Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
14 июля 14:36Распечатать

Михаил Моргулис. ОСТРОВ СВОБОДЫ – ВАСИЛИЙ АКСЁНОВ. В свободе он и ушёл в свободные небеса


Говоря о великих, всегда вспоминают их великие дела. И вспоминая о Василии Павловиче Аксёнове, будут вспоминать о его писательском диссидентском прошлом, об участии в легендарном альманахе "Метрополь", о его подписях в защиту гонимых, о его вынужденной, осуществлённой КГБ, эмиграции на Запад. Моё поколение, да и не только моё, будет вспоминать его ранние книги "Коллеги", "Звёздный билет", "Апельсины из Марокко", которые потом писатель назвал "детским садом", но в те серые советские годы это были университеты закамуфлированной свободы. Кстати, лучшим своим романом он считал не очень известный "Новый сладостный путь". Я же, среди многих книг, подаренных коллегами и друзьями, бережно храню "В поисках грустного бэби", не потому что там упомянуто обо мне, а оттого, что прекрасная грусть этого произведения не только об Америке, а о земном человеческом сердце, расколотом по всему миру.

Желание быть на стороне обижаемых было абсолютно органично для духовной структуры Аксёнова. Тут не следует забывать, что его мать - бывшая заключённая, прошедшая адовый круг сталинских лагерей, автор великой книги "Крутой маршрут"  Евгения Гинзбург. Слова Герцена "Если мы не стороне угнетенных, то становимся на сторону угнетателей" были его путеводителем в этом мире.

Но сегодня, прощаясь с ним, хочу вспомнить его просто, по-человечески. Ведь действительно, он был прекрасным и совершенно свободным человеком. Что не всегда случается у известных людей. В большинстве случаев писатель и его произведения не совпадают – писатель всегда хуже. Поэтому всегда советую – не соединяйте писателя с его мыслями, строчками и словами. Писатель почти всегда хуже написанного им. Но есть исключения. Такими людьми, совпадающими со своими книгами, были Виктор Платонович Некрасов ("В окопах Сталинграда") и Василий Павлович Аксёнов. Вот, на вскидку, несколько эпизодов. Вермонт, горный штат Америки. На пики гор нанизаны зефирные облака. В этом штате преобладает зелёное, здесь и сны, как горы, – чистые, пахнущие, таинственные. В Норвичском университете собрались многие русские писатели: Виктор Некрасов, Наум Коржавин, Юз Алешковский, Саша Соколов, Бахыт Кенжеев, Леонид Ржевский, Иван Елагин. К нам приезжает Василий Аксёнов с женой Майей. Зовём посидеть, испить, поесть. Нет – он, уставший, одевает "хемингуэевский" свитерок, тяжёлые ботинки - и уходит в горы. Через несколько часов возвращается потный, счастливый. Показывает нам на нахмурившую гору неподалеку: "Там был, наверху, смотрел оттуда, оттуда всё другое, оттуда всё кажется райским садом...".

В Вашингтоне они с Майей зовут нас с Татьяной к себе. Аксёнов поясняет: "Такой варёной кукурузы, как у нас, нигде не испробуете". И действительно, ту кукурузу помню до сих пор. И бифштексы были знатные, но кукуруза!... Как будто её варили в топленом молоке. Василий Павлович умиротворённо тихо говорил: "Вот вы евангелисты, против того, против этого, мол, всё это – грех... Но не каждый наш грех - это грех для Бога... Как и не каждое добро - добро для Бога... Но очень мне нравится жертвенность, сила веры, и то, что евангельские христиане не много говорят, а пытаются Библию реально применять в жизни... А совершенных нет нигде..". И мы вспомнили слова апостола Павла: "Все согрешили... Нет ни одного праведного среди вас...".

Колючий Сергей Довлатов однажды пожаловался, вот, мол, такой замечательный Аксёнов, назвал меня в газете "эмигрантским бытоописателем". Я промолчал, но поразился точности этих слов.

В Нью-Йорке был литературный вечер. Аксёнов читал щемящие строки, отрывки из записей. Было грустно. Я знал, он очень любит старый джаз. Мы пошли в джазовый клуб "Фитцджеральд". Старые джазмены импровизировали на музыку Эллингтона, Гленна Миллера. Он слушал, весь погружённый в эти одинокие звуки печали, в эти вздохи, вскрики, рождаемые в шёпоте джаза. По дороге домой, сказал: "А ведь они и о России играли, это же и Россия, и ваш мученик сапожник Даниил... (Он вспомнил рассказ из моей книги "Сны моей жизни", которую я подарил ему). Все они потеряли Бога, а идти больше не к кому... Всем нам..." И он как-то горько обернул толстым шарфом шею, и втянул в него прекрасную голову.

Я издавал журнал "Литературный Курьер". Там мы печатали цикл его статей "Зима тревоги нашей...". Он взял название у любимого им Джона Стейнбека. Говорил по телефону: "Тревожно, всегда тревожно... Завидую монахам, им не тревожно... А впрочем, кто знает?.. Ах, как здорово, если на земле станет побольше весны..."

Я собирался увидеться с ним в Москве. Не удалось, ах, как жаль, что не удалось. Так хотелось посмотреть в умные, насмешливые и всё понимающие глаза. Ах, Таня, Таня, Татьяна Николаевна, ещё одного замечательного не успели навестить перед дорогой. Успеют ли навестить нас, все, кто этого хочет. Есть расхожая, заштампованная фраза: "Снаряды падают всё ближе и ближе". Но она верная, ох, верная...

Теперь нашёл письмо, написанное в 1994 году: "... Когда-нибудь, Михаил, вспоминать писателей будут не только по книгам, а по их делам, которые они совершили во имя убывающей человеческой свободы. Писателей часто убивают из-за их любви к свободе, но путь свободы – это единственный прекрасный путь, уходящий в небо. Разве не об этом пути говорил Христос..."

Он написал "Остров Крым", а сам был замечательным островом свободы. В свободе он и ушёл в свободные небеса. Благословений в пути!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования