Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
08 октября 18:14Распечатать

Андрей Дударев. И ВСЕ-ТАКИ ЦЕРКОВЬ ДУХА СВЯТОГО. К вопросу о деконструкции экклезиологического дискурса в Православии эпохи кризиса


В свое время Франциск Ассизский, согласно католическому преданию, духовно поддерживал отступающую от Бога Римскую Церковь – аллегорически эта легенда вошла в историю как рассказ о видении Папы Римского. Папа во сне увидел Франциска, который занимался реконструкцией храма.

ХХ век явил человечеству ужасные по размаху явления зла – ГУЛАГ и Холокост. Отступление людей от Бога носило весьма массовый и очень агрессивный характер.

Продолжая использовать образ разрушающегося храма Церкви и соотнося его с нашим временем, мы не можем говорить только о том, что нужна внешняя "реконструкция храма". Теперь, после того, что было, этого явно недостаточно. Когда разрушения достигли фундамента, требуется более основательное действие - деконструкция, т.е. такое действие, которое способно восстановить то, что было, но уже не на старых разрушенных основаниях, а на новых и более крепких.

Для этого требуется переосмысление того, что произошло, возврат к истокам и попытка обнаружить те "неточности в расчетах", которые были допущены, и те "точки невозврата", которые были пройдены.

Вот, собственно, почему мы сейчас попытаемся поговорить о деконструкции экклезиологического дискурса. Этот разговор не только "на злобу дня", в связи с происходящими сейчас церковно-политическими процессами, - он нам необходим для обретения крепких основ в нашей духовной жизни.

Мы попробуем поговорить об основаниях церковной жизни и о том, что в этих основаниях должно заслуживать нашего пристального внимания.

Ранее, говоря о способах описания церковной жизни, мы составили условную типологию таких способов (см. работу "Реактивация смыслов и динамика жизни. Духовные движения в РПЦ в ХХ веке: экклезиологический аспект"). Они были обозначены нами как поместно-приходская, евхаристическая, общинно-братская и пневматологическая модели. Эти модели были представлены нами как своего рода начатки неких богословских языков, на которых мы могли бы говорить о реалиях церковной жизни. Все эти модели имели определенные достоинства и недостатки. Но один существенный вопрос всё-таки остался в стороне от нашего рассмотрения. А именно: переходя от одного такого способа описания к другому, меняя один язык как средство коммуникации на другой, мы незаметно меняем и реальность церковной жизни, когда в сознание вместе с обновленным языком проникают и "новые миры". И тогда становится существенным, как мы говорим и какую языковую последовательность развертываем. Поэтому наряду с так называемой языковой относительностью, когда языки – это всего лишь знаки, которые в известном смысле равноправны, мы имеем дело с тем, что можно было бы назвать имманентными характеристиками того или иного языкового пространства. Перефразируя Фукидида, говорившего "чтобы оправдать поступки, прежде почитавшиеся неблаговидными, изменяют общепринятый смысл слов", – мы можем заметить зеркальное: для уменьшения некрасивости наших поступков попробуем высветить их неблаговидность через обретение утерянных смыслов в новых языковых формах.

Так, вопрос о деконструкции получает новую актуальность и новое звучание. Сейчас нас будут интересовать, в основном, те возможности, которые открывает перед нами т.н. пневматологическая экклезиология (о возможностях, которые открывают другие экклезиологические модели, уже более или менее известно). Это попытка выявить некую внутреннюю сущность церковной жизни на основе пневмоцентричности, то есть на основе того, как Дух Божий действует в человеке, через человека и вместе с человеком.

Почему это важно? И что, собственно, нового мы обретаем в такой интерпретации, когда немного меняем порядок слов? На наш взгляд, такое, казалось бы, малое изменение может существенно отразиться на реалиях церковной жизни, потому что наша жизнь гораздо более следует за нашим языком, чем это считалось раньше. Поясним.

Например, всем известно, какое значение имеет епископ в поместно-приходской экклезиологической модели или Евхаристия в евхаристической модели, или глава братства в общинно-братской. Речь идет не о том, насколько исторически точно это значение соответствует традиции, а лишь о том, как это соотнести с действием Духа Божия в мире и Церкви. С точки зрения поместно-приходской экклезиологической модели, может показаться, что Дух Божий действует только через епископа ("где епископ, там и Церковь"), или через Евхаристию, или через главу братства. Это, конечно, во многом, утрированное восприятие. Но это восприятие обусловлено теми языковыми формами, какие преобладают в том или ином круге общения.

Можно ли предложить какие-либо иные языковые формы? - Наверное, да. И почему важно предложить эти иные языковые формы?

Под языковыми формами мы понимаем, прежде всего, некую ценностную последовательность и выводимость одних смыслов, обусловленных этой последовательностью, через другие.

Во-первых, важно зафиксировать в Церкви примат пневмоцентричности, т.е. возможность те или иные формы выражения соотнести с такой ценностной иерархией, в которой первостепенное значение уделяется вопросу действия Духа Божия в Церкви и мире. Например, то, что Дух Божий действует не только через епископа, но, скажем, и в собрании верных христиан, существенно меняет акцент. В этом случае епископский монархизм, по крайней мере, ставится под сомнение, и ему с успехом противостоит, скажем так, внутрицерковный демократизм. И здесь уже существенным становится вопрос: как Дух Божий действует через епископа (и вместе с епископом), а как через собрание верных христиан (и вместе с верными христианами)? Или: как лучше организовать церковное собрание, какое место в нем отвести епископу, чтобы Духу Божию было "больше пространства" для действия?

Вопросы подобного рода вынуждают нас говорить о том, что становится вполне возможным такой богословский язык, в котором описывается имманентное присутствие Бога в жизни возрожденного во Христе человека, возрожденной во Христе общины, возрожденного во Христе человечества, мира, космоса... Понятно, что любое высказывание о Боге меньше Самого Бога. Понятно, что Бог трансцендентен миру и поэтому о Нем сказать определенно вообще ничего нельзя. Но важно также, что наряду со своей трансцендентностью вочеловечившийся Бог-Творец имманентен миру, и поэтому вполне возможно говорить о Его действиях в мире и в человеческой жизни.

Таким образом, можно словесно выразить и зафиксировать те или иные свойства Божественных действий, их последствия. Причем, эти действия можно соотнести с действиями человеческой природы, поскольку они являются своего рода проекциями действий Святого Духа в жизни человека, либо "атомами" Богочеловеческого взаимодействия. Эти словесные формулы касались бы, допустим, жизни человека с Богом, самосознания человека, осознания своего пути, призвания, исходя из собственных свойств конкретного человека. Также они касались бы действия Святого Духа в церковном собрании, где Церковь описывалась бы как мозаика даров Святого Духа (с динамическим и статическим характерами), являемая в собрании… Или они касались бы общества, где действия Божии проявляются в истории человечества и узнаются пророками… Таким образом, стало бы возможным говорить о пневматологической (духовной) психологии, которая в чем-то тождественна аскетическому церковному наследию (но в чём-то и отличается), или о пневматологической (духовной) социологии, которая в значительной степени совпадает с экклезиологией.

Важно, что в нашем рассмотрении эти формы являются своего рода инвариантами, характеризующими структурно-подобные области проявления Божественных действий. Применяя такой подход, можно освободиться от ложной сакрализации тех или иных форм жизни с одной стороны, а с другой - суметь "увидеть" посредством определенного описания и обретения утерянных связей с Преданием духовную составляющую тех или иных явлений, как в личной жизни христианина, так и в жизни церковного собрания и общества.

При проведении такой деконструкции церковная жизнь хотя бы в вербальном поле перестает казаться исключительно клерикальной средой.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования