Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

"Нисходящая стадия революции" в религиозном разрезе


В детстве нашем, в школьном учебнике истории 8 класса присутствовала замечательная схемка — "Восходящая и нисходящая стадии Французской революции", популярно разъяснявшая школяру, что взятие Бастилии, казнь короля, якобинский террор — это все был восход революции, - стрелочка идет вверх, а термидор, директория, и 18 брюмера — нисходящая – и стрелочка идет вниз. Уму ребенка, чуждому марксистской схоластики, непонятно было только одно: если линия "нисходящая" — причем тут вообще "революция", а не "контрреволюция" и "реакция". Только перестав быть восьмиклассником, понимаешь, что убийство традиции совершается не в один прием, а в два. Сперва традицию убивают во имя "революции", "новых задач","обновления", "духа времени" и прочих приятных для свободолюбивого сознания новшеств. Затем, когда революция отстаивается, становится степенной и "системной" традицию начинают убивать во имя "порядка", "консерватизма" и "нашихтрадиционных ценностей", из числа которых Традиция уже лет как десять (или тридцать, или пятьдесят) как выкинута. Человек, верный Традиции святых оказывается опасным революционером и лицом действительно "свободомыслящим" на фоне общего упадка "нисходящей фазы"…

В 1923 году, добиваясь от греческих архиереев введения в литургическую практику "нового стиля", председатель "Совета Революционного Правительства" Греции Николай Пластирас, обосновывал это вполне по-традиционному. "Революция предлагает вам, почтенные мои святители, оставить в стороне все личные предпочтения и приступить к чистке Церкви... Революция надеется, что результатом ваших трудов будет полезная работа для нового поколения, и будет счастлива видеть возрождение Церкви в действии... Наконец, она желает, чтобы вы не ограничивали себя прадедовскими канонами, но приступили к радикальным мерам". В тогдашней Греции ни у кого не было сомнения, в том, что "новостилие" — мера революционная, антитрадиционалистская и навязанная революционными властями — и разница между "новостильниками" и "старостильниками" состоит в том, что одни этому революционному потоку покорились, а другие — нет. Но вот, в 1950-х годах, священников-старостильников сажают в тюрьмы, избивают, насильно сбривают им бороды — и все это уже не ради революции, а во имя стабильности и порядка. Тридцать лет прожили с новым, папским, календарем — и дальше проживем, к чему смущать души верующих, которые уже привыкли ходить в официальные "новостильные" храмы? К чему плодить расколы? Бей их… И вот уже греческая полиция выкидывает монахов-старостильников из афонских монастырей, а греческий ОМОН отбирает у них храмы.

Сходная ситуация сложилась в сегодняшней России — и в общественной и, тем более, в религиозной жизни.Перманентная антитрадиционная революция, продолжающаяся почти столетие, переходит в свою "консервативную", "нисходящую" фазу. Ценности, противоположные Традиции, отныне утверждаются не потому, что они "новы", а напротив — потому что они "привычны" и стали частью уже устоявшегося "стиля жизни", который мучительно тяжело, да и не хочется пересматривать. Чтобы не было мучительно больно за бессмысленно прожитые годы…

Ориентированный на Традицию человек оказывается не консерватором, а маргинальным радикалом, говорящим вызывающе необычные вещи… Этим напряжением между подлинной Традицией и призрачным консерватизмом и определяется духовное и политическое положение современного российского общества… Консервативная революция, о которой много говорилось в перестроечные и постперестроечные годы, так и не совершилась на уровне государственного действия, но победила на уровне языка. Эта победа далась тем легче, что официозная советская риторика была куда какой консервативной. Подновили фасад, скажет застенчивый обыватель. Вернулись в "советчину", возмутится диссидент. А здоровый консерватор, как это ни парадоксально, только пожмет: плечами: а ничего собственно и не произошло, то есть произошло как раз ничего. Путешествие, начавшееся в XIX в. с пересадкой в начале ХХ продолжается.

Почему, спрашивается, наш "православный по рождению" обыватель приемлет неправду, противостоящую Традиции (сиречь Преданию)? Ну там, вопиющие факты отхода от Предания, экуменическое братание (продолжающееся в тиши заграничных симпозиумов и "диалогов") или наоборот, преследование католиков, разные скандалы с архиереями-педофилами, торгашами и батей-братков? Да просто потому, что этот самый обыватель привык к неправде во всем, окружающем его общественном бытии. Эта неправда так встроена в ткань общественного бытия, что трудно сказать, а есть ли она, Правда, вообще? Ну, верующий человек, член корпорации, скажет: "Правда вообще – есть, это – правда моей корпорации". Серьезно к этому относиться, согласитесь, трудно. Но эффект массового сознания работает на эту логику– общество привыкло видеть неправду в общественном устройстве. Все тут же вспомнят расхожие образы: "всевластие братков", "у кого есть деньги, тому все можно", "одним можно другим нельзя", "за взятку чиновник сделает все", "все начальники продажные", "политика – грязное дело"… То есть, современный россиянин априорно готов принять неправду как часть экзистенции. Когда-то идеалистичный Солженицын придумал такую формулу "жить не по лжи". Так вот, да будет ведомо всем нам, "жить не по лжи" – это просто такая красивая фраза, смысл которой – живи и давай жить другим, не зарывайся, не обманывай сверх меры и не нарушай правил корпоративной этики.

Именно такую модель наш современник готов применить и к "самому дорогому" – своей религиозной идентичности и жизни. То есть, он признает "на личном уровне" безусловное требование истинности, такой частной "жизни не по лжи". Но на более широком поле, где его индивидуальное бытие должно встраиваться в общественное, у него включаются выработанные на иных пажитях спасительные идеологемы. Корпоративность позволяет затормозить механизм критики и предъявления претензий на уровне перехода от индивидуума к корпорации. В самой простой форме это звучит так: "наш поп – хороший, а чего там "наверху" делается, я и знать не хочу". Начальство говорит, что у них там все правильно, значит, так оно и есть. "Живи и давай жить" по-православному. А начальнички-то "все хороши", что светские, что церковные. Есть там ересь или порок какой, нас это вовсе не касается. Если мы приемлем неправду как часть нашего бытия в "обычной" жизни, то в церковной она тоже должна быть, но о ней думать и знать не положено. На кухне у себя говори что хочешь, а на людях –ни-ни! Правда не имеет общественного измерения. В этом видится главная черта и указующий признак того, что "нисходящая стадия" антитрадиционалистской революции грозит затянуться надолго. Остается утешаться тем, что долги истории тоже кто-то должен платить.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования