Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
23 декабря 17:04Распечатать

Владимир Можегов. ХУДОЖНИКИ И ВЛАСТИ: ТАНЦЫ НА ГРАНИ ВОЙНЫ. Воспоминания о выставках "Осторожно, религия!" и "Запретное искусство" в актуальном контексте. Часть первая


Эта статья была закончена еще до событий на Манежной площади. Оттого ее выводы о близости российской общественной ситуации к реалиям преднацистской Германии как бы повисают немного в воздухе. Еще пару недель назад время, казалось, не давало для них достаточных оснований. Зато события последних дней дали их сполна. Как и повод подумать о том, насколько скорость развития событий превышает сегодня возможности их своевременно и адекватно отрефлексировать. Продолжая выводы нашей статьи, мы могли бы сказать, что акции группы "Война", "стратегии 31", деятельность "хоругвеносцев" или "приморских партизан" послужили не меньшим запалом для нынешних событий, чем деятельность революционеров-бомбистов и черносотенных погромщиков в начале ХХ века для окончательно разрушившего империю взрыва 1917-го. Несомненно, абсолютным фаворитом в списке отличившихся как тогда, так и сегодня выступает сама власть. Но еще ярче проявляется на этом фоне фигура художника - от "первого анархиста" Льва Толстого (столетие смерти которого мы только что отмечали) до современных акционистов, творчеству которых наша статья главным образом и посвящена. И если до очередного 1917-го (1937-го) у нас еще есть время, то и размышления эти, будем надеяться, не пропадут зря.

Конфликт "художник и власть" вечен, как сама культура. Его неослабевающий накал освещает дороги нашей истории от Радищева до Чаадаева и Льва Толстого. В яростных протестах последнего против государственного насилия и отлучении великого писателя от Церкви конфликт, кажется, достиг пика. Однако это было только началом. ХХ век с его бесконечным мартирологом явил нам поистине инфернальную картину.

Новая постсоветская Россия открыла и новую фазу этого противостояния. Лишь только власть принялась активно рыться в собственном гардеробе, в поисках нового формата и легитимности, примеряя на себя прежний церковный и имперский реквизит (в духе постмодернистского общества спектакля), чуткие к подобным вещам художники тут же отреагировали.

Художники-акционисты будоражили общественность и нервировали власть с начала 90-х. Но наиболее скандальным, можно сказать, открывающим новую страницу конфликта, стал провокационный перфоманс Авдея Тер-Оганьяна "Юный безбожник", состоявшийся 4 декабря 1998 года на ярмарке "Арт-Манеж" в Манеже. В рамках собственной образовательной программы "Школы современного искусства", призванной обучить подрастающее поколение азам эпатажа, художник развесил бумажные иконы из церковной лавки и прейскурант на их осквернение, а затем сам стал рубить иконы топором. Представление кончилось дракой. Вскоре Хамовническая прокуратура завела на Тер-Оганьяна дело, не дожидаясь исхода которого, художник бежал в Чехию, где ему был предоставлен статус политического беженца.

Тер-Оганьян стал, таким образом, первым российским художником, обвиненным по 282-й статье за "разжигание", а сама акция сразу подняла градус противостояния до точки кипения.

Через пять лет, в 2003 году, в Сахаровском центре состоялась выставка "Осторожно, религия!", на которой были представлены работы художников, рефлекcирующих на тему возвращения религии в общественное пространство и его возможной клерикализации. Работы, представленные на выставке, были гораздо более взвешенны и невинны по сравнению с акцией Тер-Оганьяна. Однако многие православные сочли их кощунством. В итоге выставка оказалась разгромлена православными активистами.

По факту хулиганства было возбуждено уголовное дело, которое, однако, было вскоре закрыто, и возбуждено новое дело, на сей раз против организаторов выставки, которое и было доведено до логического конца. Директор Сахаровского центра Юрий Самодуров и его сотрудница Людмила Василовская были призваны виновными "в разжигании религиозной и национальной розни" (ст. 282 ч. 2 п. "б" УК РФ) и приговорены к штрафам в сто тысяч рублей каждый.

Еще через четыре года, в марте 2007-го, в том же Сахаровском центре состоялась выставка "Запретное искусство 2006", на которой были представлены работы, запрещенные по цензурным соображениям к показу на разных выставках в прошедшем году. Православные вновь сочли себя оскорбленными, и общественная организация "Народный собор" подала иск на организаторов выставки. В ходе процесса, который длился два года, оба обвиняемых (Юрий Самодуров и Андрей Ерофеев, бывший тогда руководителем отдела новейших течений Третьяковской галереи) лишились своих должностей. Процесс завершился вынесением обвинительного приговора по все той же 282-й статье, причем прокурор потребовал трех лет ссылки обоим. В итоге кураторам выставки было определено наказание в виде денежного штрафа.

Все эти события вызвали немалый общественный резонанс как в России, так и за ее пределами. Но прежде чем идти дальше, хочется сказать несколько слов об онтологии конфликта.

Суд над художником как актуальное искусство

Никому не хочу навязывать своего мнения, но думаю, что художник имеет внутреннее право (право Божественной свободы: "По прихоти своей скитаться здесь и там, дивясь божественным природы красотам") говорить и делать все, что сочтет нужным (ну или почти все). В этом смысле тезис о высшей "безответственности художника" мне придется полностью поддержать. Что касается "провокации", то и она для искусства вовсе не грех, а зачастую единственно возможная форма существования. Гомер божественно смеялся над богами. Сократ был осужден за кощунство и безбожие. Данте переступал все возможные пределы средневекового космоса и этоса, яростно обличая Церковь и власть. Искусство вообще призвано не гладить по шерстке, а жечь глаголом – об этом, кажется, говорил и Пушкин.

Но, конечно, при всей своей Божественной безответственности художник должен быть готов и отвечать за всякое свое слово и действие по тому же высшему счету. Прежде всего, перед самим собой ("ты сам свой высший суд"), но принимая также и суд общества - чаще всего несправедливый. Пророки и поэты прежних веков тоже бывали неизменно биты, а то и побиваемы камнями за свои откровения. "Мир верит только доблести, удостоверенной кровью", как заметил тот же Пушкин.

Но даже если художник творить и отвечать по "гамбургскому счету" и не готов, все равно он должен оставаться в рамках своего призвания, имея в виду, что каждое его слово подразумевает зрительскую реакцию (ради которой он, собственно, и творит).

Безответственность художника перед обществом оказывается, таким образом, лишь его высшей ответственностью перед истиной собственного художественного высказывания. Если же художник не считает нужным эту ответственность нести ("отвечать за базар" – говоря языком более утонченным), то чего тогда стоит его высказывание?

При этом творчество всякого художника надо судить по тем законам, которые он сам для себя ставит (Пушкин, опять же). В таком случае мы, конечно, вынуждены будем признать и "право на погром" за теми, кто сочтет себя высказыванием художника оскорбленными (а равно и всю полноту ответственности за этот погром).

В таком ракурсе разгром выставки "Осторожно, религия!" придется признать акцией,  мало чем отличающейся от перфомансов той же группы "Война". Столь же законным концептуальным актом придется признать и суд, логично продолживший художественную инсталляцию выставки (а он и правда оказался выразительно-кафкианским).

Суд над художником есть вообще наиболее прямая и радикальная актуализация искусства. По-хорошему, суд изначально должен быть заложен в концепцию, вписан в художественную рамку и контекст (во всяком случае, и Сократ, и Иисус Христос, будучи гениальными художниками, отстаивают именно этот путь). Конечно, от художника это требует готовности и, возможно даже, гениальности.

С другой стороны, "пикетирование Пилата" (как выразился по похожему поводу о. Александр Шмеман) – вещь, естественная для правозащитника, для художника унизительна, ибо означает расписывание в творческой несостоятельности (сведение искусства к банальной уличной склоке и сутяжничеству). А идеальным художественным актом в этом контексте следовало бы признать самосожжение.

Возвращение в Кафку

Но в нашей истории все с самого начала пошло вкривь и вкось. Художественная рефлексия выставки "Осторожно, религия!" была, как мы уже сказали, вполне невинна, и громить ее было, в общем, не за что. Со стороны православных ее погром стал явным эмоциональным срывом, оправдать который могла лишь еще слишком свежая в памяти эмоциональная рана от провокационной акции Тер-Оганьяна. А вот в случае последнего уже вполне можно говорить о немотивированном насилии.

Не хочу подвергать сомнению художественную правомочность самой акции. В конце концов, тем же самым в свое время занимались византийские иконоборцы, Патриарх Никон и многие их последователи, вплоть до большевиков и других активистов. Из последних, например, можно вспомнить Дэвида Тибета (Current93), стремившегося посредством своих сценических хеппинингов (крушение массивных Распятий под звуки католических песнопений) погрузить зрителя в атмосферу Апокалипсиса и Страшного суда, или творчество Криса Офили, чья "мадонна" из навоза, вызвавшая большой международный скандал, несомненно повлияла на Тер-Оганьяна.

Однако столь жесткое высказывание подразумевало, разумеется, и столь же энергичную отдачу. По большому счету, вслед за этой акцией художнику, ради сохранения правды художественного высказывания, следовало отдать себя на растерзание возмущенным фанатикам. Лишь тогда его акция обретала необходимую глубину, смысл и равновесие. Вместо этого художник сбежал, и реакция зрителя повисла в воздухе как раскаленный провод. Этот конденсатор неизбежно должен был разрядиться и, наконец, случай представился: удар, предназначавшийся Тер-Оганьяну, обрушился на его товарищей по цеху. Так можно оценить разгром выставки "Осторожно, религия!".

Не менее грубо повело себя и государство. Заведя совершенно законное дело о хулиганстве, оно развернулось на полпути (подобно самолету Примакова над Атлантикой) и обрушило свой карающий меч на самих художников. Тем самым власть позволила себе внести собственные пристрастия и идеологическую подоплеку туда, куда вносить их не следовало - в сферу юриспруденции и права. Государство вначале оправдало погром, а затем вторично осудило художников "по закону". Реальность стала быстро обращаться в абсурд и фарс.

Избежать этого было возможно. Следовало лишь бесстрастно довести до конца оба дела. Если бы алтарников о. Александра Шаргунова осудили за хулиганство, это нисколько не умалило бы ни их порыва, ни правды их художественного высказывания. Наоборот, от этого выиграли бы и законность, и общественное согласие, и само христианство ("христиане должны сидеть, а не сажать", как справедливо заметил кто-то из художников). Однако погромщики были оправданы, а художники подвергнуты публичной порке. Крайне болезненная реакция художественного сообщества на этот процесс была отсюда уже неизбежна. В самом факте проведения выставки "Запретное искусство" явно читалась психическая травма организаторов от предыдущего несправедливого судилища.

Государство же на этот раз уже не рефлексировало, а складывало дело по знакомым складкам: иск подозрительного "Народного собора"; изнурительное двухлетнее разбирательство; увольнение подсудимых с работы; грозный окрик гособвинителя.

Власть не учла, кажется, лишь одного: что времена изменились, и за прошедшие годы в обществе накопилось немало глухого раздражения, которое и взорвалось бурей возмущения после явно неадекватного требования прокурора. Обратили, наконец, внимание и на самих обвинителей (вспомнили, например, что один из лидеров "Народного собора" Олег Кассин был в 90-х гг. заместителем председателя Московской региональной организации "Русское Национальное Единство" (РНЕ)). И если процесс над выставкой "Осторожно, религия!" общество в целом поддержало, то в деле о "Запретном искусстве" оно оказалось явно не на стороне власти.

(продолжение следует) 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования