Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Смена галса в эсхатологическом фарватере. Об открытости, закрытости и будущей церковной политике РПСЦ


Обсуждение будущей церковной политики РПСЦ, начавшееся практически сразу же после похорон внезапно почившего Митрополита Андриана, как кажется, может стать к Освященному Собору, который изберет нового предстоятеля Русской старообрядческой Церкви, довольно публичным. Возможно, что пресс-служба Московской митрополии по привычке опасается такой публичности, считая, что "нечего выносить сор из избы". Однако "процесс пошел", и его уже так просто не остановить.

Дело в том, что сам покойный Митрополит и его советники взяли курс на "открытость" и диалог с обществом. Цель такого диалога ясна – проявиться в обществе, избавить общественное мнение от нескольких вредных стереотипов в отношении староверия, привлечь новых прихожан и показать властям, что ничего страшного староверы из себя не представляют. Сверхзадача – сформировать в обществе мнение, что православие не ограничивается рамками РПЦ МП.

Другими словами, вместо традиционного для староверов и вообще для церковных ревнителей эсхатологического пессимизма было предложено осторожно двигаться в сторону социального оптимизма. Это последнее умонастроение в целом определяет модус существования и развития главенствующей конфессии уже не одну сотню лет. Массовое строительство, церковный бизнес, активизм, стремление "приручить" светскую музыку, светское поведение, светскую нравственность и светскую культуру – вот основные черты этого социального оптимизма. Выгода ясна – и государство видит в РПЦ МП соратника в деле созидания того общества, которое ему нужно, и церковное управление не в накладе остается.

Для староверия же было более характерно именно пессимистическое отношение к миру, в основе которого лежит убеждение, что помрачение общества и умаление православной веры суть знаки времен скорбных, в которые все более погружается земное Отечество. Именно поэтому путь Церкви есть постоянное бегство от мирского духа и его составляющих. Даже занимаясь храмоздательством, филантропией, развивая ремесла, староверы имели в виду временность и неустойчивость земного существования, которое неминуемо приближается к концу. Отсветы этого "последнего огня" лежат на всей деятельности староверов. Во многом этот эсхатологизм попадает в резонанс с духовными чаяниями современного человека, стремящегося вырваться из пут консумеризма и материализма.

Открытость церковной позиции и политики теперь приветствуется многими. Можно вспомнить, что с открытости и гласности начиналась перестройка в СССР, именно открытости хотели от православных участников их партнеры по экуменическому диалогу, в "закрытости" же нередко упрекали старообрядцев. Но часто оказывалось, что под "открытостью" люди имели в виду разные вещи. Для одних (к коим относился и покойный предстоятель РПСЦ) открытость обозначала такое положение Церкви, когда о ней в обществе знают (и знают в положительном смысле), когда чиновники не видят в ней опасности, а пресса находит интерес в освящении некоторых аспектов церковной жизни, когда борьба и вражда не ассоциируются со староверием, а новые прихожане приходят в церкви РПСЦ.

Для других (к ним надо отнести, прежде всего, чиновников разных уровней) открытость Церкви обозначает вступление ее в некую "зону допустимости", когда Церковь демонстрирует готовность согласовывать свои цели и демарши с государством, получая от него взамен разные блага. Не в последнюю очередь открытость для чиновников обозначает вступление староверов в диалог с РПЦ МП, ведь в таком случае государственная Церковь гарантирует идеологическую благонадежность своего партнера.

Для церковных политиков из новообрядной среды открытость состоит в готовности староверов пойти на некие компромиссы. Прежде всего – отказаться от радикализма ( в старообрядческой среде его называют "истовостью") и признать за "главенствующей конфессией" право на православие. В частности, предполагается изъять из употребления канонические оценки никонианства (чины, употребляемые при приеме переходящих в Cтарую Веру) и сформулировать такую оценку деяний бывшего Патриарха Никона, которая бы не противоречила его фактическому почитанию многими чадами РПЦ МП. В духе современного гуманистического подхода такая открытость обозначила бы вступление староверие в круг респектабельного "мирового православия", где существующие расхождения даже и в серьезных вопросах не являются препятствием для духовного и даже церковного общения.

Кто же из нынешних кандидатов на старообрядческий митрополичий престол сможет пойти по пути открытости? Ясно, что для старообрядцев в РПСЦ наиболее желателен именно первый вариант – открытость обществу, но выдержанная в таких тонах, что и чиновники, и деятели новообрядчества могли бы увидеть в ней отражение своих чаяний.

Разумеется, есть и в РПСЦ сторонники полного ухода в затвор от мира, чтобы жить так, как будто бы весь остальной мир горит в адском пламени или как будто бы его не существует. Но их голос, как бы он ни был аутентичен для раннего староверия, вряд ли станет лидирующим. Поэтому взор обращается к вероятным кандидатам на престол Митрополита именно в такой оптике: кто более приемлем для "внешних"? Как известно, покойный Митрополит был особенно привлекательной фигурой по многим параметрам: вел аскетический образ жизни, отличался смирением, имел высшее образование, широкий культурный кругозор и самолично писал иконы.

Секретарь Митрополии С.Г. Вургафт в своем интервью РИА "Новости" высказал мнение о возможном тандеме архиепископа Костромского и Ярослдавского Иоанна (Витушкина) и молодого епископа Казанского и Вятского Корнилия (Титова). При таком положении, скорее всего, церковную политику будет определять последний святитель, отличающийся широкой культурой и довольно традиционными и консервативными взглядами. При нем, скорее всего, прекратится за практической бесполезностью "политика встреч" с иерархами РПЦ МП и будут искаться другие способы убедить начальников в доброкачественности и лояльности староверов.

Журналистка Ольга Липич рассуждает и о другом возможном кандидате – епископе Кавказском и Донском Зосиме (Еремееве), выпускнике Московской Духовной академии РПЦ МП. Несмотря на такое бурсацкое прошлое, владыка Зосима отличается от остальных своим поистине "крутым" нравом и ультраконсервативным настроем, что делает его неприемлемым для многих соборян кандидатом. Но, буде случится ему быть избранным, можно быть уверенным, что встречи с РПЦ МП практически прекратятся, а в рядах высшего церковного звена будет учинена кадровая чистка. Церковь станет максимально закрытой как снаружи, так и изнутри.

Среди остальных кандидатов иногда называют и бывшего Рогожского председателя капитана Алексея Рябцева. Известно, что в церковной истории нередки были случаи возведения на святительский престол прямо из мирян (наиболее известный пример – св. Патриарх Фотий Цареградский). Можно предполагать, что Алексей Юрьевич, имеющий вдобавок юридическое образование, станет проводить традиционную политику в духе покойного Митрополита Алимпия (Гусева), характеризовавшуюся минимализацией контактов с РПЦ МП и государством. Главным лозунгом такой политики было "мы не лезем к вам – и вы не лезьте к нам". Надо сказать, что на время первосвятительства владыки Алимпия такая позиция была вполне конструктивной, но имела и свои слабые места: недостаточную внутреннюю динамичность.

Теоретически существует еще один вариант. Уже давно две ветви поповского староверия (белокриницкая и беглопоповскся, ныне называемые РПСЦ и РДЦ) находятся в раздоре. Есть теоретическая (повторим!) возможность, что на фоне нынешних нужд староверия в консолидации две ветви смогут решить свои внутренние претензии в мирном духе и воссоединиться. Тогда Митрополитом Московским может стать даже Александр (Калинин), носящий ныне титул "Древлеправославного Патриарха всея Руси", что полагает многим камень преткновения. Трудно сказать, как могут повернуться события в таком случае, но, как известно, владыка Александр – мастер внешней дипломатии и находится в дружеских отношениях со многими иерархами РПЦ МП и многими чиновниками высшего звена.

Итак, можно сказать, что прогностика в вопросе будущей церковной политики белокриничан - исключительно деликатное дело. Наиболее вероятно, что "вариант Вургафта" воплотится в действительность и "политика открытости" будет продолжена в слегка замороженном виде. Так или иначе, Русскую Православную Старообрядческую Церковь ожидает, как говорят моряки, смена галса. Вариант радикального свертывания "режима открытости" вплоть до практического ухода в катакомбы, хотя и возможен в теории, мало реализуем на практике. Корабль церковный пока идет левым галсом, то есть ветер дует слева. Но опытный кормчий способен ради спасения судна и переложить руль. Пока еще есть время, в течение которого каждая из трех сторон, РПСЦ, государство и РПЦ МП, видит "диалог" по-своему, а загад, как говорит русская пословица, не бывает богат.

Алексей Муравьев,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования