Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Куда вернется «блудный сын»? «Атеисты обращаются к вере», ‑ свидетельствуют ученые. Почему? И во что «обращаться» им в России?


Недавно в ряде западных СМИ было опубликовано заявление ученых о том, что атеизм, как массовое явление отмирает. Сообщение об этом на "Портале–Credo.Ru" отчего-то не вызвало активного обсуждения, которым сопровождаются обычно подобные новости. Тем более, что вопросы, связанные с атеизмом, косвенно касаются не только проблемы множественности мировоззрений, но и – в нашем российском приложении – отдельного феномена, который можно определить как атеизм традиционно российский. Который, в частности, тоже переживает серьезный кризис, несмотря на то, что безбожников, в том числе и религиозных, в стране становится все больше и больше.

Итак, что мы знаем об атеизме, как таковом? Во-первых, что это отрицание существования Бога и всего, что называется сверхъестественным. Более подробно содержание этого понятия заметно менялось в пределах обозримой истории, и всегда было связано со спецификой господствующих религиозных учений. Атеизм присутствует в виде мировоззрения в эпоху античности (у греков, римлян, индусов), но в средневековье он в "чистом виде" уже не встречается и ассоциируется больше с антиклерикализмом. Так называемые "атеистические" постулаты гуманистов Возрождения (Пьетро Помпонацци, Эразма Роттердамского, Николая Коперника, Галилео Галилея, Джордано Бруно, и др.) не отвергали существование Божества, зато представляли собой серьезную опасность для Церкви. По этой причине, вероятно, на их имена и ссылаются до сих пор некоторые современные безбожники. Но даже положения таких скептиков, как Монтень, Вольтер и Бейль, неправомочно считать собственно атеистическими, так как в своем стремлении к рационализации бытия их рассуждения исполнены допусков и сомнений. Только в новейшее время атеизм декларируется Марксом, Энгельсом и Лениным в новой своей ипостаси, приобретая свойственную его нынешней форме "прикладную" направленность, претендующую на классическое мировоззрение.

Атеизм неизбежно проистекает из материализма, по представлениям которого материя первична и никем не сотворена, а пространство и время есть объективные формы ее бытия. Согласно постулатам этого учения, сознание от материи неотделимо, вследствие чего именно материя – единственное основание всего сущего, которое и есть объективно познаваемая реальность. Если же взглянуть на атеизм под другим углом, то он представляет собой сознательное отрицание абсолютно всех иных мировоззрений, основанных на идеализме, и вне идеализма возникнуть не мог. Само возникновение его вызвано отрицанием основ идеализма, обнаружение и определение которых невозможно при помощи научной методологии. Поэтому, сущность атеизма можно определить, как априорное отрицание существования непостижимого. То есть, как самую настоящую веру в несуществование Божества.

Стоит заметить, что упомянутый феномен традиционно российского атеизма, не укладывается ни в одно из существующих с древности до наших времен его определений. Любой российский атеист, включая аттестованных специалистов в этой области, на прямой вопрос о том, верит ли он в существование Бога, неизменно отвечает, что нет. Но "не Бог, а что-то такое, наверное, все же есть…", - задумчиво добавляет традиционно российский атеист. То есть если "классический" атеизм исходит из овладения какой-либо идеалистической доктриной, а затем "бунтом" против нее, то безбожниками "отечественного разлива" становятся исключительно по причине религиозной неосведомленности.

Таким образом, если атеизм вполне логично считать неким "мировоззренческим культом", идеализирующим недоказуемость недоказуемого, то беспокойство западных теологов, что они вскоре потеряют столь интересный объект для изучения, как эта псевдорелигия, вполне понятно. Атеисты-маргиналы останутся всегда, но возможности для исследования причин широкого проявления феномена неверия сегодня резко сокращаются, и, похоже, действительно вскоре сойдут на нет.

Тем не менее, оксфордский теолог Макгрэт, называющий основными причинами угасания "респектабельного безбожия" потерю "научного фундамента" и непопулярность в атеистической среде "высокой морали", вероятно, несколько поверхностен в суждениях. Дело в том, что оценка пригодности научного фундамента для обоснования атеистических постулатов зависит все же не от уровня развития науки, а от особенностей человеческого мышления. Ведь ничто не "помешало" физику Ньютону и монаху-ученому Копернику остаться религиозными людьми при "научном фундаменте" их эпохи. И ничто не "помогло" Марксу избежать веры в "не сущее", несмотря на то, что общий уровень знаний к его времени заметно подрос. Поэтому, и намек ученого на сближение науки с религией, и его странное утверждение о наблюдении катастрофичного падения нравов именно среди современных безбожников – все-таки лишь отдельные признаки более глубоких процессов. Макгрэт и сам косвенно указывает на это, соглашаясь с явлением массового обращения к вере. Которое само по себе, впрочем, вовсе не гарантирует решения проблем морального разложения, мало зависящего сегодня от конфессиональной принадлежности. Мошенники и аферисты, как и высокоорганизованные и порядочные люди, существуют везде, и делать в данном контексте какое-либо исключение для верующих или атеистов достаточно опрометчиво.

Другое дело, что массовое обращение к вере наблюдается и на самом деле. Причем, не столько к какой-либо определенной религии, сколько к религиозности. Эта тенденция и вообще свойственна кризисным периодам истории. Но сегодня на нее накладывается качественное изменение масштаба рисков, перед угрозой которых оказалась и наша страна, и все человечество в целом. Цивилизация ощущает, что по многим направлениям она, несомненно, зашла в тупик, выход из которого своими силами уже невозможен. Речь идет о том, какой – "малой или большой - кровью" удастся преодолеть этот тяжелый период, а в отдельных интерпретациях это звучит даже в виде размышлений о том, "какой части человечества удастся уцелеть".

Кризис же, который как всегда представляет по своей сути катастрофичное изменение условий среды ‑ условий для обитания, для развития экономики, промышленности, культуры в целом, – сопровождается выделением из общей массы некоего наиболее приспособленного вида или типа людей. Они оказываются в большей мере защищены перед стихийностью явлений, а, кроме того, не просто меньше теряют, но и что-то приобретают. В период развития промышленного капитализма XIX века большинство людей опиралось на технологии предпринимательства и свой высокий профессионально-технический уровень. В годы стремительного развития высоких технологий ХХ века они тяготели к инженерии. В наши же дни, на фоне "информационного потопа" и, одновременно, неуправляемости, стихийности социальных, военных, экологических и прочих угроз, источником которых является безнравственный подход к перечисленным сферам, люди инстинктивно (или интуитивно) обращаются к более высоким уровням своего бытия. Потому что время для "игр" в атеизм (материализм, социализм, нигилизм и прочие, высосанные из пальца "измы") катастрофически быстро проходит.

По той причине, что внецерковная религиозность за редким исключением преобладает в подавляющем большинстве стран, их общества вынуждены как бы заново повторять весь путь, пройденный религией за многовековой период ее эволюции. Отсюда, в частности, популярность во всем мире преимущественно языческих, а вслед за ними эзотерических традиций Востока. В России, где уникальная российская атеистичность за десятилетия советской власти опустила общественное сознание на уровень докультовых представлений, дело обстоит еще сложнее. Потому что, обращаясь к религии, люди чаще встречаются не только с препятствиями в виде дефицита развитых религиозных доктрин, но и с проблемами социально-правового плана.

Наиболее мощные из официальных ‑ так называемые традиционные религиозные организации - поглощены решением вопросов собственного успешного выживания. Поэтому их деятельность ориентирована больше на приспособление к политическому климату, нежели на заботу о множестве ищущих духовной опоры людей. Люди же, сталкиваясь в храмах с хорошо знакомыми им приемами "материалистичного менеджмента", ищут убежища в новых религиозных организациях. Те, в свою очередь, подвергаются гонениям со стороны традиционных, на что государство реагирует с откровенной пассивностью.

Таким образом, круг замыкается. Российское население – в том числе, изначально обезбоженная его часть, - в самом деле обращается к вере, но оказывается рассредоточенным по полуофициальным общинам, подвергающимся преследованиям за сам факт своего существования.

Михаил Ситников,
для "Портала–
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования