Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Маленькие планы Большого Брата


Несколько запоздалый шквал возмущенных реакций общественности по поводу запрета российского МИДа ан визит Далай-ламы может, на первый взгляд, удивить читателя. Однако контекст, в котором это возмущение выражается, дает повод задуматься о месте т.н. самой "традиционной конфессии" (то есть русского Православия) в современной российской политике. Контекст этот несложно вычислить: фактическое выдворение католического духовенства (простых ксендзов и даже епископа), пресловутый отказ в частной визе духовному лидеру буддистов Далай-ламе, интерпретация президентом традиционного мусульманского хиджаба как "моды, которая проходит", ностальгические воспоминания о воспитующей роли парткомов и ненавязчивое предложение поискать им замену, наконец – недвусмысленное выражение главы ОВЦС МП Митрополита Кирилла (Гундяева) о том, что "времена утверждений о поликонфессиональной стране прошли" наводят уже не только аналитиков, но и просто думающих людей на мысль о том, что религиозный климат в стране резко меняется.

Нетрудно понять, почему власть ищет точку опоры: в весьма шаткой социальной ситуации спокойствие и национальное согласие может обеспечить только единообразие исповедания. Однако само место, выбранное президентом для программных высказываний, весьма специфично. В Казани, согласно протоколу, выработанному Администрацией президента Шаймиева, РПЦ МП стоит только на третьем месте: на первом, разумеется, находится ислам (прескрипции которого следует воспринимать как "моду"), а на втором – епископия Российской Старообрядческой Церкви во главе с очень известным владыкой Андрияном. То есть программу Президента можно истолковать не столько как призыв воспринимать РПЦ МП как "единственную религию", сколько как намек на необходимость создания подконтрольного государству органа (вроде былого Совета по делам религий), которое бы отвечало за идеологию.

Времена наши, которые давно стало принятым "называть" "лукавыми" прежде всего, отличны тем, что значение личных убеждений практически перестает играть какую бы то ни было роль. Роль играет институционализация убеждений: за нас все говорит корпоративный голос. Параллельно снижается число людей, которым всерьез нужны религиозные убеждения. Люди склонны заниматься поисками, в которых заранее известна цель – найти нишу, то есть такую корпорацию, где им комфортно и где их социальный статус гарантирован. Именно здесь встречаются интересы государства и … "традиционной конфессии".

Получается, что если это – Церковь, то очень технологически понятая, как совокупность замкнутых сред, объединенных общими корпоративными интересами (экономическими, бытовыми и психологическими) с определенной рестриктивной этикой и четкой политико-идеологической базой. Все, что выходит за грани этой дефиниции фактически и есть "нетрадиционные", "альтернативные", "микроскопические" и "миноритарные" группы, бытие которых надо пересматривать.

Совершено очевидно, что консерватизм обречен на маргинализацию в обществе современного типа, включая и т.н. "церковный народ" (корпоративную проекцию глобальной модели). Для выживания государства и нации и сохранения социального равновесия просто необходимо понемногу отказываться от константных парадигм мышления (т.н. аксиом, твердых убеждений), связанных со словесными выражениями. На практике же получается: элементарные правила жизнеспособности системы (страны, гос-ва) требуют согласованности (в терминологии Демосфена homonoia) и вытеснения неустойчивых и маргинальных групп вне социального поля. Все должны быть едины, ибо иначе все погибнут. А это значит, что по достижении некоторого единообразия и передела религиозного пространства богословие экуменизма опять будет востребовано в какой-то форме, пусть и не в классической. Альтернативой будет только прямая диктатура, которую трудно себе вообразить в современном обществе. Убеждения (то есть догмы) мы уже убрали путем добавления к ним коэффициента относительности, остается исторический аргумент. Но и его легко убрать указанием на относительность любого суждения. Накануне переворота 17-ого года многие выдающиеся богословы, и даже иерархи, писали о плачевном состоянии российских церковных дел, как следствии официализации православия. И в старообрядчестве и в катакомбах и в лагерях "ди-пи" за границей, в изгнании, было много того истинного религиозного возрождения. Бывшее маргинальным (социально или территориально-маргинальным) истинное духовное горение синодального времени загорелось пламенем в условиях угнетения, трудностей и гонений.

Ныне, видимо, считается рациональным во имя стабильности прибегнуть к новой официализации Церкви в России, то есть создать единое идеологическое поле, на котором можно объединить всех социальных игроков. В том числе и церковных. Именно о границах (давно всем ясных, но по разным причинам замалчиваемых) этого поля и идет разговор, когда собираются комиссии на тему "что нас разъединяет". Да ьолько не станет ли новая официализация началом нового витка и возвращением к пройденной точке? Маловероятно, "точка невозможности возврата" давно пройдена. Остается только догадываться, что несет нам новое религиозное единообразие.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования