Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
29 декабря 13:52Распечатать

Епископ Амвросий (Епифанов). БЕЗ ЦАРЯ В ГОЛОВЕ. Чем чревато почитание во святых Иоанна Грозного


Для русского православного человека еще со времен Крещения Руси идеал святости был высшим моральным идеалом, воплощением непреходящих духовных ценностей. Великий сонм святых, в земле Российской просиявших, светит нам с церковного небосклона, и святость их засвидетельствована в "явлении духа и силы" (1 Кор., 2: 4).

В настоящее время наряду со вполне достойными прославлениями Новомучеников, совершаемыми Московской патриархией, наблюдаются канонизации и весьма сомнительные. Но если последние можно объяснить "души прекрасными порывами" отдельных иерархов, то за пределами собственно церковной среды происходит "вот какое диво". Порой на митингах "православных сталинистов" можно видеть портреты с нимбами и даже написанные иконы Иосифа Сталина, объявленного "святым" с легкой руки покойного батюшки-большевика Димитрия Дудко. На противоположном же фланге самозваный "архиепископ Готфский Амвросий" провозгласил Гитлера "святым Атаульфом Берлинским".

Нас, православных, это, в общем-то, прямо не касается – поклоняются ли коммунисты консервам своего Ленина, или потерявшие разум новоявленные неонацисты вписывают в свои "святцы" фюрера – это их дело. Мы поговорим о почитании отдельными "ветвями" Истинного Православия некоторых небесспорных исторических личностей, официально пока никем не прославленных.

Нет, упоминание во святых имени Государя Павла I, в общем-то, вопросов почти не вызывает. А вот с прославлением Иоанна Васильевича Грозного таковых возникает довольно много.

Государь Павел Петрович был воистину народным и благочестивым царем, а его мученическая кончина явилась результатом преступного заговора темных сил. К глубокой вере и подлинно-христианскому благочестию он пришел с самого раннего детства, под благотворным влиянием своей бабушки Императрицы Елизаветы Петровны, и зачастую проводил целые ночи в молитве. Придя к власти, Павел I значительно улучшил материальное положение духовенства, способствовал поднятию его нравственного уровня и авторитета в народе. Священникам и монастырям монарх даровал многие привилегии, отменив екатерининские антицерковные постановления. Его государственная дальновидность как гения внешней политики высоко ставилась современниками, даже недругами России. Император прежде всего памятовал о благе вверенной ему державы, принял строгие меры по ограждению русских людей от тлетворного влияния французской революции, закрыл частные типографии, наводнявшие книжный рынок масонской и другой вредоносной литературой, даже принимал меры к очищению русского языка от чуждых иноземных слов и понятий. Он удалил из двора екатерининских фаворитов, тем самым воспрепятствовав казнокрадству, роскоши и беспутству.

Павел I видел в крестьянских сословиях добрых и полезных членов государства, и значительно облегчил их положение. Простой народ находил у него "суд без лихоимства и расправу над неправдой". Уже только этим за четыре года царствования он возбудил к себе лютую ненависть крепостников-самодуров, "екатерининские змеи" шипели, и народный монарх был злодейски убит на 47-м году жизни 11 марта 1801 года. Гуманнейший Государь, кроме блага России и добра своим подданным ничего не желавший, стяжал глубокую любовь своего народа, к его гробнице шли сотнями и даже тысячами, точно как к святым мощам. Даже старообрядцы особо чтили память Павла Петровича и любили держать его изображение под образами в святом углу. У захоронения царя-мученика в Петропавловском соборе только до революции было зафиксировано не менее трехсот чудес и исцелений, совершались они и в страдающей от большевиков России, и в среде русской эмиграции. Советские историки очернили Государя-мученика, воздвигнув над его памятью башню клеветы, лжи и сплетен. Но клевета не затмила его добродетели. В памяти народа, вместо навязываемого ему образа мрачного изверга, Павел I всегда оставался во святом сиянии царем-мучеником, а к народному гласу испокон веков чутко прислушивалась Святая Церковь.

Можем ли мы так же - как о выдающемся государственном деятеле и христианском царе - говорить об Иоанне Васильевиче Грозном?

Между прочим, почетное и заслуженное наименование Грозного получил его великий дед Иоанн III, тоже Васильевич, который покорил новгородцев, присоединил к Москве Тверское княжество и вышел победителем в борьбе с Литвою, которая была вынуждена уступить ему Северную область. Он разорвал ханскую басму и без пролития крови сверг татарское иго. Иоанн III, с достоинством, уже при жизни, носил славное имя Грозного. Он действительно был грозен для недругов Руси как основатель единой России и преемник византийских василевсов и, будучи справедливым и милосердным, не был жестоким и кровавым. За все его продолжительное - более чем 42-летнее - царствование по политическим мотивам были казнены 6 человек. Это он воздвиг в Москве знаменитые соборы: Успенский, Архангельский, Благовещенский.

Его внук, Иоанн IV, память которого ныне порою вносится в святцы, наречен Грозным уже после своей жизни. И это наименование отнюдь не было актом признательности потомков за его ратные подвиги и заслуги перед Отечеством, а было народной кличкой за "зверонравный характер", нещадную жестокость и суд без милости, и фактически является негативной оценкой его царствования.

Справедливости ради нужно заметить, что при нем прирост территории Руси составил почти 100 % - с 2,8 млн. кв. км до 5,4 млн кв. км, были покорены и присоединены Казанское и Астраханское ханства, завоевана Сибирь. Однако было бы несерьезным присваивать эти победы самому Иоанну Васильевичу. Ведь во время Казанского похода ему едва исполнилось 22 года, и вся его заслуга состояла лишь в том, что он находился при войске, но в боевых действиях участия не принимал. Великим полководцем был боярин князь Михайло Воротынский – фактический победитель Казанского ханства и главный воевода, взявший Казань. Он же позже спас Москву, а с нею и всю Русь от крымско-татарского нашествия. Иоанн Грозный "отблагодарил" победителя "по-царски". Воротынский был арестован и подвергся жестоким пыткам, причем с особой изощренностью мучил его сам царь. Исполнение функций палача – замечательная "добродетель" для внесения в Жития святых.

Военные походы, возглавляемые лично Иоанном Грозным, были далеко не столь удачными. В Ливонской войне он утратил земли, завоеванные его славным дедом, и не только не утвердился на берегах Балтийского моря, но потерял и прибрежье Финского залива.

А чего стоит раздел государства на земщину и опричнину? Может быть, в клеймах иконы Иоанна Васильевича написать образы служителей царской власти, разъезжающих с песьими головами, привязанными к седлу? Это они, служители еще одного, террористического, государства, учрежденного внутри государства Российского, творили произвол, убивали и грабили, не признавая над собой никаких нравственных законов, наполняли страну апокалиптическим ужасом, предчувствием приближением конца мира и пришествия антихриста. Разве учреждение опричнины, моря крови, пытки, казни можно считать добродетелями, свидетельствующими о святости их виновника?

Часто говорят, что прославлением Грозного царя уничижается подвиг святителя Филиппа и сама история трагического противостояния царя-злодея и Митрополита, обличившего его в беззакониях. Ярость властителя разбивалась о необоримую крепость и кротость святителя, пребывавшего верным заповедям любви вплоть до своей мученической кончины. Неужели в угоду прославлению Иоанна Васильевича придется переписывать житие Митрополита Филиппа, на котором столетиями воспитывались многие поколения русских людей?

А Крутицкий епископ Галактион, отказавшийся подписать грамоту о лишении святителя Филиппа сана, или знаменитый святитель Казанский Герман, умерщвленные по приказу царя? Неужели о них тоже теперь забыть и воскликнуть вместе с шекспировскими ведьмами: "Good is bad and bad is good"? Не уподобляются ли почитатели Иоанна IV тем представителям "мирового православия", которые приняли в 1993-94 годах Шамбезийскую унию втайне от своей паствы и тем самым фактически прославили еретиков и отвергли святоотеческие анафематизмы Диоскору, Севиру, Тимофею, Евтихию и основателям порожденных ими последующих ересей? Ведь в последних календарях РПЦ МП уже пропали соборные памяти Святых Отцов IV (16/29 июля) и VI (16/29 сентября) Вселенских Соборов. Или интересно узнать, как относится к исповедничеству и мученичеству преподобного Афанасия Брестского Патриарх Кирилл, некогда заявивший, что считает святым мучеником Иосафата Кунцевича?

Можно, конечно, прославлять Иоанна Грозного как творца церковных песнопений, создателя и благоукрасителя многих храмов и обителей на обширных просторах Руси. Но при этом придется умолчать о тех сотнях уничтоженных и поруганных храмов и монастырей Новгородской и Псковской земель, которые так никогда и не возродились после его карательных туда походов в 1569-70 годах.

Неслучайно на памятнике Тысячелетию России в Новгороде есть изображение Иоанна III, покорившего и присоединившего к Московскому государству новгородцев. Город при нем жил и процветал. Он, в отличие от своего внука, был отцом и хозяином державы, которую не поливал кровью своего народа, не обращал в пепел, не разрушал ее культурных и духовных ценностей. А вот изображения Иоанна Грозного нет. Новгородцы и через столетия так и не простили ему кровавого побоища, учиненного опричниками в январе 1570 года, когда река Волхов вся окрасилась кровью невинно убиенных горожан, исключительно лишь по навету заподозренных в измене. Тогда в приступе ярости царь лично участвовал в избиении своего народа. Безосновательному гневу властелина подвергались целые города. Убиение преподобного Корнилия является как бы последним актом звериной и вместе трагической расправы с новгородцами, псковичами и изборянами.

Не только неприятно, но и тяжело видеть, как ныне зачастую поливают грязью отечественную историю. Еще тяжелее, что имя убийцы святых и мучителя русского народа вносится в святцы. Опричный террор, когда кровь в Москве лилась рекой и по улицам валялись трупы, которых некому было хоронить, никак не мог представлять собой образец благородной борьбы царя против аристократии. Не только святитель Филипп, но и инок обители преподобного Сергия Максим Грек обличали гордого властелина за жестокость, за слезы забитых им вдов и сирот воинов, павших при взятии Казани. Иоанн сам хвастал тем, что растлил тысячу дев, и тем, что тысячи его детей были лишены им жизни. Вероятно, насчет тысяч здесь явное преувеличение; но пусть десятки, единицы, пусть даже один – этим уже сказано, что такой "подвиг" святым быть не может.

Хорошо, пусть не убивал Иоанн IV своего сына – тот умер через неделю после побоев, но ведь убил же он свою беременную невестку за то, что она в домашней обстановке явилась перед ним в недостаточном количестве рубах.

Хорошо, пусть без ведома Иоанна IV убил Малюта Скуратов Митрополита Филиппа, царского любимца, никогда не грозившего царю отлучением, подняв в Успенском соборе Евангелие. Но ведь за одно только лишение святителя кафедры Иоанн Васильевич подлежит отлучению от Церкви, а не причислению к лику святых.

И мог ли панически боявшийся своего властителя главный палач поднять руку на Митрополита всея Руси, пусть и низложенного? Без его ведома он бы и ключницу не тронул, ибо кому, как не ему знать, что вчера подверженный приступу ярости, Грозный царь завтра может воспылать приступом раскаяния. За ним это наблюдалось. Неоднократно делал он богатые покаянные вклады в храмы и монастыри, приказывая вписывать в синодики имена опальных людей, ручным усечением конец принявших, сожженных, из пищалей простреленных, имена коих знал один Господь.

А вот преподобномученика Корнилия он убил собственноручно, и этому факту никто возразить не может.

Между прочим, Иоанн Грозный был в свое время отрешен от литургического общения за превышение количества браков, определенных церковными канонами. В Благовещенском соборе Кремля и сейчас можно видеть маленькую комнату, откуда он вынужден был слушать службу, будучи лишен возможности предстоять с верными. Пусть он и принес великое покаяние перед смертью и, по благочестивому обычаю русских князей, принял великую схиму. Но ведь это никак не может являться показателем святости и примером для верных. Принцип "бесчинствуй, а перед смертью покаешься" никак не согласуется с учением Святой Церкви и определяется как ересь еще со времен эпохи Вселенских Соборов.

С упоминанием имени святого благоверного царя Иоанна Васильевича Грозного в "Полных Славянских Святцах" Коряженского монастыря 1621 года и в "Полном Месяцеслове Востока" Архиепископа Сергия (Спасского) так же возникают вопросы. Что касается второго, то владыка Сергий, по-видимому, при составлении своего труда воспользовался Коряжескими Святцами, поэтому следует рассматривать лишь первый источник.

Не будет удивительным, что братия нищей обители, затерявшейся в глухих Устюжских лесах, могла внести в свои святцы имя Иоанна IV за его щедрую милостыню на помин тех погубленных им душ, "ихже имена Сам, Господи, веси". Но более вероятно, что здесь мы встречаемся с обычной исторической путаницей.

Скорее всего, в "Полных Славянских Святцах" Коряжеского монастыря под именем святого благоверного царя Иоанна Васильевича Грозного упоминается не Иоанн IV, а его великий дед – Иоанн III. Хронологически они слишком близко друг от друга, и оба они Иоанны Васильевичи, и даже оба носили имя Грозный. Иоанна III действительно народ любил, и при основании обители преподобным Лонгином в 1535 году память о нем была жива и чтилась. Именно к Иоанну III на гробницу, а не к его внуку в Архангельском соборе простой люд на протяжении веков клал свои челобитные. Да и доступа к захоронению Иоанна IV не было: он был погребен в алтаре. А туда не то что простой народ, но и не всякий священник мог проникнуть. Ведь собор был государевой усыпальницей, и в алтаре хранились богатые великокняжеские и царские вклады, поэтому он охранялся особо – патриаршая ризница была создана значительно позже, даже не при Годунове, а при Алексее Михайловиче и Патриархе Никоне. Вероятно, и в списке из 25 имен, поданном в 1913 году в Святейший Синод для прославления подвижников благочестия произошла та же самая ошибка.

Ко всему прочему, внесение в списки святых Иоанна IV не просто историческая ошибка, а и неосознанное подыгрывание почитателям Иосифа Сталина. Конечно, отсчитывать генеалогию сталинщины и ГУЛАГа от Иоанна IV Грозного – большая натяжка. Но, тем не менее, коммунистический режим, а особенно Сталин и сталинисты им увлеклись. Достаточно вспомнить знаменитый фильм, снятый по приказу диктатора в самый разгар Великой Отечественной войны и удостоенный сталинской премии. Сталинское государство мало чем отличалось от времен опричнины. Разве что тиран не убивал праведников собственноручно, а использовал для этого своих малют, да непогребенные трупы не валялись на улицах столицы, но форма террористического властвования была скопирована досконально.

Правда об Иоанне IV никак не дискредитирует русскую монархию, светлые и святые страницы ее истории, а вот причисление к святым злодея накладывает пятно на святость русской церковной истории. Не лучше ли вспомнить того боярина, имя которого не донесла до нас история, но который, будучи посаженным Иоанном IV на кол, словно не чувствуя боли, до своей последней минуты, восседая на колу как на троне, пел каноны Спасителю?


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования