Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Старое вино – в новые мехи


Участие Православных Церквей в экуменическом движении и, в частности, в его координирующем органе – Всемирном совете церквей – было продиктовано, в основном, политическими мотивами. Это, конечно, не умаляет богословского компонента экуменизма как вполне цельного учения, пришедшего на смену традиционной православной экклесиологии. Нечто подобное уже имело место в истории Церкви: унии Константинополя и Рима, обусловленные почти исключительно политическими причинами (они заключались в интересах защиты Византийской империи от агарян), имели собственное богословское содержание, воспринимавшееся ревнителями Православия как ересь.

Греческие Церкви христианского Востока, уже давно лишившиеся внешней опоры своего бытия в лице христианской Империи, значительно раньше приобщились к плодам экуменического древа, нежели Церкви славянские, особенно – Русская. Первые контакты "матери Церквей" -- Константинопольского патриархата – с западными христианами состоялись уже в начале ХХ века. Еще предшественник знаменитого Патриарха Мелетия (Метаксакиса), осуществившего в греческих Церквах календарную реформу, которая вызвала серьезные разделения среди православных греков, Патриарх Иоаким обратился к "западным братьям" с весьма дружелюбным посланием, фактически признав общность в вере и возможность литургического общения с ними. Подобная политика экуменической открытости стала своеобразной реакцией греческой церковной администрации на исчезновение последней внешней опоры и гаранта их безопасного бытия в современном мире, последнего, так сказать, "удерживающего" в лице православной Российской Империи. Реакция русского церковного организма – значительно более консервативного и не столь исторически опытного в деле поиска внешних союзников – оказалась гораздо менее оперативной.

Лишь в 1961 году Московская патриархия, за 13 лет до этого практически анафематствовавшая экуменизм на Всеправославном совещании в Москве, по прямому указанию своих гонителей вступила в экуменическое движение и стала едва ли ни самым активным его участником. Сейчас, конечно, принято объяснять этот шаг высокими соображениями церковной политики (в общем, схожими с теми, которые приводили в свое оправдание униаты-греки – древние и новейшие) – дескать, в условиях жесточайших "хрущевских гонений" РПЦ МП нужна была внешняя опора, нужен был информационный канал, чтобы ее невозможно было "раздавить незаметно". Раньше еще модно было говорить о необходимости "православного свидетельства в инославном мире", но сейчас такие разговоры как-то стихли, потому что им уже никто не верит. Да и в тех чрезвычайно тесных рамках, в которые зажала РПЦ МП безбожная власть, не так-то просто было разглядеть разницу между православием и инославием. Кстати, это и стало психологической почвой для беспрецедентного сближения с "братьями-католиками", протагонистом которого стал митрополит Никодим (Ротов), добившийся в 1969 году даже Синодального постановления о возможности взаимного причастия, правда, только в случае "смертной опасности". В самом деле, когда стоит вопрос о самом выживании Церкви хоть в каком-нибудь виде и о том, когда по телевизору покажут "последнего попа", как-то не хочется слишком скрупулезно заниматься сравнительным богословием…

После прекращения внешних гонений РПЦ МП оказалась совершенно в ином политическом контексте и в иной психологической атмосфере. Власть уже не была заинтересована в ее прямолинейном использовании в качестве "агента влияния" в среде мировой "прогрессивной христианской общественности". Да и собственная паства, получив некоторый доступ к информации и – главное – возможность юрисдикционного выбора (в начале 1990-х гг. он был не столь эфемерен как сейчас), стала оказывать явное консервативное давление на иерархию. Аналогичные процессы заставили Грузинскую и Болгарскую Церкви в середине 1990-х годов покинуть Всемирный совет церквей – иначе эти Церкви не смогли бы обойтись без масштабного раскола. Русскую же Церковь, Московский патриархат, слишком многое связывает с международными экуменическими организациями, чтобы можно было последовать примеру грузин и болгар. Во-первых, почти все ключевые посты в РПЦ МП занимают иерархи, вся жизнь которых связана с активным "экуменическим служением". Патриарх Алексий II был членом делегации РПЦ МП на исторической ассамблее ВСЦ в Нью-Дели в 1961 году, когда Московский патриархат официально вступал в экуменическое движение; затем нынешний предстоятель много лет президентствовал в Конференции европейских церквей. Не менее ярки экуменические биографии митрополитов Филарета (Вахромеева), Владимира (Котлярова), Сергия (Фомина), Кирилла (Гундяева)… Мировоззрение и привычки этих людей, как бы то ни было, во многом определяются их экуменическим опытом, знакомствами, связями. Во-вторых, экуменические контакты имеют вполне определенную экономическую составляющую – как только появилась такая возможность, западные братья бросились активно помогать возрождающейся РПЦ МП. Многие церковные проекты до сих пор находятся в прямой зависимости от этой помощи, хотя ее поток и не столь насыщен как в начале 1990-х. Наконец, столь заметная уступка консервативной внутрицерковной оппозиции как выход из ВСЦ рассматривается руководством РПЦ МП как провальный церковно-политический шаг. В последние годы было сделано и так слишком много уступок этой оппозиции (основная из них – канонизация Царственных мучеников, против которой до последнего выступали многие видные иерархи), да и связь с государством у церковного руководства сейчас достаточно крепка, так что разобщенная консервативная оппозиция, лишенная, к тому же, знамени (типа митрополита Иоанна /Снычева/), не представляет серьезной опасности.

На заседании ЦК ВСЦ 2 сентября в Лозанне был подписан давно ожидавшийся документ о "новом формате" православного участия в экуменическом движении. По сути, протестантское большинство приняло все пункты православного ультиматума: отныне решения Совета будут приниматься консенсусом, или "семьями". То есть голосовать будут не столько каждая Церковь в отдельности, сколько каждая из двух "семей" (православная и протестантская; католики в ВСЦ не входят, они и так Вселенская Церковь) в целом. Таким образом, реальным правом голоса в ВСЦ будут обладать лишь два субъекта, то есть понятия "большинство голосов" и "единогласно" отныне станут в Совете синонимами. Это позволит, с одной стороны, православным "сохранить лицо" и оправдать свое дальнейшее участие в экуменическом движении; а с другой стороны, поможет протестантам сохранить саму организацию, которая помещает множество их мелких деноминаций в некий "вселенский контекст", подкрепленный авторитетом древней традиции Православия. Таким образом, хоть и с некоторыми корректировками, внесенными временем, но экуменизм "живет и побеждает", а это значит, что потенциал для консервативной критики современного "мирового православия" еще далеко не исчерпан.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования