Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

"Памяти павших будьте достойны". Можно ли исследовать российский "язык вражды" по американским стандартам?


Определение "язык вражды" появилось в России сравнительно недавно, как только возникла необходимость вразумительно описать различия между тем, что в англоязычном мире называется "hate speech", и свободой слова. Однако понятие "язык вражды" оказалось для России настолько непривычным, что под ним стали понимать "и журналистскую небрежность и некорректность" (политическую некорректность, "неполиткорректность", как говорят наши западные коллеги). Нельзя не заметить, что при таком понимании границы "языка вражды" раздвигаются слишком широко, и единственным лекарством против этой болезни становится "политическая корректность" – технология, нередко ассоциирующаяся с ханжеством. Действительно, несоразмерное с общественной пользой применение этой технологии может иметь своим результатом внесение поправок в гигантский объем литературных памятников – от древних священных писаний до Марка Твена и Федора Достоевского.

Само по себе, расширение понятия "язык вражды" не несет в себе ничего полезного, так как начинает включать и те случаи, когда выраженное этим языком религиозное отличие, как это было отмечено в процессе над "Свидетелями Иеговы", является лишь частью вероучения, религиозной традиции. Говоря "наши верующие", религиозная организация отнюдь не стремится унизить другие учения, но обращается к тому идеалу, который положен в основу ее собственной традиции. Очевидно, что, преследуя по видимости благую цель искоренения розни, расширительная трактовка понятия "язык вражды", который, к тому же, должен быть запрещен как сеющий рознь, приведет к запрету на всякое заявление об особости пути, избранного верующими. Далее последует вполне естественное искоренение отличий в виде внешних признаков религии - платков, крестов и кип, а потом и попытки преследовать тех, кто молча устраняется от общения с "внешними", - например, староверов из красноярской деревни Мариинка. А вдруг, - спросит какой-нибудь излишне ревностный служитель права, - прячась от посторонних за плотно задернутыми занавесками, староверы выражают социально-политическое пренебрежение к людям остального мира? И заставят староверов во имя политической корректности участвовать вместе с большинством в безумной пляске мирских радостей.

Взяв за основу американскую трактовку "языка вражды", авторы последних исследований о ксенофобии, о которых рассказывал наш Портал, пренебрежительно отнеслись к российским реалиям. В Америке официоз - по крайней мере, до периода правления администрации Буша-младшего, - исключал религиозную составляющую. Хотя американский образ жизни и подразумевал многие косвенные отсылки к христианским корням - как в словесной форме, так и в виде барельефов с десятью заповедями, - государство всячески подчеркивало свою светскость. Советский Союз, напротив, всячески демонстрировал парарелигиозный характер своей идеологической основы…

В 1980-е язык газеты "Правда" достиг невообразимых высот политической корректности. "Как сообщает белградская газета "Политика", в автономном крае Косово произошли новые беспорядки, в которых приняли участие несколько сотен студентов. К ним присоединились другие группы, - писал этот источник информации в конце 1981 года. - Спокойствие в городе Приштина было восстановлено, как сообщает газета, лишь после вмешательства сотрудников государственной безопасности". Какой национальности были студенты и члены "других групп", читателю знать не положено, ведь это могло вызвать упреки в недостаточном интернационализме. Самым страшным журналистским преступлением тогда было упоминание национальной или религиозной принадлежности участников беспорядков. Впрочем, иногда мелькают косвенные упоминания: "Очередной скандал разразился в Италии в ходе следствия по делу масонской ложи 'П-2'", в Польше с неопределенного "церковного амвона" проповедуют "Солидарность", "'исламские революционные трибуналы' выносят новые приговоры членам организаций, вставших на путь вооруженной борьбы против иранского правительства". И время от времени очередной "митрополит" принял участие в очередной миротворческой межрелигиозной конференции. На последней полосе "Советской России" любили писать про удивительные традиции Монголии, Индии и других братских стран, где Новый год встречают в другое время. Однако в любой такой материал вливалась обязательная нотка политкорректности: "Как и у нас, новогодняя почта Индии заполнена поздравительными открытками, адресованными родственникам и друзьям".

В тех же, крайне редких случаях, когда советские средства массовой информации все-таки рассказывали о каком-нибудь "деле верующих", они делали это либо в тоне этакого пренебрежения - "тунеядцы", "спекулянты", либо с апломбом - вот, заблуждался человек, а теперь раскаялся, признал свои ошибки. Подобная "осторожность" в обращении с огнем веры привела к распространению в СССР убеждения, что религиозные различия остались в прошлом, а общность обрядов и праздников разных народов лишь подтверждает этот тезис. Впрочем, этнограф Юрий Бородай, ныне покойный, успел тогда выпустить толстый том, посвященный как раз утверждению появления "советского народа" вместо сотни с лишним, имевших различные обряды и вероисповедные правила.

Ситуация весьма запуталась во время празднования 1000-летия Крещения Руси, когда одни и те же черные "членовозы" привозили в Большой театр "слуг народа", по должности считавших вредными всякие там крещения.

С принятием демократического законодательства в отношении религии российское общество увидело лишь множество совершенно неизвестных символов, вообще не ассоциировавшихся с религией. Журналистам и иным публичным людям ничего не оставалось, как вновь прибегнуть к различиям типа "наше" и "не наше". По отношению к "нашему" автоматически была возрождена былая политкорректность: чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть основной массив публикаций о епархиальных архиереях РПЦ МП. Более того, слепо копируя лучшие образцы газеты "Правда", современные авторы даже не замечают, насколько смешными и саморазоблачительными выглядят новостюшки вроде той, где "в первый день после выборов главы администрации области епископ Архангельский и Холмогорский Тихон совершил благодарственный молебен". Иногда кажется, что различия между светской и церковной властью в представлении журналиста настолько стерты, что многие с легкостью бы приняли совмещение постов, скажем, епископа и губернатора. Другое дело, что стали заметны некие территориальные различия - здесь живут "москвичи", а там - "кавказцы". И если их расселить, то можно устроить этакое уважение религий по территориальному признаку. Жителям православной территории - и губернатор православный нужен, и школа, в других же территориях - в зависимости от того, что власть сочтет нужным. Отсюда и проблема кришнаитов - все время примеряют к ним территорию Индии, как будто не догадываются о разнообразии господствующих там религий.

Другая сторона медали - это попытка вновь установить "государственную монополию" на религию. Понятно, что территориальный признак не всегда позволяет журналисту оставаться в рамках упомянутой советской политкорректности. Если 11 % детей все-таки не хотят изучать православие, то придется все время их упоминать, что разрушит привычное единодушное "одобрямс". Да и в армии религиозные различия создают известное неудобство - не получается одним полковым батьком обойтись. А если, как и раньше, подразумевать единую религию, то не надо будет особо задумываться, о чем говорят и пишут. Когда красноярский телеканал говорит "официальная церковь возмущена", его редактор совершенно явно полагает, что всем понятно, о какой религии он говорит, хотя в самой новости слово "православный" вообще отсутствует.  Если мы читаем "сектант" или "сектантский", то обычно это должна быть любая - неважно, зарегистрированная или нет, - конфессия, которая не входит в список былого "официоза". В СССР было, как предполагал неискушенный читатель "Правды", одно православие (с центром в Москве), одно мусульманство (с центром в Уфе), один буддизм (с центром в Улан-Удэ), один иудаизм (с центром у раввина Шаевича). Все остальное - "сектантство"… 

Настоящие проявления российского "языка вражды", увы, остаются незамеченными. Проблема не в том, что пресса пренебрежительно упоминает евреев, кавказцев или русских, а в том, что она по большей части вообще игнорирует религиозное разнообразие и не знает, как научиться его уважать. Редко, очень редко, встречается по-настоящему заинтересованный взгляд хотя бы на ситуацию в православной среде. О русских старообрядцах чаще пишут в Латвии, чем в России. Буддисты Тувы и Калмыкии на фоне бурятского хамбо-ламы Дамы Аюшеева по большей части выглядят скромным подразделением общей буддийской "дивизии", хотя на самом деле хамбо-лама открыто высказывает свое неуважение к Далай-ламе - "за всю трехсотлетнюю историю буддизма в России мы никогда никому не подчинялись". И ведь пресса этого высказывания даже не заметила, поскольку тоже, видимо, полагает, что в советской парарелигии не было подчинения загранице, было всенародное "единодушие".

Квинтэссенция идеологии возрождения прежнего "единства в вере" и прежней политкорректности - слоган, начертанный на одном из транспарантов Союза православных хоругвеносцев: "Слава Христу, смерть Антихристу". Чтобы люди, привыкшие к фразеологии классовой борьбы, не заблуждались относительно его истинного значения, транспарант принесли на антикришнаитский митинг на Пушкинской площади. Все христиане, уверены лидеры СПХ, должны быть в едином строю и под единым лозунгом. И, желательно, погибнуть в борьбе, чтобы потом на этом материале вновь можно было проповедовать: "Памяти павших будьте достойны"...

Однако надежды на былое единодушие едва ли оправдаются - и потому, что на самом деле в России и в современном мире нет "официальной религии", и потому, что религиозное разнообразие уже утвердилось. А отчасти и благодаря тому, что былую политкорректность сменил пресловутый "язык вражды" - благодаря ему, теперь никто не спутает "благонадежного" баптиста с "подозрительным" кришнаитом, а последнего – с "изувером из секты Свидетелей Иеговы".

Валерий Никольский, для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования