Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
08 октября 17:17Распечатать

Владимир Можегов. ОТ ВОЙНЫ К ВОЙНЕ. Альтернативы безумию на пороге 1939 года не оказалось. Анализируя сегодняшнее состояние дел, приходится констатировать: ничего не изменилось.Часть I


1. Первого сентября 2009 года мир отмечал семидесятилетие начала Второй Мировой войны. Эта дата стала толчком к настоящей "мировой войне" в нашем информационном пространстве. Немало масла в огонь подлила резолюция ОБСЕ, приуроченная к годовщине подписания пакта Молотова-Риббентропа и поставившая на одну доску гитлеровский и сталинский режимы. Мгновенно вспыхнувшая информационная война, выплеснувшая наружу клубки тлеющей ненависти и незабытых обид, показала, насколько эфемерна и зыбка основа, на которой держится наше общество. Спустя две недели, 17 сентября, Польский сейм осудил агрессию советских войск, последовавшую за подписанием печально известного пакта, на что последовала новая обиженная реакция российской дипломатии. И так дальше, дальше, дальше…

Похоже, мы действительно вступили в полосу трагических дат, каждая из которых (особенно, в ситуации, когда вся прежняя парадигма политического мироустройства оказалась сломана) чревата новыми конфликтами, готовыми вспыхнуть в любой момент. Словно сталкеры по Зоне, мы вынуждены брести сквозь эти даты, как по минному полю былых ран и грехов, незалеченных, нераскаянных и кровоточащих.

Мир воистину стал постмодернистским. История будто и вправду кончилась - и теперь предстает нам единым недоразгаданным текстом, каждая глава которого бурлит неутихающими страстями. Словно старик, исчерпавший свое будущее, человечество смотрит назад, живя отголосками былых битв – киноэпосами (от Троянской до Второй Мировой), виртуальными, информационными войнами, разжигая в своём износившемся сердце былые страсти …

Человечество – старик. Но миру свойственно обновляться (греки верили, что мир обновляется каждые сто десять лет). Подрастают новые поколения, и какое наследство им передаст ветхий мир? Словно тень отца Гамлета – лишь вечные заклятия мщения? И если клубок огня, которым вечно беременно его ветхое сердце, вырвется из него, зажигая все кругом, истертая ткань мироздания начнет рваться сразу по всем швам… А впереди нас ждут ещё 1913, 1914…1941, 1943, 1945 годы. И, наконец, самый угловой и опасный для нас – 1917 год…

2. Войны, пусть пока и не такого масштаба, как в ХХ веке, всё-таки полыхают. И значение их нельзя недооценивать. Всего год прошел с грузинской войны. Несколько дней боевых действий, две сотни убитых – по меркам ХХ века – почти ничего. Но год, прошедший с этого конфликта, уже начинает раскрывать всё его грозное значение.

Война 2008 года завершила то тотальное разрушение политической системы послевоенного мира, начавшееся ещё в день 9.11 и иракской войны. Признание Абхазии и Осетии завершило разрушение системы международного права, острейшим кризисом которого стало ещё признание Косова. Война в Грузии, таким образом, возвестила конец ялтинского мира. А разразившийся вскоре на обломках миропорядка и права экономический кризис стал лишь наглядным, вещественным воплощением мирового кризиса смысла (теперь экономика просто в центре, объединяет нас вместо Церкви, – как заметил поэт).

Война – это всегда поражение, прежде всего, нравственное. И ситуация, приведшая к грузинской войне, конечно, неоднозначна. Слишком много всего сгустилось в этом гнойнике, пока он, наконец, не прорвался нервным срывом на почве долгого эмоционального стресса. То, что творилось в темных закулисных глубинах, мы вряд ли скоро узнаем. Зато у нас всегда перед глазами вход и выход из этого "черного ящика". И то, что мы могли наблюдать – как истерическая неуравновешенность грузинского президента разбудила драконов на дне "русской души", вполне красноречиво раскрывает эволюцию и этой, и всякой войны.

Но больше того. Россия в Осетии заглотила метафизический крючок, подобный тому, на который Америка попала в день 911. И как Америка не смогла (такова уж её природа) ответить иначе, чем ответила, так не смогла иначе ответить и Россия (такова уж наша природа). И как война в Ираке необратимо перевела стрелки мира с точки "конца истории" на рельсы "столкновения цивилизаций", так демонстрация имперской мощи в Осетии, а затем сладко-мстительное (получите за Косово!) признание сепаратистских республик необратимо перевели "русскую цивилизацию" на рельсы нового мирового противостояния.

Всё это красноречиво явила уже первая годовщина войны, обрушившая на наши головы девятый пропагандистский вал. Допускаю, что традиционной брутальности и идиотизма здесь было больше, чем умысла. Просто, затаив обиду за "информационное поражение" прошлого года (мы, мол, реальную войну выиграли, а информационную – проиграли), власть дала отмашку, и кремлевская журналистская братия принялась отрабатывать заказ с таким энтузиазмом, что прямо ввергла наше информационное пространство в 30-е годы прошлого века. И по тому самозабвению и эйфории, с которой центральные каналы (с энтузиазмом первых пятилеток) гнали свою пропагандистскую машину, буквально из ничего творя историю нового тоталитарного мифа, становилось ясно: наш паровоз снова летит вперед, к разрушенному мосту, и ничто его уже не остановит. Весь этот непомерный выброс абсурда имел, казалось, лишь одну цель – убедить даже мертвого, что наше окончательное возвращение в советскую реальность (а равно и заход на новый круг метафизического безумия) состоялось.

Да, наша власть и традиционно жадная толпа вкруг её трона ведут себя, мягко говоря, безответственно. Но разве не так же точно было при Брежневе? При Сталине? При Муссолини? Кто там думал о том, что будет через несколько лет? Всё шло, всё свершалось вокруг как бы само собой, массовым, так сказать, бессознательным...

Вспомним начало первой русской революции. Идеалиста и авантюриста попа Гапона, страдающего о тяжкой ноше несчастного народе и лелеющего в глубине сердца блистающие честолюбивые мечты. Вспомним, что и первым выстрелом нынешней пропагандистской "Авроры" стал сугубо правоверный фильм архимандрита Тихона (Шевкунова) с многозначительным названием "Гибель империи". И как всего за какие-то полтора года с этого символического старта машина набрала полные обороты, и в августовские дни 2009 года котел вскипел…

Как будто завершая целый круг развития, телевидение снова становится адекватным само себе, возвращаясь к памятному своему началу – выступлению Адольфа Гитлера на Берлинской олимпиаде 1936 года, возвестившему рассвет ТВ-эры – эры тотальной иллюзии и спектакля, эры постмодерна…

Телевидение – столп постмодерна. История – текст, карма, которую мы вынуждены нести за собой так, что каждый шаг заставляет колебаться всю толщу истории. При том, что среди тех, кто (от нашего, разумеется, лица) свершает эти шаги – наши лидеры и ее идеологическая обслуга – не то, что гениев не видать, но и просто приличных, адекватных людей раз два и обчелся. Всё та же мерзость запустения в коридорах власти, всё те же страх и малодушие, всегда и везде побеждающие в народе и интеллигенции – так было так и будет …

А какой эффект и продолжение могут иметь маленькие победоносные войны? Вот лишь маленькая живая зарисовка к тому. Абхазская Церковь, объявив о своем разрыве с Грузинской, поставила Русскую Церковь перед дилеммой. Признать Абхазскую Церковь – значит вторгнуться на чужую каноническую территорию (главный аргумент РПЦ МП в вопросе независимости Украинской Церкви). То есть, признать Абхазскую Церковь – значит вконец испортить отношение с Грузинской и в ближайшей перспективе потерять Украинскую… А не признать – значит, просто оставить её вне всякого церковного общения, бросить на произвол судьбы. Тупик. И чем дальше, тем больше и глубже всё будет увязать в подобных тупиках, пока очередной гордиев узел проблем не разрешится мечом очередной войны.

Так, независимость Косова и Абхазии водружены сегодня как первые краеугльные камни нового мирового противостояния. Но чтобы понять, что нас может ожидать завтра, необходимо внимательно взглянуть на то, как все это происходило вчера.

3. Основания Второй Мировой войны были заложены ещё версальским миром, ставшим, в свою очередь, итогом, быть может, ещё более безумной (и, несомненно, более бессмысленной) бойни. Результатом Первой Мировой стало крушение европейских империй, катастрофа русской революции, национальное унижение и последующее нацистское "возрождение" Германии, образование государств-осколков (Польша, Чехословакия, страны Балтии) между двумя тоталитарными монстрами.

Сам мир неудержимо менялся. На смену разваливающимся империям (территориям, связанным остатками христианских смыслов) приходил мир враждебных друг другу (модернистских и антимодернистских) идеологий. Взаимные обиды, оставленные Версалем, наливались кровью и одевались плотью. Раскол Европы становился безнадежным настолько, что ни о какой "системе общей безопасности" уже не могло быть и речи. Страны бывшей Антанты и СССР не верили друг другу, поляки и прибалты боялись СССР ещё больше Гитлера (при том, что, к примеру, режим Польши имел в то время с Гитлером вполне теплые отношения на почве общей "любви" к евреям и коммунистам). В то время Сталин, попыхивая трубкой, уже плотоядно посматривал на пригожую Европу, а Гитлер, полный решимости "отомстить Западу", присматривался к преображающемуся на глазах в подобие фашистского государства Советскому Союзу, как возможному тактическому союзнику.

А что же демократии? Конечно, они вели себя гораздо более цивилизованно. Они не рвали зубами чужие территории, как тоталитарные драконы. Они лишь тихонько сдавали и отворачивались, обещали помочь и не помогали. Такова история Мюнхенской сделки.

Всё здесь (во время, до, и после) дышало малодушием и эгоизмом. И то, как украдкой, в час ночи 30 сентября 1938 г. подписывали договор за закрытыми от чехов дверями. И как потом дожимали чешского президента Бенеша, заставляя его принять условия сговора без согласия Национального собрания. Все, что ясно и выразил Чемберлен, сказав знаменитое: "Сколь ужасной, фантастичной и неправдоподобной представляется сама мысль о том, что мы должны здесь, у себя, рыть траншеи и примерять противогазы лишь потому, что в одной далекой стране поссорились между собой люди, о которых нам ничего не известно"…

То же являли и результаты сделки. Уже 1 октября 1938 года покровительствуемая Гитлером Польша предъявила Чехии ультиматум, который чехи при стыдливом молчании Европы вынуждены были принять. Следом, подзуживаемые Германией, и при том же напряженном молчании, заявляют о своей автономии Словакия и Подкарпатская Русь. Затем подключается Венгрия, спеша урвать свой кусок. Уже через полгода Чехословакию обглодали до косточек, и в марте 1939 года Гитлер презрительно и уже без слов забрал оставшийся от нее огрызок. Вот так центрально-европейскую страну с крупнейшей военной промышленностью и одной из самых развитых экономик насиловали на глазах у всей Европы. Безукоризненным резюме этого скандала, называемого до сих пор Мюнхенским договором, навсегда останется фраза Черчилля, припечатавшая Даладье и Чемберлена: "Вы выбирали между войной и позором. Вы выбрали позор и получили войну".

Можно спорить о вкусах (что лучше – вежливое предательство или варварское людоедство), приводить аргументы в пользу внешней презентабельности Мюнхенской сделки в сравнении с пактом Молотова-Риббентропа, но то, что в моральном плане они мало чем уступали друг другу, кажется, ясно. И в этом смысле обе сделки стали "необходимым и достаточным" условием разразившейся вскоре войны. Справедливым и единственно возможным разрешением теоремы о всеобщей нравственной несостоятельности тогдашней европейской политики (или человека в принципе, говоря языком христианским)…

Точный ученый может
Взвесить все наши грехи
От лютеровских времен
До наших времен, когда
Европа сходит с ума;
Наглядно покажет он,
Из какой личинки возник
Неврастеничный кумир.
Мы знаем по школьным азам:
Кому причиняют зло,
Зло причиняет сам…
писал Уистен Хью Оден в стихотворении "1 сентября 1939 г."

Тоталитаризм был действительно "вкусом эпохи", как замечает один современный публицист (милитаристские режимы Италии, Испании, французский режим Виши, антисемитский режим Польши и т.д.). Справедливо и то, что знак мамоны, под которым совершал свои сделки с совестью "олигархический капитализм" Запада, оказался не более состоятелен звезд и свастик тоталитарных режимов. И подходя рационально (из геополитических и иных соображений), возразить здесь, в сущности, нечего. И не здесь ли совершается мистический выбор души, не отсюда ли начинает поднимать голову наш новый сегодняшний тоталитарный дракон?

И единственное, что можно сказать здесь по существу, это повторить вывод Томаса Элиота, выразившего потрясение европейских интеллектуалов мюнхенской сделкой в известном эссе "Идея христианского общества", написанном на пороге Второй Мировой войны: ни то, ни другое – не христианство...

О своих серьезных сомнениях в основах цивилизации, оказавшейся на одной доске с Гитлером: "У нас не нашлось идей, которые мы могли бы или подчинить, или противопоставить идеям, противостоящим нам".

Каковы действительные цели и "идея" нашего общества? "Было ли центром нашего общества, всегда уверенного в своем превосходстве, честности... нечто более ценное, чем скопище банков, страховых компаний и промышленных предприятий, были ли у него более существенные интересы, чем... интерес к поддержанию дивидендов?" И так ли в таком случае святы принципы демократии, как мы привыкли считать – спрашивает Элиот, потрясенный мюнхенским сговором, говоря о "новом и неожиданном" чувстве унижения, от которого "так и не смогли оправиться" многие люди в Европе.

"Конечно, в известном смысле Британия и Франция демократичнее Германии, однако, с другой стороны, защитники тоталитарной системы могут представить вполне веский довод: то, что мы имеем, — не демократия, но финансовая олигархия", – замечает Элиот. Тоталитарные и демократические общества гораздо ближе друг к другу, чем кажется, и либерализму совсем не так трудно "вымостить дорогу для того, что представляет собой его собственное отрицание". Наше единственное "фундаментальное возражение фашистской доктрине заключается в том, что доктрина эта языческая". Но... это возражение вполне может быть отнесено к нам самим... Где же тогда водораздел? "Он проходит не между тоталитарными и демократическими режимами, а между обществом языческим и христианским как единственной альтернативе безумию" (оказавшимся в итоге фантомом, ибо никакой христианской идеи противопоставить фашизму демократии так и не смогли).

Альтернативы безумию на пороге 1939 года не оказалось. И, анализируя сегодняшнее состояние дел, приходится констатировать: ничего, увы, не изменилось ни с 1939 года, ни с 1913. И, как и прежде, единственной альтернативой христианскому обществу оказывается общество языческое, торжество которого (пусть и в разных обличиях – "секулярного либерализма" на Западе и "православной цивилизации" на Востоке) мы видим сегодня по обе стороны Европы.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования