Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
01 декабря 16:29Распечатать

Валерий Емельянов. В ЧЕМ ЕГО ВЕРА? Размышления авраамического монотеиста в дни грустного толстовского юбилея


День 100-летия ухода Льва Николаевича Толстого, 20 ноября 2010 года, в Москве выдался туманно-серым. Шел дождь, но не злой, а мелкий, печальный и задумчивый. Казалось, природа в этот день не столько печалится, сколько размышляет и наводит на размышления людей.

За прошедшие сто лет у нас возникло устойчивое ощущение того, что мы прекрасно знаем Толстого. Но так ли это? Конечно, он общепризнан как писатель-"классик", прочно сидящий в школьной программе. Более того, для поколения, чья молодость пришлась на 1960-70-е годы, Толстой стал даже в некотором роде "модным писателем", особенно после удачных экранизаций его главных произведений - "Война и мир" и "Анна Каренина". Прочесть эти романы и порассуждать о них для людей того времени было, что называется comme il faut, причем не только для камерного круга гуманитарных интеллектуалов, но и для просто сносно образованных советских служащих.

Правда, несмотря на всю известность писателя, почему-то никогда не покидало (и не покидает сегодня) ощущение некоей половинчатости и недосказанности. В советское время Толстого рисовали грубыми штрихами типа: "Да, великий писатель, реалист, но, вот, не понял руководящей роли пролетариата, да к тому же еще во второй половине жизни занялся морализаторством и богоискательством". Думается, не напиши в свое время Ленин статей о Толстом, в которых он со всей возможной для вождя пролетариата положительной тональностью отзывается о графе-писателе, не видать нам Льва Николаевича ни в школьных программах, ни в культуре советской эпохи.

Сейчас вроде бы и времена другие, и акцент сильный делается на религиозно-философский аспект толстовского творчества, ранее задвинутый в тень, но все же: "…отверг церковь", "не понял душеспасающее значение православия" и т.п. Создается впечатление, что подобные тезисы, как советского, так и постсоветского происхождения, - явления одной природы и одного порядка.

Поэтому, может, пришла пора более или менее мыслящим людям России сказать, прежде всего, самим себе: хватит! Хватит рвать личность Толстого, разрезая ее на "писателя" и "религиозного мыслителя", и разводить размышлизмы о том, что великий писатель оказался слабым религиозным философом, что проповедник убил в нем художника.

Толстой - не писатель и не проповедник. Он личность того масштаба, который делает историю, тянет ее, даже если эта самая история ползет, как старая телега. И поэтому писателя-Толстого нельзя противопоставлять Толстому - религиозному (или, точнее, духовному) мыслителю. Его литературное творчество - необходимый этап на пути эволюции, личной и творческой, приведшей писателя в конечном итоге и вполне к размышлениям о Главном, Изначальном и Вечном.

Толстовская проза, особенно для современного молодого читателя, может показаться затянутой и нединамичной. Что ж, Лев Николаевич - не беллетрист на потребу публики, а русский писатель, поставивший перед собой мега-задачу. Его литературное творчество, с одной стороны, - это масштабная панорама жизни человека, семьи, общества и страны, а с другой - попытка проникновения внутрь, в глубины не только человеческой души, но и в суть, первопричину того, что происходит в этом мире людей.

Идя по жизни таким путем, писатель не мог однажды не прибыть на станцию с коротким названием "Бог" самым естественным образом.

Но тогда почему же он не принял Бога, скажет "православно мыслящий" человек? Да, Толстой активно не принял "церковного Бога" и где-то даже воинственно Его отверг. Если мы прочтем синодальное определение об отлучении писателя от Церкви, то увидим, что оно выдержано в довольно мягких тонах и с сожалением констатирует, что крещеный в православии граф Толстой поставил себя вне Церкви. В иной тональности выдержан ответ - писатель объясняет свой разрыв с Церковью в контексте довольно резких выпадов не только против ее богослужебной практики, но и против основополагающих догматов, составляющих сердцевину учения Церкви.

Пошел ли Толстой на беспрецедентный и радикальный шаг? Для своего времени - да. Формальный и открытый разрыв с Церковью и при этом заявление о сохранении веры в Бога и следовании учению Христа для человека такого масштаба… Такое впервые произошло в писанной русской истории. Было ли это чем-то новым в контексте истории религии? Ответ – нет. Но, как известно, Лев Николаевич - это наше "зеркало" (в этом товарищ Ленин совершенно прав, если отбросить слова о "русской революции"). Зеркало очень панорамное, показывающее не только внешние явления, но и внутренние процессы. И в этом зеркале на рубеже XIX-XX веков мы увидим оказенивание официальной религии и Церкви России (сейчас бы это назвали политизацией или идеологизацией), подмену подлинной молитвенной практики на основе евангельских принципов отдающим суеверием и магизмом ритуальностью, далекий от христианского духа образ жизни и действия служителей Церкви. Все это уже не раз было в истории мирового христианства (и российского тоже), порождая так называемые ереси, которые, если на вещи посмотреть "ширше", представляют собой не что иное, как попытки очищения религий, возвращения к основам, заложенным первооснователем, изначальному смыслу вероучения. "Еретики" прежних времен видели такое очищении в упрощении Церкви и ее служения. В XIX веке в России в лице графа Толстого в качестве способа очищения религии было предложено обращение к сугубо личной связи с Богом и к духовному и религиозному опыту за пределами русской национальной духовной традиции, именуемой православием, вкупе с честным и четко сформулированным бескомпромиссным антиклерикализмом. Можно, кстати, вспомнить, что многие люди в России, известные или не очень, будучи гедонистами по жизни, материалистами или нигилистами по своим взглядам, формально и тем более публично не порывали с Церковью. Вождь пролетариата, кстати, всем нам известный, в церкви венчался с Надеждой Константиновной.

И, наконец, писатель был первым в истории русской мысли, кто прямо и четко сформулировал идею эволюции религий и вероучений в противовес бытовавшему до него (да и сейчас в мире преобладающему) отношению к религии (а точнее, к созданной людьми специфической религиозной культуре) как к чему-то незыблемому и навсегда святому. Несмотря на то, что языку Толстого свойственны достаточно пространные рассуждения, очень четко и одновременно емко подана основополагающая мысль в его работе 1901 года под названием "Что такое религия и в чем сущность ее?"

"Всегда во всех человеческих обществах в известные периоды их жизни наступало время, когда религия сначала отклонялась от своего основного значения, потом все более и более отклоняясь теряла (курсив наш - В.Е) свое основное значение и, наконец, замирала в раз установленных формах, и тогда действие ее на жизнь людей становилось все меньше и меньше.

В такие периоды образованное меньшинство, не веря в существующее религиозное учение делает только вид, что верит в него, находя это нужным для удержания народных масс в установленном строе жизни, народные же массы, хотя и держатся по инерции раз установленных форм религии, в жизни своей не руководствуются уже требованиями религии, а только народными обычаями и государственными законами…"

Но возникает справедливый, наверное, вопрос: а какую духовную альтернативу предлагает себе и людям Толстой, помимо справедливой и праведной критики превращения чистого потока веры в Бога в мутный ручей политического клерикализма? Не правы ли те, кто говорит, что, сведя в своем учении суть религии и веры лишь к системе морально-этических норм и сделав Бога лишь неким источником этих норм и высшим мерилом праведности, мыслитель, не признавая главного – трансцендентности, надмирности и мистической сути , составляющей основное содержание любой религии, по сути становится на антирелигиозные позиции?

И это будет верное утверждение. Верное, но отнюдь не однозначное. Толстой писал, что отвергнув официальную религию, он не отверг Христа и Бога. Но в чем его вера? Это вера во всеобщую моральную норму, обозначаемую как Бог, или во что-то иное, более глубинное и мистическое? С одной стороны, за первое говорит то, что Толстой в своих поисках обращается к таким религиям, как ислам (помните, "прошу считать меня добрым магометанином"?), или к вере бахаи ("хорошая правильная вера" – так оценивал ее писатель). Свой взор он устремляет и дальше, на восток, к духовному наследию Индии, Китая. И для всех религий, к которым обращается Толстой в поисках альтернативы православию, характерны два признака - подчеркнутая "этичность", когда религиозная система представляет собой подробно зарегламентированный кодекс поведения личности, а с другой стороны, это религии подчеркнуто целостного Единобожия, и культурно духовное разнообразие человечества в них понимается (и принимается) как частые проявления одной универсальной истины.

Толстой подчеркивает свою веру не только в полемике с церковниками, но также и в своем неприятии набирающих в те годы силу материализма и позитивизма…. "Верю я в следующее, – пишет Толстой в ответе Синоду. - Верю в бога, которого понимаю как дух, как любовь, как начало всего. Верю в то, что воля бога понятнее всего выражена в учении человека Иисуса Христа, которого понимать богом и которому молиться считаю величайшим кощунством. Верю в то, что истинное благо человека – в исполнении воли бога, воля же его в том, чтобы люди любили друг друга". Строки эти говорят о кредо Толстого как типичного "авраамического" или "этического" монотеиста, унитарианина, уже в новое время воплотившего в себе существовавшую с первых веков христианства антитринитарную традицию, всегда бывшую духовным обоснованием христианского антиклерикализма. Вот только пишет Толстой слово "бог" cо строчной буквы. Может быть, потому, что "этический" Бог Толстого – нечто меньшее и менее важное, чем Творец и Абсолют?

Получается, что "матерый человечище" всей своей мощью художника и мыслителя, своей духовное проницательностью так и не увидел в Боге религии, чего-то большего, чем совокупность хороших и правильных норм морали и этики. И получается, что масштабная личность Льва Николаевича только подтверждает известную обывательскую мысль советских времен о том, что Тора, Евангелие, Коран, Моральный кодекс строителя коммунизма, а также Кодекс уголовный, по сути, говорят одно и то же.

Если строго следовать биографии и текстам Толстого, так оно и выходит. Но в то же время при пристальном прочтении этих же самых текстов можно заметить, что писатель находится в дальнейшем глубоком поиске и осмыслении Божественной истины. Бог - это дух, от которого мы все произошли, к нему вернемся, считает Толстой. А лейтмотивом многих последних произведений писателя, как известно, является тема смерти. Многие видят в этом патологический страх смерти, преследовавший Толстого значительную часть его жизни, что нашло отражение в его творчестве. Но, на наш взгляд, это все-таки не страх, а поиск ответа на вопрос о том, что там, за последней чертой. Ответа хотя бы частичного, такого, что может вместить наш несовершенный земной разум.

Вновь обратимся к первоисточнику. В VII главе Толстой полемизирует с известным определением апостола Павла о вере, определяемой им как "осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом".

"Вера не может быть осуществлением ожидаемого, так как вера есть душевное состояние, а осуществление ожидаемого есть внешнее событие, вера не есть также уверенность в невидимом, так как уверенность эта… основывается на доверии к свидетельству истины, доверие же и вера суть понятия различные…Вера есть сознание человеком такого своего положения в мире, которое обязывает его к известноым поступком". Осознание человеком своего места в этом бесконечном мире - так можно охарактеризовать наиболее емко понимание религии и веры Толстым.

Это уже шаг от просто "этики", на ступеньку трансцендентного, мистики. И представляется, постоянно ищущая натура Толстого сделала этот шаг уходом из Ясной Поляны. Жить с Вышним, отречься окончательно от того, что продолжало связывать Толстого с земным и низменным. Куда лежал его путь в хмурые дни осени 1910 года - мы можем только догадываться, и всякая догадка будет по своему обоснованна. Его путь мог лежать в Оптину, что не обязательно означало примирение с Церковью, потому как значение обители в те времена выходило за рамки узкой церковности. Он мог отправиться и в Константинополь, где можно свободно почувствовать себя "добрым магометанином". Но осенним днем 20 ноября вечный Искатель обрел вечность, а значит, и полноту Истины, и нам остается только сожалеть, что этим духовным опытом гений Толстого уже не сможет поделиться с жившим человечеством.

Впрочем, нет. Личность такого масштаба, как Толстой, и в вечности живет с нами. И сегодня тоже, учитывая то обстоятельство, что история - это бесконечная спираль, которая повторяет свой виток всякий раз на более высоком уровне. В сегодняшней нашей жизни есть очень многое из того, что столетие назад направило графа Толстого на путь драматичных духовных исканий и перемен. Официальная русская Церковь и сегодня - это все тот же театр обрядово-догматического абсурда, мало связанного с духом Евангелия Христова и заповеданным им учением. Вот только пытаются объяснить и обосновать этот абсурд людям несколько по-иному, в духе того, что Церковь православная суть хранительница народного русского духа, культуры и средоточие патриотизма. Правда, это делает православие по версии РПЦ все менее похожим на религию и все больше - на государственно-политическую идеологию тоталитарного склада. Все складывается, если угодно, по "теории Толстого". Вот только не совсем соглашусь с тем, что люди, представляющие такое, с позволения сказать православие, сами в него не веруют. Веруют, ибо почему же не верить в то, обеспечивает весьма комфортную жизнь в плане бытовом и интеллектуальном?

Несхожесть нашего времени с тем, что происходило на рубеже позапрошлого и прошлого веков, тоже стимулирует обращение к Толстому. Во-первых, сегодня мы понимаем, что казавшаяся тогда антитезой религии материалистическая и "позитивистская" наука на самом деле по-своему дополняет духовную картину мира и вовсе не отвергает однозначно Бога и религию. Во-вторых, обращение за пределы национальной религиозной традиции, что впервые в русской интеллектуальной истории сделал именно граф Толстой, сегодня может стать (или уже является) частью духовного пути многих ищущих людей. Ведь в нынешнем обществе нет никаких преград для взаимопроникновения культур и религий, в отличие от того, что было еще несколько десятилетий назад. Один клик компьютерной "мыши" - и человек оказывается погруженным совершенно в иную для него духовную атмосферу. И сегодня особенно остро понимаешь, что даже Великая Китайская стена всего лишь 8-12 метров высотой.

Думается, что личность Толстого - это один из значимых стимулов для продвижения в современных умах идеи, которую можно обозначить как "авраамический" или "этический" монотеизм (если уж очень коряво звучит, тогда назовем это просто "монотеизм" без всяких определений, чистая вера в Единого Бога, не отягощенная "присадками", созданными человеком в виде исторических религиозных традиций). Вера, являющаяся фундаментом взглядов человека на историю и окружающий мир. Такой монотеизм вовсе не является некоей суперрелигией-новоделом, это, скорее, особый взгляд на положение вещей, не обязательно требующий отказа от собственнойтрадиции. Это, прежде всего, четкое понимание первичности Бога как Единого Творящего Первоначала по отношению к сугубой вторичности того, что можно назвать историческими религиозными традициями или системами. Такого рода монотеизм имеет и универсалистский аспект, если признать, что все мировые религиозные традиции суть частные проявления единого для человечества Божественного плана спасения и морального наставничества. И это не измышления одного автора, а, как показывают наблюдения, преобладающая тенденция в ходе мыслей современного верующего и думающего человека. И личность Толстого в наше время остается для таких людей одной из главных нравственных опор.

Валерий Емельянов, ИАЦ "Время и мир"
для "Портала-Credo.Ru"
 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования