Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
27 мая 13:33Распечатать

Вера Земскова. ДВЕ СТОЛИЦЫ РОССИИ: К СПОРУ ЗА ДУХОВНОЕ ПЕРВЕНСТВО. Мощи св. Александра Невского как translatio Hierosolymi из Владимира в Петербург


Обстоятельства перенесения столицы из Москвы в Петербург давно потеряли историческую или политическую актуальность, но представление об особом положении Петербурга живёт в сознании жителей России. Никакие объяснения ("бывшая столица Российской Империи", "культурный центр", "город-музей") не могут вполне адекватно отобразить глубину интуитивного представления о том, что есть Петербург. Значит, настоящее объяснение следует попробовать поискать в области более иррациональной. На наш взгляд, для понимания места Петербурга в "космосе" России большое значение имеет Александро-Невская лавра Петербурга, полное название которой - "Свято-Троицкая Александро-Невская" - соединяет два имени – Св. Троица и Александр Невский.

Прежде всего следует разобраться, почему главный собор лавры (заложен царём Петром в 1716 г.) освящён во имя Св. Троицы. Считается, что Санкт-Петербург был основан 16 (27) мая 1703 г. на Троицу – в этот день А.Д. Меншиков основал в устье Невы крепость. Нигде в литературе не встречается ссылок на описание этого события или документального его свидетельства, но это мнение прочно закрепилось во всех книгах по истории города на Неве (см., например: П.Н. Петров. История Санкт-Петербурга с основания города до введения в действие выборного городского управления по учреждениям о губерниях. 1703-1782 (СПб. 1884)).

Подтверждение легенды об основании города в день Св. Троицы видят в посвящении первой церкви в Петербурге (Троицкой), заложенной после взятия Выборга 13 июня 1710 г. и освященной на Троицу в 1711 г.; но научным доказательством таковое совпадение само по себе быть не может.

Завоевание же Выборга имело прямое отношение к основанию Александро-Невского монастыря: Пётр дал согласие на представление А.Д. Меншикова об увековечении памяти святого князя (мы опускаем описание участия А.Д. Меншикова в основании Александро-Невского монастыря: оно было решающим как инициатора. Св. Александр Невский был небесным покровителем Меншикова. В советской литературе писали, что он был движим только желанием укрепить собственный престиж. Вряд ли это так, если охватить весь масштаб этого события).

Сам Пётр с рождения связан с праздником Троицы. Он родился 30 мая 1672 г., через несколько дней после Троицы (согласно современным подсчетам, этот день приходился на среду Троицкой недели). Младенца обмерили, и в меру его роста вырезали доску, на которой был написан образ Св. Троицы и апостола Петра, в честь которого был назван и крещён царевич, позже, на праздник святых Петра и Павла.

Название Петербургской лавры "Свято-Троице-Александроневская" - совершенная калька с названия Свято-Троице-Сергиевой. И расположен Александро-Невский монастырь по отношению к Петербургу почти так же, как Троице-Сергиев к Москве: за городской чертой. То есть Александро-Невский монастырь в известной мере повторяет топографию Москвы. Если сравнивать архитектурные комплексы двух монастырей, то можно заметить, что оба представляют огромные мартирии - специальные постройки для положения мощей мучеников. Мартирии в древности строились вне города и понимались как нечто отличное от обычной церкви (см., например: A. Grabar, Martyrium. I (P. 1946) 315-316). Каждый мартирий есть модель Гроба Господня, расположенного вне стен Иерусалима. Особенно много сохранилось мартириев, бывших когда-то за городом, но теперь уже расположенных в черте города, в Риме; мартирием была когда-то и ватиканская базилика св. апостола Петра (об этом ниже). Исследователи уже обращали внимание на то, что некоторыми современниками Петербург понимался как "святая земля"; по нашему мнению, объяснение следует искать именно в указанном семантическом ряду (Ю. М. Лотман, Б. А. Успенский, Отзвуки концепции "Москва – третий Рим" в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко) // Художественный язык средневековья (М. 1982)).

* * *

Можно проследить, как однажды принятое решение увековечить в новом городе память о святом князе Александре Невском стало проводиться последовательно и неотступно. В июле 1710 г. Пётр сам осмотрел место для строительства монастыря. В ноябре того же 1710 г. митрополит Новгородский Стефан (Яворский) указал включить в отпуст при богослужении имя святого Александра Невского как молитвенного предстоятеля за Невскую епархию.

В советской литературе по архитектуре Ленинграда-Петербурга, основанной в целом на историографическом методе 1950-х гг., было принято твёрдое мнение, что выбор места для монастыря определило предположение, что именно здесь 15 июля 1240 г. произошла Невская битва – битва Александра Невского со шведами. Дореволюционная литература, наоборот, не сомневалась, что строителям было известно указание летописи, что битва произошла у впадения Ижоры в Неву, и Ижору они не путали с Черной речкой (прежнее название Монастырки). Так что выбор места не был связан обязанностью блюсти историческую точность. Само же затеянное дело строительства обители имело более независимое и широкое содержание и символику.

Но, безусловно, что совпадение места, где русские победили шведов в XIII в., и новой столицы, которая становилась таковой в результате победы над Швецией, повлияло как на самое оформление почитания св. Александра Невского на новом месте, так и изменило самый образ святого князя.

Его мощи, доставленные в Шлиссельбург ещё осенью 1723 г., оставались там до 30 августа 1724 г. – дня заключения в 1721 г. Ништадтского мира со Швецией, дня окончания Северной войны. Тогда, в 1721 г., было установлено праздновать "торжество сие в вечное воспоминание благодеяний Божиих, сим миром приобретённых, церковно и граждански 30 августа, яко в день, в который подписан мирный трактат", - т. е. Ништадтский мир принимался за точку отсчета нового исторического времени.

Соответственно этому, и образ св. Александра Невского был существенно трансформирован. 15 июня 1724 г. Синод постановил ко дню перенесения мощей написать икону св. Александра Невского, но в великокняжеском платье, а не в иноческом, как до этого всегда изображался князь, принявший постриг перед смертью; и было запрещено отныне изображать его иноком. Такая перемена как будто задала образец для всех будущих русских императоров: они все были военными, церковная составляющая облика и идеала московских царей исчезла.

В 1722 г. было приказано изготовить 40 орденских крестов Александра Невского (правда, первые награждения состоялись только при Екатерине I в 1725 г.). Девиз ордена - "За труды и отечество" - указывал на исключительно светское патриотическое содержание заслуг.

Также в 1722 г. архимандрит строящегося монастыря Феодосий (Яновский) ездил во Владимир для освидетельствования в Богородице-Рождественском монастыре мощей св. Александра Невского. 29 мая 1723 г. Пётр, будучи в лавре, приказал их перенести. 30 июня 1723 г. Синод постановил совершить перенесение их по примеру перенесения из Соловецкого монастыря мощей святителя Филиппа в 1652 г.

Очень быстро И. Зарудным был сооружен ковчег для мощей. Было постановлено нести ковчег людьми, с переменою, - т. е. на руках, не пользуясь какими-либо средствами передвижения. Его несли одновременно около 150 человек. Несли все - крестьяне, офицеры, шляхетские жены и дети, - весь народ участвовал в перенесении мощей св. Александра Невского. По рассказам очевидцев, сам Пётр управлял яхтой, на которой мощи перевозились из Шлиссельбурга. Он же вместе со знатнейшими лицами государства внёс их в монастырь. В тот же день была освящена церковь во имя св. князя Александра Невского.

Сам выбор средства передвижения, подчёркивающий меру важности события, и вовлечение в дело народа из всех сословий напоминает описание перенесения Ковчега Завета царями Давидом и Соломоном (2 Цар. 6 : 13-15; 3 Цар. 8 : 1-5). При этом следует заметить, что мощи митрополита Филиппа в 1652 г. были перенесены по инициативе будущего патриарха Никона, в то время митрополита Новгородского. Если вспомнить огромный архитектурный комплекс Нового Иерусалима под Москвой, в котором патриарх Никон попытался воспроизвести модель Святой Земли, можно заключить, что признаки сходства с Ветхим Заветом при перенесении мощей св. Александра Невского неслучайны, выбор образца для подражания был вполне сознательным.

Перенесение Ковчега (по-другому именуемого Сионом, Иерусалимом), или translatio Hierosolymi, - обычное начало священной (христианской) истории любого народа. Перенесение может повторяться при смене столиц в уже христианском государстве, когда смена главного города понимается как начало нового исторического этапа. Владимирская икона Божией Матери дважды служила Ковчегом – в 1169 г. её перенёс из Вышгорода во Владимир князь Андрей Боголюбский, а в 1392 г. икону забрали из Владимира в Москву.

Если бы в Петербург перенесли эту главную святыню Москвы, то получилась бы нормальная последовательная замена старой столицы на новую. Обращение во Владимир, получение освящения новой столицы не из последней столицы, а из бывшей прежде создало парадоксальное положение: две равноправные столицы в одной стране. "Старый" ковчег (Сион) находится в Москве до сего дня (хотя его выдворение из Успенского собора исказило священную топографию Москвы), - следовательно, равенство столиц сохраняется, Москва и Петербург – как бы дети одной матери, различающиеся только возрастом, но не правами.

Самое любопытное, как литургически "грамотно", если так можно выразиться, был оформлен разрыв с Москвой (перед этим теряют изрядную долю силы весьма верные замечания о сознательном ритуальном осквернении Москвы и всего старого уклада, производившемся Петром (балаган на Красной площади и пр.) (Лотман, Успенский. 240)).

* * *

Не сохранилось документов, кроме технических, о проектировании и строительстве зданий Александро-Невской лавры. В рассуждении о Троицком соборе лавры мы можем основываться только на его архитектуре, иконографии и некоторых исторических событиях, с ним связанных.

При закладке собора 30 августа 1778 г. в основание его был положен ларец с мощами апостола Андрея - апостола Русской земли, как бы двойника апостола Петра для русских и вообще северных земель. 30 августа 1790 г. на освящении собора перед императрицей Екатериной II несли предмет, невиданный ни в великокняжеских, ни в русских царских регалиях, - жезл Александра Невского. Жезл Моисея всегда присутствовал в царских выходах в Константинополе. Здесь важна, как нам кажется, не столько параллель с византийскими императорами, сколько с предводителем избранного народа Моисеем. На фасаде Троицкого собора расположены рельефы работы Ф. Шубина. Они изображают: над главным входом под портиком жертвоприношение Соломона при освящении Храма — детали Храма похожи на детали портика самого Троицкого собора, слева от портика – дарование Завета Моисею на горе Синай, справа – явление Бога Моисею в горящей купине. По раннехристианской пластике IV-V вв. известно, что в Риме Моисей и апостол Пётр понимались как равнозначные фигуры священной истории. Сохранилось несколько саркофагов с переходом через Чермное море, где вместо Моисея предводителем народа изображается апостол Пётр, и других памятников, на которых по сюжету должен быть Моисей, но изображается Пётр.

Написано уже достаточно об аналогиях между Петербургом и Римом, даже название города можно переводить и как "город святого Петра" и как "святой град Петра". Находят много сходства в планировке и архитектуре Рима и Петербурга. Русская архитектура второй половины XVIII в. вообще ориентировалась на Рим. Доходило до смешного: Потёмкин просил архитектора сделать собор в Екатеринославле похожим на собор ап. Петра в Риме, только "пустить его на аршинчик подлиннее" (Д. Б. Бархин, О религиозных основах и прообразе архитектурной композиции Большого Кремлёвского собора архитектора В. И. Баженова (1737 (1738)-1799) 3-4 (http://www.archi.ru)).

Удивительно, что в списке построек, в которых видят прямое отражение римского собора Петра, нет Троицкого собора Александро-Невской лавры (для Петербурга таким аналогом называют Казанский собор). Это не просто неверно, но как раз о Троицком соборе можно говорить как о классической западной базилике вообще (единственной, как ни странно, в Петербурге) и, с учётом влияния местных возможностей, как о реплике именно базилики апостола Петра в Риме.

Троицкий собор повторяет все обязательные детали базилики полностью. Это трёхнефное помещение со средним возвышающимся нефом-фонарем (и, соответственно, ломаной, четырёхскатной крышей), с трансептом, одной апсидой. Не соблюдена только одна деталь: потолок собора не стропильный деревянный, а каменный сводчатый. Но базилики с деревянными потолками в Европе тогда уже не строили. Присутствуют также две башни, характерный признак именно западной базилики. В римской базилике Петра они тоже были до перестройки Браманте. Близко сходство членения стен и купола с фасадами с базилики ап. Петра. Параллели многоцветному мраморному декору интерьера Троицкого собора также можно найти только в Риме.

Несмотря на то, что воплощение в Троицком соборе указанной параллели между Римом и Петербургом не проговаривается в научной литературе, она тем не менее ясно видится и чувствуется. И тому есть поразительное свидетельство. Год назад лавра сделала новую сень над мощами св. Александра Невского. Её образуют колонны - почти копия колонн балдахина ап. Петра в Риме. Эти колонны носят название Соломоновых. По легенде, колонны Иродова храма были принесены в Рим в качестве трофея после разрушения Иерусалимского храма. Легенда еще более приподняла их значение, указав, что они принадлежали ещё храму Соломона. Двенадцать таких колонн находились в базилике ап. Петра и послужили Бернини образцом для создания балдахина над так называемым "местом апостола Петра".

Подводя итог, можно сказать следующее. Мощи св. Александра Невского стали Сионом (Ковчегом Завета) для новой столицы и, шире, для нового периода русской истории, начавшегося с Петра I. Изменение древнерусского идеала святого князя – воина и схимника – на новый задало образец всему периоду русской истории с начала XVIII в. Тем не менее, местоположение монастыря указывало на то, что основные понятия о священной истории и о священном пространстве сохранились, причём в полном объёме: когда-то базилика Петра также располагалась вне стен Рима и представляла собой классический мартирий (R. Krautheimer, Corpus Basilicarum Christianum Romae. Vol. II (City of Vatican 1962) 58 (Monumenti Antichita Cristiana. Pubbl. dal Pontificio Inst. di Archeologia Cristiana. II ser.)). Образ св. Александра Невского был соединён с образом апостола Петра, и на месте упокоения его вырос грандиозный памятник – новая базилика апостола Петра, повышая статус города до вселенского. Но и это не было пределом - сам Троицкий собор понимался как Иерусалимский храм.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования