Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Пасха и День Памяти в предвестие грозы. Празднование 60-летнего юбилея Великой победы проходит в России на фоне угрозы фашизма…


Шестидесятилетний юбилей празднования победы над фашистскими полчищами, вторгшимися в СССР, оставаясь для россиян основным по значимости общенародным праздником, заметно отличается от празднований предыдущих по многим позициям. Это и сравнительно малое количество доживших до нашего времени ветеранов войны. И возвращение общества из состояния мирного существования в состояние перманентной войны на Кавказе с реальностью террористической угрозы по всей стране. И заметно изменившиеся политико-идеологические условия, в которых оказалась Россия после разного рода опытов, поставленных на ее населении в периоды двух последних правлений.

Находясь сегодня в далеком от равновесия состоянии, население страны, как и в начале 90-х годов, снова остро нуждается в ясности намерений власти, а, следовательно, определенности своих главных перспектив. Люди хотят знать не столько то, как будут жить они завтра, сколько - будет ли власть предпринимать разумные усилия для того, чтобы подобное стало вероятным. Однако, судя по последним событиям, ни ясности, ни, тем более, определенности такого рода гарантировать обществу сегодня никто не может. Напротив, оно все больше убеждается в своей беззащитности перед беззаконием и произволом тех, кому нетрудно использовать закон в своих целях. Оно начинает осознавать, что, похоже, снова обмануто, но еще не до конца разобралось, кем и каким образом. И всенародный юбилей в таких условиях просто обязан был использоваться политическим и идеологическим руководством нынешнего этапа экспериментирования в России для достижения своих серьезных стратегических целей, представляющих для него принципиальный интерес.

Заметьте, речь в данном случае не идет об интересах общества, защищая которые никому не требовалось бы тратить огромную энергию на создание новых мифов и предпринимать скрытые от посторонних глаз "спецоперации", вроде альянса государства с господствующей в идеологическом поле крупнейшей в России религиозной организацией. Сокрытые потому, что между подписанием Церковью договоров с государственными ведомствами, что создает видимость ее правомочного участия в общественной жизни, и действительной, без всех этих договоров, роли РПЦ МП в формировании новой внутренней политики власти в отношении общества, существует пропасть. Что, в частности, хорошо иллюстрировали приготовления к празднованию юбилея, которые начались уже перед Пасхой.

Первомай в этом году прошел между прочим. Этот мало кого интересующий праздник был воспринят привычным внеочередным выходным и, поэтому, был "отдан на откуп" тем, существованию кого государство и Церковь стараются не придавать особого значения – разного рода "право-левым" и "единороссам". Одни провели свои митинги и шествия, так как готовы использовать любой предлог, чтобы мобилизовать внимание своих сторонников. Другие вышли на демонстрацию, согласно указаниям сверху, чтобы добиться массового преимущества над первыми. Но Пасха, дата которой пришлась в этом году тоже на первое мая, оказалась разрекламирована так, как дюжина дней солидарности. Разрекламирована, правда, не как этнорелигиозный праздник, а тем более ‑ церковный, а как большое общенациональное шоу, носившее все признаки светского фестиваля, но под религиозным флагом.

Рапорты о подготовке к празднованию начали транслироваться из всевозможных регионов еще за месяц до первого мая. В канун Пасхи президент посетил Святую Землю и привез всем нам оттуда, по словам Патриарха, и "благословение", и "привет". Правда, следов слишком двусмысленного "привета", полученного Патриархом через правителя, в печати найти уже не удастся. Так же как и с "благословением" сложно – когда Путин ходил по Святому Граду, Иерусалимский Патриарх Ириней уже принял решение о своей отставке и был не склонен раздавать благословения. Но те, кто прослушал в эфире слово святейшего, обращенное к человеку в сером костюме, стоявшему на клиросе, были окончательно смущены странной фамильярностью. Чудесное пламя из Кувуклии Гроба Господня прилетело специальным авиарейсом в столицу, и было доставлено кортежем в "главный собор страны". В самом храме Христа Спасителя, после богослужений первого пасхального дня колокольным звоном начался Московский Пасхальный фестиваль, который должен продлиться до 11 мая. То есть, охватить "пасхальной эстафетой" и День победы, которому Патриарх, в отличие от прошлых лет, уделил в эту Пасху особое внимание. Пасхальная ярмарка, пасхальные глубокомысленности поп-звезд, первомайско-пасхальные рекламные мутанты, расцветившие стены зданий крупных городов, – все это было только начало, призванное предварять главный праздник.

Недавнее заявление Патриарха о том, что главной причиной победы в Отечественной войне 1941-45 годов было именно Православие, разумеется, не случайно. Как неслучайно и само первое за время существования Московской патриархии с 1943 года объединение Пасхи и 9 мая в некое общее празднование, состоящее как бы из двух дат, между которыми кем-то внезапно "обнаружено" такое подобие, что едва ли не единство. Конечно, в бытовом восприятии большинства россиян эти праздники не уступают друг другу по значимости – таково уж у нас распространенное представление о православии. И это не самая большая беда, потому что свидетельствует о потребности людей в нравственном ориентире хотя бы в памятовании о чем-то ценном. Беда в другом – в том, что не несущий в себе ни позитивного, ни негативного смысла эпитет "верящий", окончательно слился в массовом представлении с понятием "верующий", которое накладывает на того, к кому оно применимо, весьма серьезные обязательства. Зато, можно на голубом глазу спокойно заявлять, что население страны едва ли не сплошь православно: ведь люди сами так себя называют.

Для оценки такой ситуации, впрочем, совершенно не подходят категории "правильно ‑ неправильно", кто бы к ним ни прибегал. Потому что отдание долга памяти россиянам, победившим фашистских завоевателей, стяжав и в самом деле чудесным образом эту победу не благодаря, а вопреки всем условиям того времени, особенно политике руководства страны, – вне всяких сомнений достойно самого большого внимания. И участвовать в обеспечении такого рода национального празднества могут все, от государственных до религиозных и любых иных структур. Однако приватизировать кому-либо это празднество – будь то государство, Церковь или даже Общество ветеранов Великой Отечественной войны, дело однозначно сомнительное. Хотя бы потому, что в подобном случае День Памяти и Победы, как явление, имеющее общекультурную природу и огромное значение для нации, автоматически превращается в популистский способ достижения чьих-то частных целей. И вправду, праздник слишком явно используется Церковью для того, чтобы придать религии идеологические функции, а представителями власти ‑ дабы обрести посредством этой идеологии новый инструмент для манипулирования обществом, ибо старые начали давать сбои.

Вот и получается, что к Пасхе, как великому церковному празднику христиан, обе стороны, участвующие в кампании под "праздничным названием", имеют гораздо меньшее отношение, чем простые российские православные верующие (и верящие), в числе которых и ветераны войны.

Но так ли это? И как подобное может стать возможным?

Это и в самом деле довольно серьезный вопрос, потому что в качестве не союзников даже, а эдаких близнецов-братьев по духу, сегодня выступают две, казалось бы, онтологически разных "субстанции" – светская власть, основанная на традициях богоборческого "чекизма", и христианская Церковь, считающаяся наследницей той, которую чекисты же и уничтожили. Причем, если реваншистская направленность политики государства со всеми ее возвратами гимна, возрождением значимости Сталина и натяжением вертикали естественна и последовательна, то в Церкви немало действительно верующих людей, искренне содействующих сближению высших светских и православных структур: они верят, что с позиции христианства это верно. А, раз так, то ради такого дела, можно заставить и Пасху послужить Дню победы, и День памяти приспособить, чтобы возвеличить этот "симфонический" союз. Иначе говоря, между данным нам Богом свидетельством истинности спасения и памятью о героизме погибших за свою свободу россиян ставится знак тождества.

Но почему бы не допустить тогда, что на наших глазах, на основе одной из мировых религий, как и полагается в соответствии с законами диалектики, сначала в отдельно взятой стране рождается качественно новая "религия нового поколения", по церковной терминологии - ересь? А память о самоотверженной войне и достигнутой с неимоверными трудностями и грандиозными потерями победе народа над посягнувшим на его дом врагом, превращается с помощью пропаганды в одну из первых догм этой "религии" ‑ догму о победе Русского Православия над "западным оккультизмом". В такое "православие", по логике вещей, могли бы войти в качестве составляющих и прочие мифы нашей новейшей истории, включая "светлые идеалы коммунизма", "самоотверженную борьбу с внутренними врагами" в годы советской власти, военная героика Афганистана и Чечни, геополитические духовные сокровища, принесенные Дугиным, и т.д. Ведь во все это тоже можно искренне и самоотверженно верить. Ведь вера всегда нужна – хотя бы такая, если принять во внимание известные соображения Маркса по этому поводу. Такой, вот … эксперимент.

Правда, какой стороной подобное может иметь касательство к христианству, к вере в Бога, само собой, непонятно. Хотя и здесь можно допустить, что непонятно только пока. Потому что после нескольких десятилетий укоренения и развития такого рода "религия" вполне могла бы, подобно культам маоизма или чучхе, заменившим все философии и верования в соответствующих регионах, обернуться общенациональным мировосприятием и образом жизни.

Разумеется, вероятность воплощения такого рода печальной антиутопии в России относительно мала, так как и время не то, и люди другие. Но, как не раз демонстрировала уже история только что минувшего века, чем мы застрахованы от возврата, казалось бы, невозможных форм дремучести или жестокости? Поэтому риск окунуться в новое историческое извращение, судя по готовности больших масс людей погружаться в новые мифы, все же сохраняется. Он ‑ оборотная сторона пресловутой российской религиозности, которая, сама по себе, вовсе не синоним стойкости в вере, а всего лишь настойчивая необходимость иметь объект поклонения, доступный для восприятия большинства.

Ежегодная памятная дата 9 мая, независимо от принадлежности к конкретному поколению, связывается всеми россиянами с единым архетипом, символизирующим основной объект языческих верований, – родом. Торжество рода своих над врагом, да еще и совмещенное с жертвенностью, это уже веская причина для зарождения культа. По меньшей мере, несколько сотен лет назад такого рода события непременно сопровождались, как минимум, канонизацией отдельных их участников и сакрализацией самих событий с помещением их в национальную мифологию. Но святость князей Александра Невского и Димитрия Донского в этом отношении далека от святости Сергия Радонежского или Нила Сорского. Хотя именно такого рода святость, будучи далеко отстоящим от нас по времени семенем православной идеологии, стимулирует сегодня создание новых мифологем, где подбираются места и для новых святых.

Признаки процесса образования культа, логика которого была бы общедоступной, хорошо заметны уже сейчас. Околоцерковные кампании по признанию святыми Жукова и Сталина, канонизация военнослужащего российской армии вкупе с объявлением победы над фашистскими войсками заслугой православия, а в понимании большинства – патриархии, есть не что иное, как процесс синтеза национальной героики и религии, способный облечь в форму нужного мифа первую, и низвести до состояния идеологии вторую. Конечно, будучи маргинальными, такие инициативы вряд ли были бы жизнеспособны. Но, если такого рода процессы приобретут статус общенациональной политики, намеки на вероятность чего становятся слишком прозрачными, то "чудесное превращение" российского православия в новую имперскую доктрину можно будет считать предопределенным.

Одним из предтечей надвигающегося культа справедливо считать и кампанию по реабилитации Сталина, которая ведется сегодня на разных уровнях. При этом памятники "отцу народов", которые власти намерены восстанавливать и устанавливать в стране, и даже возможное переименование Волгограда в Сталинград - это только "каменные идолы" уже апробированного в российских условиях и зарекомендовавшего свою жизнеспособность культа. В своем послании В. Путин актуализирует такое понятие, как "уровень общественной нравственности", указывая на баланс между ним и политическими целями, как на условие для определения нашего национального достоинства. Но вопрос о том, как совместит такая нравственность чудовищные сталинские репрессии и прочие преступления этого монстра с тем, что более половины населения страны с симпатией относятся к периоду сталинизма, а немалая часть не против, чтобы его повторить, повисает в воздухе. Власть постоянно напоминает о такой "великой катастрофе", как распад СССР, подогревая недовольство населения низким по сравнению с советскими временами уровнем жизни, в чем виновна сама. Но хранит красноречивое молчание, не выражая своего отношения к действительно величайшим катастрофам-близнецам прошлого века – фашизму и сталинизму. Молчание же при этом РПЦ Московского патриархата свидетельствует либо о том, что ее руководство не видит происходящего, либо о том, что она вместе с властью сосредоточена на преследовании единой цели – восстановлении в стране тоталитарного правления.

Все это очень похоже на историю с опасностью "международного терроризма". Причиной возникновения сугубо местной террористической опасности на территории России стали немалые усилия самой власти. Но теперь это, рожденное благодаря ущербной политике, явление "благодарит" своих создателей тем, что на него можно списать все. Даже такой способ борьбы с ним, как введение политического режима по подобию сталинского.

То обстоятельство, что определенного рода кульминацией для новой исторической авантюры может стать 60-летие Великой победы, вряд ли станет возможным долго скрывать от широкой российской и мировой общественности. Тем более что кощунственная составляющая этого мероприятия, к которому приурочен как минимум серьезный шаг по реабилитации Сталина и, следовательно, большевизма в наиболее откровенной его сути, может означать лишь одно – ускорение сползания страны в фашизм. Здесь находят свое объяснение и применение такие, казалось бы, несопоставимые артефакты современной России, как Русское Национальное Единство и просто "Единство", балагурящие "Идущие вместе" и суровое порождение того же спонсора – движение "НАШИстов", "Русский Народный Собор" и просто "Русский порядок".

Первая тоталитарная гроза над Русью разразилась в правление Иоанна Грозного. Вчитываясь в документы той эпохи и современные исследования по истории отечественного рабства, убеждаешься, что со времени того первого эксперимента, проведенного над Россией, мало что изменилось и в правителях, и в нас. Вот и сегодня снова надвинулась очередная туча ‑ нацистская. И жутковато как-то оттого, что говорить об этом приходится в День Победы.

Михаил Ситников,
для "Портала–
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования