Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Война или психотизация. Альтернативы развития общества после Беслана


Беслану уже год, а последствия его всё еще продолжают проявляться, новые и новые. Это похоже на Чернобыль, который давал о себе знать всё по-новому в течение многих лет. Только элемент физического (соматического) воздействия на общество тут слабее, однако воздействия психического — похоже, что сильнее. То, что не слабее, — уж точно.

Год назад Беслан объяснил всем тем, кто этого еще не понимал, но мог и хотел понять: всё российское общество, а не только армия в Чечне, находится в состоянии войны. Такой современной войны, в которой понятия фронта в его противопоставлении понятию тыла не существует и в которой армии противостоят не только сепаратисты и террористы, но все те, кто создают благоприятную для их действий структуру медиа-пространства. В этой войне размазываются различия между гражданским населением и военным, между внутренним врагом и внешним, между вражеской пропагандой и столь любимым журналистами понятием "объективной информации"… Попросту говоря — размазываются границы между состояниями войны и мира, так что по-своему оправдывается Оруэлловский (из романа "1984") лозунг: "Война — это мир, мир — это война".

В этом и состоит задача информационной войны, в которой террористические акты играют роль резкой стимуляции аффектов в общественном сознании, а сами аффекты выполняют роль, своего рода, "гвоздиков", на которых закрепляются те нити, которыми это сознание пытаются опутать.

Любая информационная война, а особенно война террористическая (которая рассчитана на "картинку" в телевизоре в первую очередь) — сродни попытке целенаправленной психотизации целого общества.

Психотизация общества — это такое его состояние, когда целое общество начинает терять ощущение грани между его субъективными психологическими страхами и объективной реальностью. Если мы этому поддаемся, то мы начинаем не просто стремиться "сообщить о подозрительных предметах в ФСБ прежде, чем прочитаем об этом в газетах", а реально ощущать наличие в толпе террористов, уступать своим параноидным страхам спуститься в метро или пойти на рок-фестиваль… Из той же серии — бессознательные попытки преодолеть страх перед сепаратистами посредством психологического (возможно, и неосознанного) перехода на их сторону. Этот вид патологической любви к источнику насилия получил название "стокгольмского синдрома" (так как он был описан на примере заложников, захваченных террористами в Стокгольме в 1973 году).

Беслан стал сегодня мощным источником психотизации нашего общества. Это было неизбежно, и ничего в этом нет ни позорного (ибо такова человеческая природа), ни фатального (так как это явление преодолимо). Но это проблема, и надо ею заниматься.

Особенное внимание — и справедливо — привлекают к себе "Матери Беслана", а также и все потерпевшие, которые выступают сейчас (будь то в качестве потерпевших или в качестве свидетелей) на процессе единственного из выживших террористов. Эти люди отличаются от нас только одним: с ними "это" случилось, а с нами — нет. Возможно, "еще нет". Но, как бы то ни было, они теперь в другом состоянии. И хотя это состояние находится (как правило) в пределах психиатрической нормы, никакая психологическая реабилитация уже не сделает их прежними. Так, даже при самом благоприятном исходе переживания психической травмы эти люди, скорее всего, уже не смогут избавиться от некоторых страхов и переходящих в уверенность подозрений вполне параноидного типа. Они никогда уже не поверят ни в какие результаты расследования каких бы то ни было комиссий, и всегда будут думать, что от них скрывают самое важное, и что, скорее всего, именно правительство — главный виновник происшедшего (в пользу последнего вывода их подталкивает и стокгольмский синдром).

Следователям прокуратуры, работникам уголовного розыска хорошо знакома такая реакция со стороны близких родственников потерпевших. Обычным же людям — слава Богу, сталкиваться с ней не приходится. Но механизм действия террористических актов именно в том и состоит, чтобы заставить обычных людей — причем, в значительных массах — столкнуться с таким психологическим опытом, к переживанию которого они не могут быть подготовлены профессионально, так как обычно он не выходит за пределы узкого семейного круга отдельных людей.

Такова задача террористов и всех тех, кто использует их в психологической войне против нас. А задача нашего общества, которому террористы навязывают параноидные страхи и стокгольмский синдром — научиться справляться с собственными страхами.

Это относится не только к гражданскому населению, но и к военному самому высокому начальству — тому, которое виновато за отсутствие координации между действиями силовых структур в Беслане. В то время, пока "Альфа" и "Вымпел" воюют, их начальство (на уровне руководства операцией) продолжает жить мирной жизнью. Оно было настолько же не мобилизовано, настолько же не понимало характера происходящей войны, насколько не понимали и не понимают этого "Матери Беслана". Однако, то, что позволено матерям, нельзя позволять начальникам силовых структур.

Россия, что бы про нее ни говорили, — все еще великая держава. А потенциально она великая и гораздо более. Граждане великих держав никогда не могли позволить себе роскоши чувствовать себя под чьей-то защитой. Гораздо чаще им приходилось чувствовать себя на войне. Если к этому готовиться (а еще лучше — если к этому готовиться с детства), то это не страшно. На самом деле, страшно — потерять это самосознание "воина великой державы". Тогда россиянам останутся лишь стокгольмский синдром и мазохистическое подчинение всевозможным сепаратистам под воздействием собственных страхов.

Если даже для человека, о религии не думающего, стокгольмский синдром и постоянные страхи не являются привлекательной перспективой, то тем более они неприемлемы для человека верующего. Для него они чреваты очень грубым искажением всей его духовной жизни. Впрочем, и без всякого терроризма мы слишком часто видим, что под христианским смирением понимается не что иное, как тот же самый пресловутый стокгольмский синдром…

Может быть, о настоящем христианском смирении нашему обществу думать рано. Или, наоборот, поздно (это в том случае, если христианским оно так никогда и не станет). Но, как бы то ни было, будем стараться хотя бы рационализировать свои страхи и свое желание уступить тем, кто выступает с агрессией против нашего государства.

Игумен Григорий,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования