Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Не вполне позиционная война. Сводки с фронтов "мирового православия" за 2005 год


2005 год был богат событиями церковной жизни, но практически все эти события принадлежали к тем сюжетным линиям, которые начались раньше, и которые завершатся позже. Исключений тут мало, хотя есть и они. Заслуга 2005 года перед церковной историей — это не увеличение разнообразия ее сюжетов, а усложнение самих сюжетов изнутри. Большинство наблюдателей привыкли к тому, что церковная история всегда намного более пресная, чем светская "реальная политика". 2005 год приближает нас к тому, что церковную историю можно всё больше читать, как роман, все менее опасаясь, что она окажется повестью.

Много событий в уходящем году происходило как в Церквах "мирового православия" (World Orthodoxy), так и в альтернативных им истинно-православных Церквах (True Orthodoxy). Настолько много, что мы решили разделить обзор тех и других на две части. На этот раз ограничимся первой частью — обзором событий "мирового православия" в 2005 году.

***

В течение всего ХХ века, а точнее, после Первой Мировой войны, отношения между официальными церковными юрисдикциями описываются, в основном, как противостояние двух центров — Москвы и Константинополя. Эта "биполярность" сменила в православном мире прежнюю "монополярность", когда политическим покровителем всех вообще восточных христиан (то есть сразу и православных, и монофизитов, и несториан) была Российская империя. После Русской революции Британская империя смогла вклиниться в прежнюю зону российского влияния, создав в Константинополе антироссийский и прозападный церковный центр. В 1940-е годы патронаж над этим центром естественным образом отошел от Великобритании к США, и в годы "холодной войны" церковная составляющая противостояния двух мировых систем оказалась еще более востребованной, чем это было в межвоенный период. Конец советской эпохи с ее доктриной "мирного сосуществования" отразился на межцерковных отношениях умиротворяющим образом, но затем, в постсоветский период, новая волна передела сфер политического влияния на постсоветском пространстве и в мировом масштабе подняла конфронтацию между Москвой и Константинополем на такой уровень, какого не было за всю историю ХХ века. Этот уровень конфронтации, оставаясь стабильно высоким с начала 1990-х годов, все же испытывал некоторые колебания, сохраняя общую тенденцию к повышению, несмотря на локальные спады. В 2005 году напряжение только росло, и, более того, в игре были сделаны некоторые новые ставки.

При анализе этого противостояния двух церковных центров важно иметь в виду "реально-политический" контекст, в котором оно существует. Москва и Константинополь враждуют не "сами по себе", не как обособленные от мира светской политики церковные центры, а как инструменты большой политической игры по новому переделу мира, актуальность которого особенно возросла после распада СССР (поэтому, собственно, на этот период и приходится обострение противостояния Москвы и "Нового Рима"). Итак, Константинополь в этом контексте олицетворяет собой Запад, респектабельное экуменическое православие глобализованного мира, а Москва - антизападный потенциал "евразийской цивилизации", "аутентичное" православие, ориентированное не на центры глобалистского влияния, а на собственную национальную политическую элиту. В каком-то смысле такая ориентация делает Москву менее самостоятельным церковным центром, нежели Константинополь.

Впрочем, было бы ошибкой отказывать этим церковным центрам в каких бы то ни было собственных, отличных от политического Запада и политической Москвы, интересах. Интересы Московской и Константинопольской патриархий лишь окказионально совпадающие с интересами соответствующих центров светского политического влияния. Просто для церковной Москвы естественно опираться на политику Москвы светской, а для церковного Константинополя — на политику Вашингтона. В том и другом случае выбор главного политического партнера не означает, однако, будто кто-либо может отождествлять интересы своей церковной политики с интересами какого-либо государства.

Итак, посмотрим на проблемы "мирового православия", классифицируя их сначала по содержанию, а затем по регионам.

Наиболее заметным итогом новой волны межцерковной конфронтации в 1990-е годы стало появление "спорных территорий" между Москвой и Константинополем. Речь тут не всегда идет прямо о переходе кого-либо из одной юрисдикции в другую, а речь идет о таком же перераспределении сфер влияния, как это принято в светской политике. Методы этого перераспределения также не слишком сильно отличаются от светских, и поэтому зачастую они приводят к возникновению того, что в светской политике теперь принято называть "непризнанными республиками", а в политике церковной — непризнанными (самопровозглашенными) автокефалиями.

Непризнанные автокефалии — это такие самостоятельные церковные организации, которые считаются расколами в тех церковных организациях, откуда они отделились, и не могут быть (пока) официально признаны в тех церковных организациях, в чью зону влияния они теперь перешли. Явление это очень распространенное в церковной истории вообще - можно даже утверждать, что большинство современных Поместных Церквей проходили в своей истории через периоды непризнанной автокефалии (это касается Русской, Грузинской, Болгарской, Сербской, Польской, Албанской, Американской и даже Элладской Церквей). Как правило, со временем, на тех или иных условиях, автокефальный статус этих Церквей признавался Константинополем.

Вокруг непризнанных автокефалий в течение всего постсоветского периода сосредотачивается основная масса конфликтных ситуаций между Москвой и Константинополем. 2005 год, не принеся никакого умиротворения, принес только игру на повышение ставок.

Наиболее драматично события развивались в Македонии. Македонская Православная Церковь отделилась от промосковского Сербского патриархата в 1967 году при неофициальной поддержке Константинополя. В Македонии она пользуется полной поддержкой государства, и ей принадлежат практически все православные приходы в этой стране. В 2005 году Сербский патриархат принял в отношении нее резко конфронтационное решение, объявив о создании на территории Македонии Охридского экзархата и возведя своего епископа в Македонии Иоанна в сан экзарха. Фактически это означало заявку на создание в Македонии параллельной церковной структуры. В ответ Иоанн был арестован и в настоящее время лишен возможности исполнять свои обязанности. Москва попыталась уладить этот конфликт - в переговорах участвовал сам Патриарх Алексий II, а секретарь ОВЦС МП по межправославным связям о. Николай Балашов пытался осуществлять "челночную дипломатию" между Москвой, Белградом и Скопье. Успеха Московская патриархия на этом поприще не имела. А итогом слишком решительных действий Белграда "по искоренению раскола" стало лишь укрепление македонскойавтокефалии на региональном уровне и, следовательно, укрепление позиций Константинополя в глобальном противостоянии с Москвой.

Следующей по степени накала страстей "спорной территорией" можно назвать Украину. Наиболее яркое событие тамошней церковной жизни за 2005 год только на первый взгляд не имеет отношения к жизни украинского православия: это перенесение резиденции главы Украинской Греко-Католической Церкви из Львова в Киев. На самом деле — это ярчайшая демонстрация курса нынешнего правительства Украины на формальную "равноудаленность" от всех основных конфессий, которыми на Украине являются УПЦ МП, две "непризнанные автокефалии" (УПЦ Киевского Патриархата и УАПЦ) и Греко-Католическая Церковь (униаты, признающие над собой церковную власть Папы Римского). Для внутриправославных отношений такая формальная "равноудаленность" означает на деле поощрение обеих "непризнанных автокефалий". Обе они неофициально поддерживаются Константинополем. Победа "Оранжевой революции" на Украине, кажется, окончательно убедило Константинополь, что эта страна в обозримом будущем должна перейти в его сферу влияния. Одновременно, революция подстегнула дипломатические усилия новой украинской власти - в резиденцию Константинопольского патриархата потянулись депутаты, члены правительства, общественные деятели, президент Виктор Ющенко стал обмениваться с Патриархом Варфоломеем весьма теплыми посланиями. В самой Украине власть ведет себя таким образом, что не остается сомнений в ее симпатиях к антимосковским церковным структурам - например, во время недавнего конфликта вокруг собора в Остроге местные власти, с одобрения Киева, открыто поддерживали общину Киевского патриархата. Объединение украинского "официального православия", по-видимому, не за горами: нужно еще принять во внимание, что в Москве многие склонны преувеличивать верность УПЦ МП имперским идеалам "единой и неделимой". Украинский элемент явно преобладает в этой юрисдикции, многие ее клирики открыто говорят, что не против автокефалии, а осуждают лишь "неканоничные" способы ее получения или "темную личность" Патриарх Филарета (Денисенко). Так что многие приходы станут отделяться от УПЦ МП, как только увидят, что остальные украинские юрисдикции достигают успехов в объединении между собой и в деле официального признания Константинополем.

Третьим направлением довольно активных "военных действий" между Москвой и Константинополем можно назвать линию Москва—Бухарест. Традиционно она проходит через Кишинев и Тирасполь, но теперь, помимо Молдавии, "военные действия" распространились на те области Украины и даже России, которые находились во время Второй Мировой войны под румынской оккупацией. На этих территориях в 1941 году был создан Экзархат Новых земель, попытка возрождения которого и была предпринята в начале уходящего года (Молдова так вообще является исконной "канонической территорией" Румынского патриархата, который никогда не признавал ее "оккупации" Москвой). По итогам противостояния формально можно сказать, что Москва и Бухарест сыграли вничью. Но всякая ничья имеет разные последствия для разных сторон. Бухарест в этой ничьей не потерял ничего, а лишь не приобрел то, что имел шансы приобрести. Правда, кое-что все-таки приобрел: несколько приходов на Украине и в России сохраняют румынскую юрисдикцию, хотя и не через экзархат. Это, в свою очередь, укрепляет положение Румынии на ранее "завоеванных" территориях в Молдове, где уже 15 лет действует "параллельная" юрисдикция.

С новым типом проблем "мировое православие" столкнулось в Израиле — в связи с выбором нового Иерусалимского Патриарха Феофила III и последующим отказом правительства Израиля признать как этот новый выбор, так и факт смещения прежнего Патриарха. Ситуация является патовой, так как, согласно и законам страны пребывания (Израиля), и церковному праву, Патриарх Иерусалимский должен быть признан тремя правительствами (Израиля, Палестинской автономии и Иордании) и всеми поместными Церквами "мирового православия". Если с последними дело удалось — проарабская кандидатура нового Патриарха устраивала и Москву с традиционными для нее близкими связями с арабским миром, и греков, — то с правительствами получилось нехорошо. Если посмотреть на это дело в более широком политическом контексте, то получилось не просто нехорошо: получилась бомба замедленного действия, заложенная теперь под будущие отношения "мирового православия" с государством Израиль.

Этот церковный процесс вписывается в более широкую и характерную для 2005 года тенденцию к тактическому отступлению Израиля под натиском арабского мира и других сочувствующих арабам политических сил. Однако мало кому придет в голову считать, будто нынешнее отступление Израиля — начало окончательной ликвидации этого государства. Израиль как государство вполне жизнеспособен и может и хочет за себя постоять. Теперь в эту программу Израиля по обеспечению собственной государственной безопасности вошло и противостояние со всем консолидированным против него миром "официального православия". Такой конфликт, даже если его удастся разрешить внешним образом (хотя пока не видно тенденции даже хотя бы к этому),создает весьма глубокую трещину в церковно-государственных отношениях в Израиле. Дойдет ли она до окончательного оформления раскола и новой "непризнанной автокефалии" внутри Иерусалимского патриархата — покажет будущее, но, в любом случае, без последствий для жизни православных в Израиле это дело остаться не может.

Особое значение имеет продолжавшееся и в 2005 году противостояние внутри сферы влияния самого Константинопольского патриархата, а именно, противостояние Константинополя и Афин. Первый и второй по значению центры греческого православия с самого начала (с отделения от Константинопольского патриархата автокефальной Элладской Церкви в 1830-е годы) находились в отношениях не вполне дружелюбных, но обычно это не мешало им "дружить против" Москвы. В уходящем году отношения Афин с Москвой явно потеплели. Формальный повод кажется совершенно случайным - Синод Элладской Церкви самостоятельно, без согласования с Константинополем, назначил новых митрополитов в северные епархии, которые вошли в состав Греции лишь в ХХ веке и на которые поэтому не распространяется томом об автокефалии Элладской Церкви XIX века. Константинополь очень дорожил тем, что, хотя и номинально, в его состав входили епархии на территории Греции, однако Элладская Церковь всегда стремилась к полному отождествлению с греческим государством, в том числе в плане "канонической территории". И вот представился случая показать Константинополю, кто же в церковной Греции хозяин. Константинополь попытался ответить перенесением на греческую почву скандала вокруг Иерусалимского Патриарха - ведь выяснилось, что наркодилер, профинансировавший избрание Иринея на Иерусалимский престол (некто Вавилис), является чуть ли ни другой Афинского Архиепископа Христодула и мог действовать по его указанию. Хотя обвинения против Архиепископа Христодула были во многом схожи с обвинениями против Патриарха Иринея, главе Элладской Церкви удалось сохранить свой пост. Говорят, не без помощи Москвы, хотя мы бы не стали преувеличивать влияние России в органически входящей в Евросоюз и НАТО православной Греции.

Внутри РПЦ МП также произошли события весьма важные и довольно радикально изменившие как внутренний "расклад сил", так и положение этой религиозной организации в российском государстве.

Назначение президентом РФ Владимиром Путиным в Общественную палату митрополита Климента (Капалина), управляющего делами РПЦ МП, стало символическим ответом на витавший в воздухе вопрос: правда ли, что бывший заместитель митрополита Кирилла (Гундяева), ставший "человеком номер два" в администрации РПЦ МП, наладил более тесные отношения с Кремлем и получил большее влияние во внутрицерковных делах, чем глава ОВЦС МП? Митрополит Кирилл "несознательно" выступил против вхождения религиозных деятелей в Общественную палату, оказался замешан в скандале вокруг исламофобской книги Романа Силантьева, не участвовал в зарубежных визитах Патриарха. Все это объективно работало на ослабление его позиций и немедленно отразилось на эффективности работы ОВЦС по самым разным направлениям. Например, забуксовал объединительный процесс с Русской Зарубежной Церковью и пошатнулась концепция "представительства традиционные конфессий" перед государством через посредство Межрелигиозного Совета России (МСР).

В первые месяцы 2005 года переговоры между РПЦ МП и РПЦЗ(Л) продолжались довольно интенсивно и завершились публикацией в июне 2005 года достигнутых соглашений. В строках и особенно между строк этих документов отчетливо прочитывался курс на полное административное подчинение РПЦЗ(Л). События второго полугодия показали спад в динамике процесса объединения. По крайней мере, ОВЦС перестал проявлять свое участие в этом процессе, а заграничная паства Митрополита Лавра стала выражать всевозможные протесты, после которых сам Митрополит Лавр неожиданно выступил против административного подчинения своей Церкви Москве. Консервативные силы внутри РПЦЗ(Л) склонны торжествовать победу.

В действительности в их пользу действует лишь один несомненный фактор — тот факт, что ОВЦС, точнее его глава, теперь вынужден больше времени тратить на проблемы самосохранения, что мешает уделять должное внимание объединительному процессу с РПЦЗ(Л). Но позволительно спросить, насколько теперь уже нужно это внимание. Не был ли этот процесс уже к лету 2005 года достаточно прочно поставлен на нужные рельсы?

Поставим себя на место чиновников ОВЦС, в задачу которых входит объяснить малопонятливому руководству РПЦЗ(Л) технику примирения их паствы с непопулярными и даже неожиданными для нее решениями. Что бы им посоветовали мы?

Мы бы — если бы в нашу задачу входило обойтись лишь обычными приемами ОВЦС (которые отнюдь не воспрещают в церковных делах использования дипломатической лжи) — посоветовали им небольшую двухходовку. Сначала — демонстративная публикация очень откровенных документов, а затем — тайм-аут для выражения максимального количества протестов паствы и, при необходимости, заверения епископата в том, что все претензии будут учтены. Тут главное — назначить дату Всезарубежного Собора достаточно удаленную для того, чтобы все страсти успели перекипеть. Если эмоциональный порыв первоначального возмущения будет достаточно сильным, то это гарантирует его одноразовость. Второй раз по тому же самому поводу так эмоционально возмущаться не будут: возмущение непременно сменится апатией, безразличием, а у кого-то и "стокгольмским синдромом" (переходом жертвы на сторону агрессора). Тогда будет достаточно обыкновенной для церковных Соборов бюрократической процедуры, при помощи которой епископы РПЦЗ(Л) примут все те решения, которые им согласуют в ОВЦС МП.

О провале политики ОВЦС МП в Межрелигиозном Совете России мы писали подробно совсем недавно. Итоги этого конфликта теперь состоят в том, что МСР больше не сможет претендовать на роль созданного самой РПЦ МП суррогата Совета по делам религий. В 2006 году будет очень важно, чтобы российское государство осознало необходимость создания официального и государственного органа для формирования государственной политики в области религиозной жизни страны. Политики именно государственной, а не лоббирующей интересы тех или иных негосударственных религиозных организаций.

Итак, подводя общие итоги года для Церквей "мирового православия", можно сказать, что Константинополь выиграл дополнительные очки в игре против Москвы, а во внутрироссийской жизни РПЦ МП была несколько отодвинута от светской политики. Кроме того, у "официального православия" возникли проблемы нового типа в Иерусалиме, и пока что их последствия трудно предвидеть. А в самой России "центр власти" постепенно смещается из ОВЦС в сторону Чистого переулка.

Игумен Григорий, Александр Солдатов,

для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования