Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
27 октября 14:16Распечатать

Епископ Амвросий (Епифанов). ПЕРВЫЙ ПРЕЕМНИК СЕРГИЯ. К 40-летию со дня кончины Патриарха Алексия I (Симанского). Часть первая


"Странны рассуждения некоторых, может быть, и выдающихся пастырей, разумею Платонова: надо хранить живые силы, то есть ради их поступиться всем. Тогда Христос на что? Не Платоновы, Чепурины, Вениамины и тому подобные спасают Церковь, а Христос. Та точка, на которую они пытаются встать, - погибель для Церкви. Надо себя не жалеть для Церкви, а не Церковью жертвовать ради себя" (Из предсмертного послания священномученика Вениамина Петроградского).

"Есть исповедники, мученики, а есть дипломаты, кормчии, но всякая жертва принимается…

- Вы спасаете Церковь?

- Да, я спасаю Церковь.

- Что Вы говорите, Владыко! Церковь не нуждается в спасении, врата адова не одолеют Ее. Вы сами, Владыко, нуждаетесь в спасении через Церковь" (Из беседы петроградских "иосифлян" с митрополитом Сергием в 1927 г. // Священномученик Дмитрий, архиепископ Гдовский. Сподвижники его и сострадальцы. Жизнеописания и документы. Сост. Л.Е. Сикорская. - М.: Братонеж, 2008. С.88).

Перед нами два прямо противоположных мнения: сугубо церковное, святоотеческое, выраженное архипастырем, идущим за Истину на расстрел, и горделивое, принадлежащее иерарху, плененному страшной мечтой, будто он спасает Церковь и будто можно строить Церковь на человекоугодничестве и неправде.

Исповедники справедливо считали, что ложь рождает только ложь и не может она быть фундаментом Церкви. Очень четко позицию митрополита Сергия, как еретическую, определил в своем послании пастве из заключения епископ Виктор (Островидов): "Являясь во всей своей деятельности еретиком-антицерковником, как превращающий Святую Православную Церковь из дома благодатного спасения верующих в безблагодатную плотскую организацию, лишенную духа жизни, митрополит Сергий в то же время через свое сознательное отречение от истины и в своей безумной измене Христу является открытым отступником от Бога Истины" (Акты Святейшего Патриарха Тихона и позднейшие документы о преемстве высшей церковной власти 1919-1943 // Сб. в 2-х частях. Сост. М.Е. Губонин. - М., 1994. С.635).

В истекающем году Московская патриархия совершала память своего второго Патриарха Алексия (Симанского) в связи с 40-летием со дня его кончины (1877-1970; Патриарх с 1945 г.). При беглом обзоре даже изданий РПЦ МП нетрудно заметить, что деятельность Алексия I также подпадает под приведенное выше определение святителя Виктора, поскольку это деятельность "дипломата", "спасавшего", а вернее - создавшего вместе с митрополитом Сергием, новую церковь.

Сергианство, по определению священномученика Дамаскина (Цедрика), это "сознательное попрание идеала Святой Церкви ради хранения внешнего декорума и личного благополучия, которое необходимо является в результате так называемой легализации" ("Совершается Суд Божий над Церковью и народом русским". Архивные материалы к житию священномученика Дамаскина, епископа Стародубского (1877-1937). Публ. О. Косик // Богословский сборник. Вып. 10. М., Изд-во ПСТБИ, 2002. С. 454-465).

1. Обновленчество

Будущий Патриарх стал известен широкой церковной общественности со времени своего появления в Петрограде в 1921 году, будучи переведен туда викарием из Тихвина. "Красивый из себя, ловкий и любезный, вполне светский, он любил светское дамское общество. Даже во время богослужения он нередко посматривал по сторонам и даже улыбался и раскланивался со знакомыми, хотя и барынями. Среди народа и большинства духовенства он симпатиями не пользовался. Таким бы средненьким ничтожеством он и пробыл до конца дней своих, если бы не печальное его вмешательство в дело снятия запрещения с протоиерея Александра Ивановича Введенского. Введенский за его самовольную отлучку из Петрограда в Москву, за дерзкое попрание прав Патриарха и насильственное его удаление с кафедры был митрополитом Вениамином в мае 1922 года запрещен в священослужении. Это запрещение заметно сильно беспокоило Введенского, и он всячески – то прельщением, то угрозами даже смерти – добивался и даже требовал от Вениамина разрешения от запрещения. Но митрополит Вениамин оставался непреклонным и не убоялся смерти, и запрещения не снимал. Вениамина арестовали домашним арестом, но он не сдавался. К нему не раз являлся Введенский совместно с Бакаевым, бывшим председателем ЧК, но все напрасно. Тогда Введенский стал воздействовать на викариев, которые еще пользовались правом свободного доступа к Вениамину. Но и они не желали просить митрополита…

Введенский совершенно верно оценивая для дальнейшего роста обновления свое правомочие как свободного от запрещения в священнослужении, собирает в квартире Алексея Симанского всех викариев и требует от них снятия с него запрещения. Викарии вполне резонно отказываются, ссылаясь на общецерковные правила. Введенский требует, Бакаев настаивает и грозит, викарии не сдаются. Не один час толковали. Алексий сдавался на разрешение и склонял к нему прочих викариев. Николай все время молчал, Венедикт сильно, но тактично не соглашался, а Иннокентий резко и категорически отказывал. В конце собрания даже и Николай сказал, что не согласен дать разрешение на священнодействие Введенскому. С этим концом все разошлись по домам.

А наутро, к своему ужасу и удивлению, читают в газетах о снятии запрещения с протоиерея Введенского епископом Алексием" (Чельцов Михаил, прот. В чем причина церковной разрухи в 1920-1930 гг. // Минувшее: исторический альманах. М.; СПб., 1994. Вып.17. С. 441-442).

"Признаю потерявшим силу постановление митрополита Вениамина о незакономерных действиях прот. Александра Введенского и прочих упомянутых в послании Владыки Митрополита лиц и общение их с Церковью признаю восстановленными", - писал Алексий в своем воззвании, именуя себя "непосредственным и законным приемником Владыки митрополита Вениамина" (Н.М. Коплев. Указ.соч. С. 242-243).

В этом антиканоническом акте отчетливо видны как минимум два грубейших нарушения канонического порядка церковного управления. Во-первых, священномученик Вениамин при своем аресте управления епархией никому не передавал и оставался законным митрополитом Петроградским в полном объеме принадлежащих ему прав правящего архиерея епархии, причем имел с волей определенную связь, даже посылал послания пастве, и к нему были допускаемы священники со Святыми Тайнами. При таких обстоятельствах Алексий, как старейший из викариев по хиротонии, после ареста святителя оказался лишь формально во главе управления епархиальными делами и мог действовать только как лицо, председательствующее в совете епархиальных викариев. И, во-вторых, при живом каноническом митрополите, хотя и арестованном богоборцами, даже совет викариев не имел никакого права снимать запрещений, положенных законным правящим архиереем.

Налицо не только узурпация власти, но и игнорирование митрополита-мученика как живого, впрочем, Алексий прекрасно знал, что законный святитель из тюрьмы уже не вернется. Впоследствии он оправдывал себя тем, что этот антиканонический поступок совершил в желании облегчить участь митрополита, под давлением ОГПУ, обещавшего сохранить жизнь святителя при условии снятия запрещения с Введенского.

При всей двойственности своей морали, Алексий (Симанский) осознавал, "что Введенский запрещенный весьма нуждался в Вениамине, и последнему требовалось отплатить за запрещение, стерев его с лица земли" (Чельцов Михаил, прот. Указ.соч. С. 442). Тем более, святитель Вениамин в поддержке и помощи Алексия не нуждался. Накануне заключения он, несмотря на требование начальника Петроградского ГПУ И.П. Бакаева, сопровождавшееся угрозой немедленного ареста и расстрела, снять это запрещение, решительно и категорически отказался и подтвердил это запрещение из тюрьмы. Алексий же снял запрещение с Введенского, испугавшись тюрьмы и угроз известного в Петрограде своей жестокостью палача Бакаева, который только за 1920 год провел через подвалы на Гороховой улице более десяти тысяч жителей города.

Таким образом, помимо причастности к участи митрополита Вениамина, Алексий (Симанский) оказал огромную услугу росту и развитию обновленческого бесчинства не только в Петрограде, но и во всей Русской Церкви. Он первым из архиереев признал обновленческое Высшее Церковное Управление и был назначен им на Петроградскую кафедру.

Говорят, что "когда епископ Алексий узнал о расстреле митрополита Вениамина, он разрыдался как ребенок" (Н.М. Коняев. Указ.соч. С. 244). Вероятно, так и было, но порвать с обновленческим ВЦУ епископа Алексия заставило не чувство вины за смерть праведника, а то, что своим противоканоническим деянием он восстановил против себя духовенство, презиравшее его величайшую вину против Церкви и митрополита Вениамина. Он вынужден был просить увольнения от управления епархией у ВЦУ и вскоре был отправлен в трехлетнюю ссылку.

Позже, при встрече с петроградским духовенством, митрополит Сергий (Страгородский) оправдывал Алексия: "Он допустил в прошлом ошибку, но имел мужество ее исправить. При том он претерпел такое же изгнание, как некоторые из его теперешних недоброжелателей" (Иоанн (Снычев), митрополит. Церковные расколы в Русской Церкви 20-х и 30-х годов ХХ столетия – "Григорианский", "Ярославский", "Иосифляндский", "Викторианский" и другие, их особенности и история. Сортавала, 1993. С. 165). Этот аргумент в устах основателя Московской патриархии звучал кощунственно. Можно, конечно, покаянием отмыть с себя кровь митрополита Вениамина, но никаким, даже сверхчеловеческим, мужеством этой "ошибки" исправить уже никак не возможно. И не цинично ли было произносить эти слова перед исповедниками, борцами с обновленцами за Православие, сравнивая их страдания со ссылкой иерарха, открывшего дорогу в жизнь этому самому обновленчеству?

Приходится заметить, что и после ссылки Алексий с обновленчеством так и не порвал окончательно, а петроградское духовенство его так и не простило.

По возвращении из ссылки весной 1926 года он поспешил в Москву к митрополиту Сергию, и нашел с ним, также бывшим обновленцем, полное взаимопонимание. Из Москвы Алексий вернулся с резолюцией об освобождении епископа Шлиссельбургского Григория (Лебедева) от управления Ленинградской епархией и о назначении временным управляющим самого Алексия. Он стал служить в кафедральном храме Воскресения-на-Крови. Однако народ к нему испытывал недоверие, а большинство священнослужителей стало ему противиться, по свидетельству протоиерея Михаила Чельцова, который первый определенно и категорически высказался против Алексия, "не имея сил и права признать его за его величайшую вину против Церкви и митрополита Вениамина и за его громаднейшую услугу обновлению" (Чельцов Михаил, прот. Указ.соч. С. 443).

Обвинения против Алексия стали быстро распространяться по епархии, и не без оснований "пошли толки, что Алексий как был, так и остался обновленцем, что им руководит группа обновленцев" (Чельцов Михаил, прот. Указ.соч. С. 443). Поскольку все больше священников и мирян стало противиться епископу Алексию, он для укрепления своего положения сблизился с либеральной группой духовенства во главе с протоиереем Николаем Чуковым. Эта группа, куда входили иереи-"примиренцы", среди которых видную роль играли Василий Акимов и Николай Чепурин, клирики церкви Покрова Богородицы в Большой Коломне, что впоследствии побудило православного епископа Димитрия (Любимова) покинуть этот храм, вела переговоры с обновленцами, сочувствовала "обновлению" и была готова "объединиться с ним на самых выгодных для него условиях". С участием епископа Алексия эта группа стала вести переговоры с ОГПУ о легализации, что вызвало еще большее подозрение. Ничего доброго не ожидали ни от властей, ни от Алексия, который вновь проявил себя скрытым обновленцем, намечавшим сдвиг духовенства на "прогрессивную платформу". Позднее протоиерей Василий Вергожский на следствии показал: "Алексия Симанского и Николая Ярушевича считали склонными к обновленчеству и чуть ли ни агентом власти. Вот в этой боязни проникновения безбожной власти в Церковь, в особенности через Алексия Симанского, сделавшегося правящим епископом, и крылась причина борьбы, поднятой против него". (Священномученик Сергий, епископ Нарвский, Василий, епископ Каргопольский, Илларион, епископ Поречский. Тайное служение иосифлян. Жизнеописания и документы // Сост. Л.Е. Сикорская. - М.: Братонеж, 2009. С. 81).

Начались ходатайства верного Православию духовенства с требованием к митрополиту Сергию назначить в Петроград правящего архиерея из авторитетных старейших иерархов и удалить Алексия. Сергий был вынужден перевести Алексия на Хутынскую кафедру на правах управляющего Новгородской епархией, а митрополитом Петроградским был назначен Ростовский архиепископ Иосиф (Петровых). Но умный и авторитетный архиерей, горячий молитвенник и истинный монах, не устраивал советскую власть. Он пробыл в Ленинграде лишь три дня, а затем вынужден был жить в Ростове в монастырской ссылке и управлять епархией через викариев. Запрет государственных властей на его въезд в Ленинград был известен Алексию - и он добился себе права остаться в этом городе. Поддерживаемый группой Чукова, он стал служить в церквах своих друзей, а потом - и пассивно-безразличных настоятелей, начав строить интриги против митрополита Иосифа, вероятно, зная, что он уже не вернется. От святителя Иосифа сторонники Алексия потребовали, чтобы он оставил его викарием. В ответ от митрополита было получено письмо с запрещением иноепархиальным архиереям, то есть Алексию, совершать богослужения в храмах епархии. Алексий, возведенный митрополитом Сергием в сан архиепископа, не обращал внимания на это распоряжение и продолжал служить в храмах города, не оставляя интриг против гонимого святителя. Духовенство волновалось, пошли слухи, что владыка Иосиф больше не вернется и что епископ Алексий вскоре снова будет назначен правящим архиереем в сане митрополита.

Православные пастыри стали требовать исполнения распоряжения святителя Иосифа, своего законного архипастыря. По свидетельству протоиерея Михаила Чельцова, "произношению его имени за богослужением все мы придавали большое значение, - значило оно, что у нас все-таки есть правящий епископ, а потому все поползновения друзей Алексия и К° провести Алексия к нам в митрополиты должны были оставаться в области лишь мечтаний" (Чельцов Михаил, прот. Указ.соч. С. 452). Эта борьба между двумя группами петроградского духовенства не была просто распрей из-за личных отношений между духовенством или из-за симпатий и антипатий к тем или иным архиереям, а была противостоянием двух церковных направлений – соглашательского полуобновленческого и бескомпромиссного, строго православного.

(продолжение следует)


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования