Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
10 июля 10:02Распечатать

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭЗОТЕРИКИ: История первая. Рождественский маг


РОЖДЕСТВЕНСКИЙ МАГ

Для того, чтобы понять замысел этого цикла прочтите предуведомление.

- Он совершенно нормальный парень, - расхаживая по комнате, рассуждал Паша, - ну с придурью, конечно... что ты хочешь – провинция.

- Та-акой мила-ашка! – томно потянулась его супруга Настя, лёжа на диванчике и кушая творожок с дачной малиной.

На дворе стояла страшная, как страшный сон, зима девяноста первого года. К тому времени я был слегка образован, относительно молод, и очень беден. Я всё ещё числился в своём несчастном НИИ, и даже получал какую-то "зряплату". Работы – надёжной советской работы – не было и не предвиделось. Наш начальник, пожилой усатый спец из последнего поколения советских спецов, мучительно осваивал азы "коммерции", ездил по разным богом забытым местам, и пытался получить "заказ". Заказов не было: страна, ещё вчера успешно делавшая ракеты, теперь мучительно осваивала навыки типа "катать круглое, кидать плоское".

В магазинах продавали лавровый лист, уксус, а кое-где и полки. Мясо выдавали только по каналам "гуманитарной помощи". Гумпомощь (из неразворованного остатка) полагалась евреям, инвалидам, и беременным женщинам. У евреев были свои сложные гуманитарно-вспомоществовательные игры: в одном милом семействе мне с гордостью показывали пакет муки с надписью "US Army". Инвалидно-беременные "из простых" отоваривались в унылых магазинах, пропахших лавровым листом и безнадёжностью. Пиленые ярко-красные куски испанской говядины можно было получить, отстояв в страшной очереди, состоявшей из скрюченных стариков с орденами на груди, жукастых злых молодух с некстати поднявшимися пузами, и их мужей, на лицах которых была написана усталая ненависть ко всему на свете. Я и сам стоял в таких очередях: мы с женой как раз решили обзавестись потомством...

Остальные крутились как могли. Владельцы дачных участков спешно расширяли посадки – лучок, картошечка, все дела. Другие делали запасы – ну там, сахар, консервы, крупа. В доме моей тёщи, на чердаке, лежал, запаянный в полиэтилен двухмиллиметровой толщины, мешок кофейных зёрен: менять на хлеб в случае продолжительной голодовки.

Все эти способы выживания, однако, как-то мало привлекали. Хотелось жить, кушать, и покупать интересные книжки. Тогда я думал, что этого достаточно для счастья. Да я и сейчас так думаю – разве что приплюсовывая к этому короткому списку ряд новообразовавшихся вредных привычек, типа сидения в интернете.

Паша и Настя тоже не благоденствовали, но их перспективы были куда заманчивее моих. Паша, молодой продвинутый физик, всерьёз интересующийся эзотерикой ещё с советских времён, имел неплохие связи в среде так называемых "экстрасенсов". Он даже отметился среди самой продвинутой части этой публики, работавшей над чем-то невыразимо секретным и военным. Соответственно, людей из этой тусы он знал лично, и периодически пытался замутить с ними что-нибудь интересное. Настя же (как нетрудно догадаться) была художницей и поэтессой, плотно сидящей на Толкиене и Кастанеде. К тому времени у неё за спиной было несколько выставок и пара творческих вечеров – правда, не в самых престижных местах. Возможно, она даже получила бы свои "пятнадцать минут славы" и капельку денег. Помешала брезгливость: количество уродов, которым надо было дать себя попользовать заради вхождения в "круги", показалось ей чрезмерным, как и количество девочек-припевочек, косяками идущих "путём всея земли". Однако определённые знакомства она таки завела, и кому-то была известна. Кроме того, Настин папа, Николай Игоревич, давно и успешно вращался в среде "народных целителей" (ещё один полусоветский эвфемизм для обозначения всё того же самого), и к тому моменту морально созрел для того, чтобы начать собственную практику этого самого "целительства". Предвосхищая события, скажу – впоследствии он стал довольно известным специалистом по "диагностике кармы", благо сие не требовало немедленной демонстрации целительских возможностей. Надо сказать, что к Николаю Игоревичу, как ни к кому другому, подходило известное изречение "врачу – исцелись сам", ибо был он человеком хронически больным: печень, почки, желудок, и прочий нежный ливер в его теле доставляли ему жестокие страдания. Позже я убедился, что у большей части "народных целителей" те же проблемы...

В описываемую пору относительное благополучие Пашиного семейства подпитывалось из довольно-таки странных (и отчасти стрёмных) источников. Обычная доходная смета выглядела примерно так. Сколько-то рублей приносила папина пенсия. Какие-то маленькие копейки Паша приносил от своих научных занятий. В унылых советских закрытых учреждениях, с вооружённой вохрой на входе, и длинными, тускло освещёнными, коридорами, с рядами закрытых дверей без табличек, ещё выдавали какие-то последние, неизвестно откуда берущиеся, денежки. Настя сумела продать одну свою картину. Конечно, "сумела продать" - громко сказано. Скорее уж, какие-то папины знакомые сжалились и дали ей немножко денег, а взамен, сжалившись, унесли из дома ужас под названием "Фиолетовая Вселенная"... Тридцать долларов подарили жившие в их квартире американцы-кастанедовцы, по какой-то оккультной причине оказавшиеся в России. Это были немалые деньги: по тем временам - месяц жизни... Плюс к тому же дары природы: мамина дача, с которой ипоступали творожок и малина. В общем, расклад был получше моего, но - не ахти как здоровски. Поэтому семейство всё время искало новые источники средств, и иногда находило.

- А откуда он? – на всякий случай спросил я.

- Олежек-то? Он из Рождественска, - любезно объяснила Настя, помахав для убедительности длинными ресницами. – Говорит, что он потомственный маг. Его род основан в девятом веке, представляешь? – Она тонко улыбнулась: ей уже довелось на своём девичьем веку повидать всяких разных аристократов духа, в том числе таких, которые, не обинуясь, возводили свою магическую линию прямиком к фараонам или к этрусским жрецам.

- А имя его магического первопредка - Белорг, - томно зажмурившись, она подхватила малинку-ягодку кончиком ложечки и скушала её, облизнувшись, как кошечка. – У него от предка сохранились волшебные книги. Девятого века. В чёрную кожу переплетённые.Старые, огромные. Говорит, даже "Книга Чёрного Дракона" есть.

- Это вряд ли, - авторитетно сказал Паша. – "Чёрного Дракона" точно ни у кого нет. - Ты скажи, - Паша с сомнением посмотрел на супругу, - он совсем мошенник или что-нибудь всё-таки может?

- Я думаю, может, - решила Настя. – Знаешь, в этих маленьких русских городках... там же все маги и колдуны природные. Бабки там всякие старые... они ещё что-то помнят. Ну, конечно, про девятый век – это чушь. Но какая разница?

- Вообще, он, конечно, мощный природный целитель, - солидно объяснил Паша. – У него личная энергетика сильная. Только невежественный очень. Ну это мы поправим. Короче, едем.

- А мы-то ему зачем? – подал голос и я.

- Ну такой расклад, - насупился Паша. – Он собирается открыть у себя эзотерическую школу. Некоммерческое предприятие "Чёрный Тарот". У него уже печать есть. Со свастикой, - добавил он. – И со звездой еврейской... шестиконечной. Ну сам знаешь, она не еврейская на самом-то деле, а олицетворяет взаимопроникновение двух планов...

Я почесал затылок. Могендовид и свастика на официальной печати мне всё ещё казались чем-то не вполне приличным.

- Конечно, плохо, что он чёрный маг, - Паша почесал нос, - хотя все эти деления для профанов. Магия едина, свет и тьма – это две разные стороны Силы.

Про Силу Паша знал всё: не так давно ему посчастливилось посмотреть три серии "Звёздных Войн", недавно привезённых в Москву. Стоило ему это двухдневного стояния в чудовищнейшей очереди за билетами. Но дело того стоило: с сеанса он вернулся совершенно счастливый, хотя и малость спавший с лица.

- Он сюда в Москву приехал, чтобы подучиться. И за литературой. Вышел на Николая Игоревича, потом на нас. Он нас приглашает прочитать курс лекций по оккультным наукам. Билеты и кормёжка за его счёт. Жить будем у него. Ну и по десять долларов за лекцию. Поди плохо?

- А что мы там будем читать? – наивно спросил я. Разумеется, какие-то оккультистские книжки я читал (тогда этим только ленивый не увлекался), но не более того.

- Оссподи, Вадик, - оторвалась от созерцания пустого блюдечка Настя, - ну что ты прям как маленький? Они же там дикие совсем, в этом Рождественске. Ну, почитаешь им там что-нибудь... Про Платона можешь сказать что-нибудь?

- Могу, - вздохнул я. Отпираться было глупо: в ту пору я намеревался поступать на философский факультет МГУ, и по такому случаю освоил некоторое количество профессиональной литературы.

- Ну вот. Дашь им, что-ли, курс элевсинских мистерий... Или нет, попроще надо быть. Назовём "Античная эзотерическая традиция". Античная философия вся насквозь мистична, да? Про теургию им расскажи обязательно. Им понравится.

- Я не очень в этом разбираюсь, - промямлил я, уже наполовину убеждённый десятью долларами. Тогда гнусное слово "баксы" ещё не вошло в обиход. "Зелень" была нечастой гостьей в кошельках простых москвичей, и ценилась дорого.

- И ещё, - добавил Паша, - про эзотерическое христианство что-нибудь надо. Они это любят, - с полной уверенностью сказал он про неведомых нам рождественских слушателей. – Вадим, ты можешь что-нибудь про эзотерическое христианство рассказать?

Я когда-то открывал Штайнера, в чём и признался.

- Вот и отлично, - обрадовалась Настя. – Всё, хватит трепаться. Паша, звони Олежеку. Он, небось, у Иры...

Ира была Настиной подружкой, тоже девочкой из оккультистских кругов. Она увлекалась тантрческой магией (по-русски это называется "слаба на передок"), и охотно приютила мага из Рождественска, соблазнённая рассказами о его тантрических достоинствах. Так что, скорее всего, искать мага надо было у неё.

Ира оказалась на месте, и сообщила (разумеется, после продолжительного щебетания с Настей), что маг Олежек полчаса назад ушёл закупаться профессиональной литературой, но, как только он придёт, она ему сообщит. Дальше снова пошёл щебет и шелест – так что, когда Настя, наконец, оторвалась от трубки, я уже собрался уходить.

- Да погоди, Вадик, посиди, он вечером придёт, - бросила мне Настя. – Паша, представляешь, она говорит, он её сначала... – дальше следовал монолог, не представляющий никакого оккультного интереса, но по-своему любопытный. Дослушав до конца, я почувствовал невольное уважение к магу: если он действительно так крут то, наверное, и "Книга Чёрного Дракона" ему не очень-то надобна для простого житейского счастья.

Маг объявился часов в десять, когда я уже совсем-совсем засобирался домой, к беременной супруге и домочадцам.

Оказался он молодым, довольно-таки симпатичным парнем типа "кровь с молоком". Его приятное, не лишённое следов умственной работы, лицо обрамляли развесистые чёрные кудри. Никакой чёрной ауры вокруг него было незаметно, и древнего ужаса за ним не ощущалось.

Он вежливо поздоровался, плотоядно взглянув на Настасью (та заметила, но виду не подала), познакомился со мной (немедленно перейдя на "ты"), и, решив, что смысл мероприятия и так ясен, а согласие на наше участие подразумевается само собой, расположился в самом удобном кресле, и начал рассказывать детали.

- Я открываю не просто школу магии, - вещал он, - а крупный эзотерический центр. Маги нашей линии (тут он сладко зажмурился – видимо, эта фраза доставляла ему удовольствие) впервые решили выйти в мир с нашим учением. Ну, в общем, надо, чтобы всё было солидно. Я тут книжки купил кое-какие полезные, - он показал на увесистый пакет, набитый литературой. Сверху лежал Папюс, "Практическая магия". Ниже угадывалось что-то типа "Открытия третьего глаза".

- Но, конечно, не в книжках дело. Мы будем обучать людей использованию магической энергии, - он наградил Настю ещё одним плотоядным взглядом, много выразительнее прежнего. Паша слегка наёжился: ему это всё не очень-то нравилось. Правда, Настина верность была проверенной: вряд ли она, отвергнув липкие объятия издателей и критиков, стала бы бросаться на шею провинциальному красавчику.

- А правда, что у тебя есть магические книги девятого века? – встряла Настя. – Ты в прошлый раз говорил...

- Есть, конечно, - маг Олежек сдвинул кустистые брови, - но вообще-то, ты не очень про это болтай... За этими книгами многие охотятся, в том числе маги, более сильные, чем я, - сообщил он, понизив голос. – Ну ладно, мы тут все свои, вы можете знать. А так вообще молчите про это. Есть книги. Может быть, покажу. Когда на месте будем.

- Тогда зачем тебе Папюс? – осторожно спросил я, косясь на пакет.

- Ну что я, дурной? Буду этим идиотам высшую магию давать? Там каждое заклинание, если правильно всё сделать, может полгорода разнести. Я на свою карму такую ответственность брать не могу, - сказал он тоном высокопоставленного чиновника, которому предложили выступить по телевизору в голом виде. – Хватит с них и Папюса, - решительно закрыл он тему. – И вообще, в магии главное – воля мага. Если Настоящий Маг скажет "колдуй баба, колдуй дед, колдуй серенький медведь", то это сработает как крутейшее заклинание... Всё определяется волей, - заключил он, и по лицу его было видно, что на сей раз он говорит то, во что сам верит безусловно.

И тут же продемонстрировал истинность своего учения, достав из кармана билеты на поезд.

- Завтра едем. Вы свои дела быстро заканчивайте. Занятия во уже начинаются. И с курсами определитесь, что читать будете. Надо чтобы солидно всё было, не фигня какая-нибудь, - добавил он.

На прощание он подкрепил свою волю мага десятью долларами аванса на нос.

Это окончательно решило дело – на следующий день мы уже тряслись вчетвером в промёрзшем поезде до Рождественска...

(продолжение следует)

Вадим Шимонаев специально для Портал-Credo.Ru


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования