Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

В исторических тисках. Победа-45 и православные конфессии


Победа – слово непростое. В славянском, как известно, оно восходит к слову "беда". Иначе говоря, победа – это то, что после беды. В том числе и поражение (есть у этого  слова такое значение). Итак, можно сказать, отвлекаясь от современной семантики, что победа – это некое состояние, наступающее после большой беды. А уж триумф это или поражение – зависит от того, как сложится образ "избытия беды", преодоления горя в народном сознании. Поэтому будет правильнее отличать событие победы от идеологического факта Победы-45 или просто "Победы".

Для народа, прежде всего, для русского народа вторая Мировая война, точнее, ее русская кампания, стала отечественной в том смысле, в каком отечественным было сопротивление монголам (это хорошо почувствовал гениальный Эйзенштейн) или французам (тут уже поневоле придется вспомнить графа Толстого). Преодолевать эту беду пришлось долго и тяжко, да и едва ли можно сказать, что она преодолена до конца. Горе, принесенное войной, понятно – массовая гибель народа, разрушенные очаги, разбитые и несозданные семьи, сожженные или разоренные города... Но и кое-какие завоевания от войны были велики – мобилизация народа, рост народного духа и умаление страха (как ни неприятно это было товарищу Сталину). Победа, если она правильно отражена и воспета, может быть самым мощным средством консолидации народа. Для справедливости надо сказать, что и поражение может быть таким средством (да нередко и бывает). Издержки войны были велики – укрепился сталинский режим, половина Европы оказалась в "зоне советского влияния", а также начался предпоследний, предзакатный период существования советской утопии. Но для массы русского народа эти издержки были отдаленными и никогда не мешали смотреть на победу как на свое достояние. Именно завоевание народное, не столько даже власти или Сталина, сколько именно "мы дошли до Берлина".

Многие помнят жестокие строки Пушкина из десятой главы "Евгения Онегина". Эти строки не просто непатриотичны, они граничат, как сказали бы теперь атомные ура-патриоты, с "национал-предательством". Победа России во французской кампании и Венский конгресс обернулись внутренним поражением, приведшим романовский царизм с неизбежностью к мятежу на Сенатской, а затем и к последующим событиям – пробуждению Герцена, неистового Виссариона, а затем и всяких прочих "Союзов освобождения труда". Русские казаки еще ходили по улицам Парижа, а вольтерьянско-якобинский дух уже давно отравил российскую атмосферу. Западный сумрак опустился над русским полями.

Победа 1945 должна была принести с собой такой же эффект, и, умри Сталин раньше, "оттепель-перестройка" произошла бы раньше лет на десять. Последний этап существования советской империи начался не в докладе Хрущева на ХХ съезде – он начался у стен рейхстага. Сталин лишь с помощью своих лагерей и застенков лишь подморозил ситуацию. Победа несла с собой свободу. Со всем плюсами и минусами. И в этом ее главное достоинство для множества людей, празднующих ее независимо от симпатий-антипатий к покойной советской власти или к власти нынешней, которая во многом преемствует ей.

Православные русские конфессии можно легко классифицировать по степени их отношения к победе. Дело в том, что, как мы указали выше, победа-45 воспринималась как завоевание народом свободы, но в то же время она несла с собой последующую победу власти над народом. Этот печальный факт невозможно скрыть, так как он прямо влияет на отношение к победе различных направлений в русском православии. Сталинский режим просто воспользовался плодами народного подвига и "украл" его плоды, точнее говоря, народ в упоении подвига положил их к подножию советского истукана.

Как известно, в результате революции и гражданской войны народ оказался расколот на несколько частей. Самыми крупными частями были: основное ядро внутри государства, европейские эмигранты и дальневосточные эмигранты. Православные внутри СССР находились под давлением государства, и их взгляды определялись их участием в государственной жизни. Среди них выделяются конфессии, имевшие официальный статус, прежде всего воссозданный в 1943 г. Московский патриархат (РПЦ), худо-бедно разрешенная государством церковная деятельность которого в годы войны была на подъеме. Естественно, РПЦ МП приняла как участие в народном триумфе (в годы войны Церковь жертвовала средства на оборону, а некоторые священники воевали в Красной Армии), но была вынуждена усвоить и официальную риторику, разработанную в целях "заморозки" народа и "похищения плодов победы". Вечные огни, культ ветеранов, памятники и прочие элементы этой кампании вполне принимались и освящались (за некоторыми выразительными, но малочисленными исключениями) иерархами РПЦ МП.

Получившие некоторую свободу древлеправославные христиане (т.н. "старообрядцы"), прежде всего, поповцы Белокриницкой и Новозыбковской иерархий, а также поморцы (ДПЦ) восприняли долю общенародного триумфа. Достаточно заглянуть в послевоенные календари старообрядческих согласий - в них можно найти всю победоносную государственную риторику. Но на этом все и кончилось – в дальнейшем староверы участия практически не принимали и относились к государственной власти по-прежнему с предубеждением, что заметил уже А.И. Солженицын, который в своем знаменитом докладе Третьему Всезарубежному собору признал, что Рогожские старообрядцы весьма не любили советскую власть – больших антисоветчиков трудно было найти. У них была своя линия – праздновать Победу, но стоять в оппозиции к советской власти.

Другую линию принимали те согласия (как новообрядные, так и старообрядные), которые не признавали государства в принципе и жили в СССР на подпольных или полуподпольных основаниях. Христине-часовенные Урала и Сибири (старообрядческое согласие) и безпоповцы-федосеевцы отчасти участвовали в войне, о чем свидетельствуют, например, исследования академика Н. Покровского, однако ни победа (в смысле триумфа), ни политические плоды их не интересовали. Они вернулись в свои скиты и заимки, где продолжили считать советскую власть незаконной и сатанинской. Победа для них стала просто результатом воинского труда – тяжелого, но такого же, как и любой труд.

Иначе обстояло дело с рассеянным группами новообрядцев-катакомбников, которые нередко занимали радикально антисоветские позиции (схожие с маргинально-асоциальной позицией часовенных) и отрицали как саму Победу, так и ее плоды – захват Европы, дальнейшую европеизацию и вестернизацию населения, патриотическую риторику, ксенофобию и т.д.

Их отношение находилось в ложном и диалектическом взаимодействии с позицией зарубежных православных согласий. Их позиции в целом определялись двумя факторами: европейским (в частности, германским или японским) окружением и белогвардейским наследием. Первый фактор определил некоторые симпатии к национал-социалистическому германскому государству, на территории которого находились православные зарубежники (РПЦЗ) и антипатии тех, кто находился на территории Франции (те же зарубежники и "евлогианцы"), Англии и других стран антигитлеровской коалиции. Второй фактор предопределил жесткий антагонизм к советской власти и логику борьбы с ней вплоть до сотрудничества с Гитлером – пример Русской освободительной армии тут очевиден. В свое время Солженицын приложил немало усилий для объяснения того, как сложен феномен "власовской армии". Достаточно сказать, что многие праовславные (окормлявшиеся в РПЦЗ) воевали в ее рядах. Многие священники окормляли солдат и офицеров РОА – так, например, духовный отец нынешнего Патриарха Алексия II покойный протопресвитер Александр Киселев даже был духовником генерала Власова.

Итак, отношение к Победе среди "зарубежников" белогвардейской ориентациии в целом определялось страной их проживания, а также их "белогвардейской" идеологией борьбы. Соответственно, многие не принимали ни факта победы, ни ее плодов. Оставив завоеванную Европу, во многих частях которой стали хозяйничать СМЕРШевцы, зарубежники унесли свою идеологию в Новый Свет, где она вполне смогла сохраниться до наших дней. Достаточно сказать, что многие зарубежники в США кисло относились и к празднованию победы американцами – впрочем, скромному и не сравнимому с празднованием в СССР.

Ситуация в занятом японцами Китае была сложнее – среди русских православных было три группы – новообрядцы (из них были те, кто признавал РПЦ МП и те, кто признавал РПЦЗ, находившуюся в Сербии, затем в Германии, а затем - в США) и старообрядцы. "Промосковская" группа торжественно праздновала Победу и в большинстве выехала в СССР по приглашению советского правительства. Ее представители расселились по различным адресам архипелага ГУЛАГа. Зарубежные православные в целом признавали победу, но не признавали ее плодов и выехали в США, как только это стало возможно. Среди старообрядцев также было две группы – те, кто вернулся в СССР и отправился в большинстве своем в лагеря, и те, кто выехал в США и Южную Америку, не признав плодов Победы. Их потомки проживают сейчас в штате Орегон, а также в Боливии и Бразилии.

Одним словом, отношение к Победе зависело от страны проживания. За границей православные победу в основном признавали – как победу русского народа над врагом. Были и те, кто не признал ни победы, ни тем более ее плодов – для них она осталась очередной победой совесткой власти над белой оппозицией. В СССР же все зависело от степени социальной вовлеченности – те, кто признавал государство, праздновал Победу, а те, кто его не признавал – не праздновал. Но главное различие, все же было между теми, кто вольно или полуневольно участвовал в построении сталинского "культа Победы", и тем, кто в этом построении не участвовал. Потому что, повторимся, победа была одержана народами СССР над врагом, желавшим захватить их Родину. И русский народ (и православные как его часть) одержал эту победу и законно праздновал триумф. Дальнейшая история (в которой, увы, были использованы плоды победы) уже не была историей победы, но историей борьбы советской власти против народа. И поэтому отношение православных к этой истории было уже гораздо менее однозначным.

Алексей Муравьев,
для "Портала-
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования