Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Канонические издержки «симфонии». Могут ли сегодня церковные чиновники защищать истинные интересы Церкви, если "политика выше канонов"?


Хотелось бы начать со слов: "Небывалый случай со священником произошел в далекой таежной Сибири...". Но не получится. Потому что случившееся с протоиереем Сергием Таратухиным, клириком Читинской епархии РПЦ МП, для современной России вещь привычная. Священников, которые осмеливаются оставаться просто пастырями - вопреки политическим нуждам власти и распоряжениям церковных функционеров, - подвергают разного рода репрессиям. Во внутрицерковном словаре такие репрессии называются "гонениями на батюшку", что саму традиционную религиозную организацию под громким названием "Русская Православная Церковь Московского патриархата" нисколько не смущает. Тем более что и правящий архиерей, и, вероятно, его вышестоящее начальство в Москве твердо убеждены в том, что о. Сергий совершил серьезное преступление. Ведь чем же иначе можно объяснить то обстоятельство, что епископ Читинский и Забайкальский Евстафий (Евдокимов) запретил своим указом священника в служении, включая запрет на совершение таинств и даже ношение рясы?!

Для большинства читателей "Портала-Credo.Ru" не новость, что епархиальное начальство сначала сослало о. Сергия из Краснокаменска, где и находится ставшая всемирно известной колония российского политзаключенного № 1 Михаила Ходорковского, в отдаленное село Красный Чекой, а когда этого показалось мало, то запретило в служении. Все это лишь потому, что в критической ситуации он повел себя так, как подобает православному священнику. Другое дело, что развращенным умам эта ситуация представляется совсем иначе. Разве сказал бы епископ, что наказывает своего клирика по той причине, что тот не стал освящать лагерное здание из-за содержания там в качестве политзаключенного невинного человека, если хотя бы понимал, что говорит? Кроме того, епископ Евстафий тут же "на голубом глазу" поспешил подтвердить справедливость своих действий, дав понять, что священнику надо было хотя бы скрыть свое мнение от верующих - в лучших традициях современного официозного благочестия. А потом добавил еще, что, согласно церковной присяге, священнослужитель "не должен заниматься политической деятельностью".

По шитой белыми нитками логике владыки выходит, что благословение беззакония, по которому в результате сфабрикованного процесса невиновный в "повешенных" на него преступлениях человек сидит в лагере, - не политическая деятельность, а отказ о. Сергия "освящать" беззаконие, творимое непосредственно "в зоне его пастырской ответственности", имеет политическую окраску. При этом ни владыка, ни вышестоящие "тузы" в Московской патриархии не задаются вопросом, какого "цвета" и чем "пахнет" расправа со священником, поступившим по-христиански. И никакого политического подтекста в своем угодливом стремлении подыграть "архитекторам неосталинизма" не замечают, как не замечали такового и их предшественники - в натуральные сталинские времена.

Впрочем, если вспомнить о том, по каким критериям формировалась кадровая политика при организации религиозных структур большевиками, нетрудно предположить, как она будет формироваться сейчас, когда в социально-политическую жизнь России возвращаются и многие другие черты советской идеологии и административной практики. Тогда идеологическое сотрудничество между властью и "лояльными" ей религиозными организациями выглядело вполне закономерным – подобное всегда стремится к подобному. В то время как стыдливое прикрытие такого симбиоза синодальным словечком "симфония" характеризует происходящее уже буквально. При этом известная истина - "в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань" - остается справедливой, но отбрасывается за ненадобностью – ведь в телегу вполне можно впрячь двух лошадей.

Тем не менее, русским государственным иерархам пока еще приходится и удается поддерживать иллюзию пристойности. 29 января 1999 года, в своем обращении к святейшему в день своей епископской хиротонии, владыка Евстафий благодарил Патриарха "за то высокое доверие, которое Вы оказали мне, избрав меня епископом Русской Православной Церкви", с просьбой вознести молитвы о том, "чтобы Господь освятил и укрепил меня Духом Своим Святым, чтобы в своем служении Церкви не стал бы я соблазном и виновником гибели верных, но смог бы в день судный сказать: "Вот, я и дети, которых Ты мне дал, Господи" (Евр. 2, 13). Аминь". Но то ли Патриарху было недосуг, то ли молитва святителей "не помогла". Потому что, со своим усердием соответствовать политическим нуждам, по меньшей мере, в данном случае, читинский архиерей сделал все строго наоборот, продемонстрировав тем самым верность власть предержащим и небрежение к своему долгу православного архипастыря.

Когда о. Сергий Таратухин говорит, что ему стыдно за действия его церковного руководства, это вызывает не только понимание, но и выглядит само по себе символично. Ведь в отличие от большинства нынешних иерархов, которые сотрудничали в годы советской власти с репрессивными органами, а теперь представляют церковную власть на всех ее уровнях, о. Сергий - бывший диссидент. Он вовсе не понаслышке знает, что такое быть политзаключенным. Будучи восемнадцати лет от роду, он оказался осужденным "за антисоветскую агитацию и пропаганду", в результате чего провел в лагерях четыре года. Вероятно, и этим тоже можно объяснить особое усердие, с которым он, будучи в течение шести лет настоятелем храма Спаса Нерукотворного в Краснокаменске, окормлял верующих заключенных колонии, где томится сейчас Михаил Борисович Ходорковский, исповедующий себя тоже православным христианином.

Поэтому стыдно о. Сергию не столько за единичное нехристианское деяние иерархии его же родной Церкви, сколько за то, что, олицетворяя в глазах множества верующих высшую церковную власть, "источник благодати", они, эти иерархи, нередко так и остаются "по духу" марионетками безбожной воли, каковыми были "и отцы их". Стыдно за то, что даже сегодня с тем же усердием, что и в советское время, они готовы услужить "князю мира сего", даже не замечая при этом иудиной измены Христу и Церкви, – готовы на лицемерие и ложь, на освящение именем Церкви и Самим Священным Именем Бога акций репрессивного аппарата.

Итак, положение становится катастрофическим. Не только привычные ко всему церковные чиновники советского поколения, но и вновь приходящие в РПЦ МП люди воспринимают сложившиеся с властью уродливые отношения, как должное. Отсюда складывается и представление о "государственной Церкви", как о властной надобщественной структуре, обладающей исключительным правом сильного. Так откуда же в этих условиях взяться евангельскому пониманию Церкви, христианской чуткости к людям и ощущению высокого смысла имени и ответственности христианина в этом мире, во зле лежащим, на вершине иерархической пирамиды которого восседает известный князь?

Внимательный человек не может не заметить, что в наши дни все больше тайного становится явным. Причем это относится не только к обнародованию разного рода документов, вроде тех сведений о приспешниках "органов", что готовятся к публикации на основе архивных материалов КГБ в Латвии. Тайное, а особенно то скрываемое, что касается наиболее неприглядных "заслуг" отдельных людей перед ближними, имеет необъяснимое свойство обнаруживаться, как бы само собой. Об этом, кстати, предупреждал иерархов (и всех людей, конечно) Христос.

А пока... Пока православный священник, "изгнанный правды ради", не скрывает, что воспринимает случившееся, как полезное духовное испытание. Что ему в данном случае раскаиваться не в чем. И молится он о "разноклобучных" притеснителях православия ‑ пока в миру.

Михаил Ситников,
для "Портала-
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования