. Я, честно говоря, ожидал, что на вокзале нас никто не встретит, а в способности мага Олежека. В быстрое вылавливание попутной тачки я почему-то не очень верил. И оказался кругом неправ: не успели мы выйти из вагона, как из прелой снежной мокряди показались двое. Олежек их, видимо, знал – во всяком случае, он молча сунул одному из них тяжёлую сумку, набитую профессиональной литературой. Со вторым он обошёлся поласковее: поздоровался, после чего осведомился, в порядке ли машина.

- Всё в порядке порядке, вчера из ремонта, - прогудел мужик. Был он высоким и габаритным – то, что в народе называется "шкаф". Олежек представил нас друг другу таким образом: "Это Толя. Мой ученик. Это Паша, Вадик, и Настя. Из Москвы". Толя поздоровался: Насте отвесил нечто вроде полупоклона, а нам с Пашей осторожно (чтобы не сломать) пожал руки. На толстых пальцах Толика были искусно выколоты синие перстни.

Машина оказалась старенькой "Волгой", и в ней было несколько теплее, чем на улице. Олежек устроился на переднем сиденье, и, к моему огорчению, немедленно закурил. Нам пришлось утрамбовываться сзади. Я оказался в середине, Паша – слева, а Настя с облегчением пристроилась за спиной мага.

У неё были на это свои причины. Всю дорогу маг Олежек откровенно приставал к ней на астральном уровне. То есть рук не распускал, зато домогал влажными взглядами, а также и разговорами на тему того, как он магически крут в плане мужских возможностей.

Впрочем, иногда он отвлекался от этой волнующей темы, - и, в частности, рассказал нам о своей нелёгкой судьбе.

Оказывается, магом Олежек стал считать себя относительно недавно. До поры до времени он не подозревал о скрывающихся в нём великих силах, называл себя просто Олегом, и рос как трава: с грехом пополам окончил восемь классов, потом пристроился в местный музыкальный техникум (да-да, были такие), где обучался играть на валторне. С валторной у него дело не заладилось, зато открылся голос – небольшой, но приятный баритон. "Я тогда не понял, что это Голос мага" - скромно откомментировал он этот факт. Впрочем, он довольно быстро сообразил, что это лёгкие деньги. Пришлось, правда, брать уроки – зато деньги довольно легко отбивались на всяких мероприятиях, до которых добрые рождественцы были охочи. Кроме того, он пел в церковном хоре.

Тут-то его и охватил интерес к мистическому: "ну там, в церкви... я короче понял, что что-то такое есть". Сначала он, правда, вообразил, что уверовал в Бога, и по такому случаю крестился. Однако, через некоторое время он разочаровался в христианской жизни. Не то чтобы ему открылось какое-нибудь неизвестное доселе зло в ограде храма: все неприглядные стороны церковной жизни он уже знал, и никаких иллюзий по этому поводу не испытывал. Тем не менее, какого-то духовного преображения (пусть даже самого хиленького) он всё-таки, видимо, в глубине души алкал – а с этим делом ничего не выходило. Единоверцы раздражали: приход был, как водится, маленький, и состоял в основном из старых злых бабулек, встречающих любого новенького в штыки. Он, правда, оказался упорен, и какое-то не обращал внимания на шиканья – но потом ему это надоело. "Короче, не почувствовал я ничего" - так откомментировал он свой духовный опыт.

Потом его познакомили с "хорошей православной девушкой". Девушка была страшенькая, и ей отчаянно хотелось замуж, или "просто мужика". Однажда она пришла к нему домой с гитарой, спела песню из кинофильма "Кавказская пленница", немного повздыхала, а потом попросила на ней, "если можно", жениться, предложив в качестве альтернативы "ну или так". Поскольку Олежек был к тому времени изрядно избалован по женской части, и поэтому на "или так" он тоже не согласился. На следующий день он нашёл под половичком двери (как раз собирался вытрясти) иголку, замотанную ниткой и залитую воском: бедняжка пыталась то ли приворожить возлюбленного, то ли отомстить...

Со всякими деревенскими штучками типа "узелок завяжу – воск вылью" в Рождественске всегда было просто. Не то чтобы в это очень верили: история приучила жителей городка ни во что особенно не верить и ни на что специально не надеяться. Однако ж, каждая вторая бабёнка знала, как вынуть след, что делать с фотографией разлучницы, и чего надо наговаривать на больной зуб, чтобы тот болеть перестал. В этой тёмной области были и свои профессионалки. Профессионалов такого рода мужеска пола в городе, кажется, не водилось: колдовство почему-то считалось женским занятием. Возможно, потому, что у мужчин была своя мистическая традиция – пить горькую.

Как бы то ни было, но находка была неприятной. Олежек даже слегка струхнул, однако ничего страшного с ним не случилось. Скорее наоборот: через несколько дней после происшествия ему приснился вещий сон. Некий голос (в котором он почему-то безошибочно распознал голос своего отдалённого предка) сказал ему, что он, Олежек, является наследником великих магов, христианство велел оставить за неполезностью, а за дополнительными разъяснениями велел обратиться к своей бабушке по материнской линии, у которой якобы сохраняется сундучок с магическими артефактами. Бабушка передала ему сундучок, где под грудами тряпья он якобы обнаружил страшную "Книгу Чёрного Дракона"... Так начался его магический путь.

Впрочем, осознать себя магом и оккультистом – это даже не полдела, а так, первая прикидка. Дело начинается, когда в этом надо убедить других. Олежек, будучи не глуп, решил для начала получить какую-нибудь бумажку, свидетельствующую о его оккультных полномочиях. Для этой цели он, собрав сколько-то денег (в основном вытряся их с родителей и друзей) отправился в Москву, где уже вовсю учили "экстрасенсорике и биоэнергетике", а кое-где уже и оккультизму. Он пристроился на некие двухнедельные курсы, интересные тем, что по их завершению там выдавали необычайно красивый диплом на двух языках, свидетельствующий, что имярек является посвящённым такой-то ступени, и к тому же с печатью. Получив таковую и сняв с неё нужное количествонотариально заверенных ксерокопий, он вернулся к себе в Рождественск, где и начал ходить по местному начальству, ища понимания и содействия...

...Меж тем, мы, наконец, тронулись в путь. Машина дребезжала и подпрыгивала на немаленьких ухабах. Магический центр, как на грех, находился довольно далеко от вокзала. Всю дорогу Олежек расспрашивал Толика о делах. Выяснилось, что Толик – не только ученик, но и нечто вроде менеджера-добровольца: разговоры шли о помещении для эзотерической школы, о какой-то предоплате, и прочих экономических материях. Когда мы доехали до места, разговор ещё не кончился, так что Толик отправился с нами прямо в логово мага.

Логово не впечатляло. Обитал Олежек в страшненькой облупленнойшестиэтажке, но на первом этаже, и в относительно неплохой квартире. Олежек показал нам, где что, после чего удалился с Толиком на кухню. Настя со счастливым писком скрылась в ванной, Паша – в сортире, а я пошёл переодеваться в домашнее.

Во время переезда я слегка опасался, что мне придётся спать головой к какому-нибудь страшному алтарю с черепом и костями. Но в отведённой нам комнате никакой магией не пахло. Мебели было - две кровати, письменный стол, да несколько стульев. На стене висел японский календарь за 1982 год с узкоглазыми барышнями топлесс. Под ним на столе стояла бумажная православная иконка. При том по всему было видно, что поставили её сюда не из кощунственных соображений, а потому что некуда было приткнуть. Признаться, я удивился такой магической нечуткости к символам.

В этот момент в комнату зашли маг и его ученик. Ученик был чем-то явно недоволен, а маг – рассержен. Не обращая на меня специального внимания, маг стал рыться в ящиках письменного стола. Наконец, он нашёл там искомое, а именно некоторое количество зелёных долларов. Толик деньги взял, после чего полез куда-то за пазуху, откуда извлёк нечто круглое и блестящее.

- Вот, - сказал он, - сделали.

Глаза Олежека загорелись.

- Атас! Теперь я с этой штукой... да всё что угодно сделаю! – несколько легкомысленно заявил он, после чего, заметив, наконец, меня, пригласил посмотреть на приобретение.

"Эта штука" оказалась кружком из жёлтого металла размером где-то с пол-ладони. На блестящей поверхности была грубо выцарапана пентаграмма, внутри которой было изображено ещё что-то невнятное. Приглядевшись, я понял, что штукенция золотая.

- Сделали! За..ал, гнида, - заметил Толик непонятно о ком.

- Вадик, ты послушай, что мы тут провернули, - радостно защебетал Олежек, убегая из комнаты. Через несколько минут он появился с бутылкой водки в одной руке и шматком сала – в другой. Из недр письменного стола был извлечён кривой нож с жёлтой костяной ручкой (очень даже магического вида, подумал было я, но потом, приглядевшись, понял, что он предназначался для разрезания бумаги) и три разнокалиберные рюмки. Нашлась и газетка. Через небольшое время забулькала водка, в рот само полезло жёсткое, но удивительно вкусное копчёное сало, а я выслушал весьма поучительную историю.

Вводные были таковы. Олежековы хождения по начальству с дипломом поначалу были не очень успешными. Зато молодой эзотерик познакомился с разными людьми, а заодно и узнал много интересного о реальной структуре отношений в родных палестинах. После стремительного издыхания всяких местных производств главными силами в городке остались, во-первых, городские власти с опорой на силовиков и остатки спецуры, а, во-вторых, производители непосредственных жизненных благ. Самыми крутыми производителями были леспромхоз и охотохозяйство. Леспромхоз давал деревяшку, а охотохозяйство – всякую съедобность, причём недешёвую и с руками отрываемую (типа копчёной оленины или кабаньего сала). Нетрудно догадаться, что в обоих конторах делами заправляли люди серьёзные, с большим жизненным опытом (измеряемом годами топтания зоны), и с соответствующим положением в неформальной иерархии.

Толик был из охотохозяйских. Отсидел он, по местным меркам, совсем ничего: какие-то три года. По его собственным словам, ничего особенно мерзкого он не совершил – так, увлекался "боевыми искусствами", ну и однажды опробовал свои навыки на деле. Судя по комплекции Толика, вряд ли ему понадобились какие-то навыки.

Тем не менее, невинный интерес к "каратистике" плавно перешёл в интерес ко всему восточному и непонятному. Тут-то и подвернулся маг Олежек, который пообещал ему устроить "раскрытие чакр", научить "астральному карате" (которое куда круче физического, к тому же за него не сажают), и прочие крутейшие возможности, если только тот пойдёт к нему в ученики. Тот пошёл, и через некоторое время – по его собственным словам – "почувствовал себя совсем по-другому". Выгоду имел и Олежек: в ситуации "кто на нас с Толей" магические дела пошли куда быстрее.

Ситуация с золотой штукенцией была довольно любопытной. Получивший первичное магическое образование Олежек стал потихоньку обзаводиться разного рода магическим инструментарием. У Папюса он прочёл про такую полезную вещь, как пантакли. Это, если кто не знает, такие специальные блямбы, числом семь, на каждой из которых изображены всякие непонятные рисунки. У уважающего себя мага этих фиговин должно быть семь, по числу астрологических планет. Неприятность состоит в том, что они должны делаться не абы как, а из семи металлов, каждый из которых соответствует одной планете. При этом пантакль Сатурна сделать несложно, благо он свинцовый, или с железным Марсом. Трудность возникла с пантаклем Солнца: он должен был быть изготовлен из золота, желательно чистого.

Решение проблемы взял на себя Толя. Он кстати вспомнил, что в Рождественске есть один зубной врач, который ему, Толе, кое-что по жизни должен. Правда, человек он был противный – в том смысле, что долгов по жизни не очень-то признавал. Но если Олежек поколдует...

Олежек поколдовал, после чего вызывался идти разговаривать с гадским зубняком вместе с Толей. К сожалению, подробности визита эти два друга мне рассказывать не стали. Как бы то ни было, результат был достигнут: на товарища надавили достаточно сильно, чтобы стрясти с него сколько-то грамм жёлтого металла, да ещё и потребовать, чтобы тот через знакомых ювелиров сделал предмет нужного размера. К сожалению, вредный тип долго тянул с выполнением распоряжений Объединённых Сил Магии И Криминала, и заготовку под пантакль передал Толе вот только-только. "Я ему, суке, сказал, что Олежек из Москвы везёт трёх серьёзных магов, чтобы в случае чего всех тут на уши поставить", - закончил свою часть Толик.

Я с грустью подумал, что придётся как-то соответствовать, но потом приободрился, решив, что если мной и Пашей уже запугивают зубных врачей (а это народ жестоковыйный), то мы, наверное, чего-нибудь добьёмся в этой жизни...

Вадим Шимонаев


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования