Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Секреты здорового организма. Случай протодиакона Кураева и варианты церковного поведения


1. Целились из рогатки, а выстрелили из пушки

Организм преподносит сюрпризы своему владельцу не только тогда, когда заболевает, но и тогда, когда выздоравливает. Больной и здоровый живут в разных мирах — настолько у них разная психология. Если выздоровление стало внезапным, то к нормальному миру бывшему больному адаптироваться очень трудно. Выздоровление о. Кураева стало именно таким. Его организм был долгое время — десятилетиями — пережат, как пружина. Психологически это была "компрессия", похожая на депрессию. Это не могло не иметь соматических последствий, от которых выздороветь "вдруг" невозможно, но психологически было трудно (однако возможно!) такое искусственное пережатие самого себя отменить в один момент. Для этого было достаточно один раз разрешить себе говорить то, что считаешь нужным сказать. Это проблема именно психологии.

Организм, решившийся в первый раз после многолетнего молчания сказать правду, выстреливает, как пружина. Освобождается такая энергия, о которой владелец организма не подозревал. Говоря скучным медицинским языком, его привычное субдепрессивное поведение (признаками которого являются постоянная слабость, лень, пониженное настроение и капризность, компульсивное переедание или другие аддикции, а с годами к этому добавляются соматические заболевания) сменяется на гипоманиакальное (постоянная энергичная деятельность, прекрасное психологическое самочувствие даже при дискомфорте от соматических заболеваний, непробиваемый оптимизм и т.д., но при этом, в отличие от маниакального поведения, цели деятельности остаются реалистичными и никогда не включаются в сценарий бреда). Говоря веселым языком поэзии, ты оказываешься в положении Мюнхгаузена, летящего на пушечном ядре: с тем, однако, различием, что Мюнхгаузен о своем приключении фантазировал, а с тобой это происходит на самом деле.

Управляемость пушечного ядра не следует преувеличивать. Это далеко не самонаводящаяся ракета. Но зато его траектория с математической точностью подчиняется законам баллистики. Ее можно рассчитать. Такими расчетами не совсем удобно заниматься, когда ты сам сидишь на летящем ядре, но их можно сделать, глядя со стороны.

С ядром понятно, куда оно прилетит, но все дальнейшее зависит от того, на какую почву оно попадет. Похоже на евангельскую притчу о сеятеле, только из ядра ни на какой почве ничего не вырастет, а только что-то взорвется. Такова цена гипоманиакального состояния: оно не вечно, оно завершится, но при этом обязательно что-то пробьет. Хорошо, если пушечным ядром удастся пробить брешь в стене, отделяющей от настоящей свободы. Оно, кстати, для этого и предназначено.

Гипоманиакал, если им правильно пользоваться, — прекрасная вещь, данная человеческому организму. Но можно и самому взорваться вместе с ядром. И есть много других вариантов, когда пушечным выстрелом пробивается совсем не то, во что целились. Да и целились ли? Тут ведь получается, как если бы целились из рогатки, а выстрелило из пушки. Целилось еще старое, субдепрессивное сознание, которое ничего тяжелее рогатки в руках бы не удержало, а выстрелило вовсе не оно, а обновившийся, но еще не осознавший этого организм.

Поэтому так важно понять, куда стреляем. Не надо говорить, что теперь уже поздно пить боржоми. Когда выстрел сделан, изменить траекторию невозможно, но остаются другие возможности для коррекции последствий неточной стрельбы: заранее прикинуть ущерб и оценить будущие преимущества (ведь будет и то, и другое: и ущерб, и новые преимущества), — и подготовиться к продолжению войны в новых условиях. Если все сделать правильно, то будет новая война, и будет новый взлет.

 

2. Геркулес церковный

 

Сначала о том, куда стреляли. Структура управления РПЦ МП представляет собой, по мнению стрелявших и сочувствующих им, авгиевы конюшни, забитые разными сортами навоза, из которых голубой сорт просто сильнее пахнет и легче опознается неспециалистами. Очистить их может лишь некий церковный Геркулес. Исполинская фигура Кирилла (Гундяева), пока он еще не был Патриархом РПЦ МП, внушала кому-то подобные надежды. Но вскоре "оказался наш Геркулес не Геркулесом, а… (нужное вписать)". За отсутствием желающих, в Геркулесы пришлось записываться самому о. протодиакону. Ему предстоял такой подвиг, собственных сил на который не хватило бы и настоящему Геркулесу, но это как раз и внушало оптимизм: от Геркулеса нужно было позаимствовать технологию.

Геркулес очистил авгиевы конюшни, направив туда потоки нескольких рек. Так же и о. Кураев решил направить на патриархию несколько информационных потоков. Никто не гарантировал, что эти потоки унесут только навоз, а сами конюшни останутся, но тут можно было резонно спросить: а кому нужны такие меганакопители навоза? Может, пора заменить конструкцию?

Поэтому метод был эффективным. Был и остается. Остается лишь уточнить, что дает этот метод тем, кто его применяет. Тут, естественно, возможны два варианта: метод применяется в целом успешно или в целом неуспешно.

Второй вариант более простой. Он позволяет и дальше продолжать в том же духе, и так до самых тех пор, когда нынешняя структура РПЦ МП рухнет под влиянием всей совокупности катастрофических для нее процессов. Когда рухнет — начнутся те же проблемы, которые, в случае зримого успеха нынешней борьбы начнутся почти прямо сейчас. На поверхности все эти новые проблемы будут сводиться к одной: "А что дальше?" И даже еще более конкретно: "А кто дальше?"

Готового ответа на этот вопрос ни у кого нет, и это очевидно. Готовый ответ — это, в данном случае, была бы управленческая команда (обязательно с участием епископов), которая либо уже сейчас существует внутри РПЦ МП где-то в подполье, либо сформирована где-то рядом, но на безопасном от РПЦ МП расстоянии и может быть десантирована в нужный момент. У кого-то могут быть иллюзии относительно осуществимости разве что первого варианта, но и то едва ли у о. Кураева, который имел прекрасные возможности изучить личный состав высших и средних эшелонов РПЦ МП. Там есть много епископов, желающих Гундяеву всякого зла, но при этом не внушающих доверия в качестве потенциальных носителей всякого добра — или хотя бы просто не замазанных веществами голубого и прочего цвета. Из них вполне можно было бы собрать новую церковную администрацию, но… Тут самые виртуозные церковные фокусники, умеющие сделать конфетку из содержимого авгиевых конюшен, будут вынуждены признать заранее, что "из… (этого самого содержимого) можно сделать конфетку, но это будет конфетка из… (него)". Едва ли о. протодиакон увлекается такими кондитерскими изделиями.

Тогда что же? Главное – ввязаться в драку, а там посмотрим? — Видимо, да. Лучшего сценария для самого о. Кураева сейчас нет. Но это не мешает нам (а не ему) посмотреть на что-то заранее. Мы ведь знаем законы баллистики и имеем свободное от драки время, чтобы спокойно посчитать.

 

3. Парадокс Церкви и парадокс кучи

 

Отец протодиакон отчетливо понимает и всегда подчеркивает, что главная его мотивация — внутренняя, а не внешняя. Важнее не тот внешний результат, к которому я стремлюсь, а тот результат, который станет итогом внутренних изменений во мне самом. Если внутренний результат будет правильным, то это гарантия — хотя и не успеха во всех внешних делах, но хотя бы их небесполезности, причем, не только для меня самого, но и для других. Поэтому веди себя в соответствии с правильной внутренней мотивацией, и никогда не пожалеешь.

В данном случае внутренняя мотивация проста: усталость от неправды и возвращение себе права говорить правду.

Право говорить правду не означает непогрешимости в суждениях, но означает, что даже если я неправ, я могу заявить о своем мнении. Стратегически мне больше не нужно чего-то бояться и скрывать. (Тактически всем психически здоровым людям старше пяти или шести лет нужно чего-то бояться и что-то скрывать, таковы правила человеческого общежития; ненормально — скрывать свое истинное мнение по тем вопросам, по которым ты выступаешь публично, то есть приобщаться к чужим грехам, превращая их в свои).

С внутренней мотивацией понятно, а вот что можно сказать о внутренних целях? Почему мне важно говорить правду именно на эти темы, а не, например, переквалифицироваться в литературоведа или журналиста? Чего я могу тут хотеть, если говорить не о внешних целях, а о внутренних? Чего внутренне можно хотеть от структуры РПЦ МП?

В некотором роде, структура РПЦ МП может являться предметом веры, и тогда от нее можно хотеть только одного: быть истинной. То есть быть формой земного существования той Церкви с большой буквы, о которой сказано в Символе веры. Вера в земную РПЦ МП как истинную Церковь — это и есть главное содержание и главный двигатель всей общественной деятельности о. Кураева, всей его апологетики и миссии. Эта вера несколько раз за тридцать лет его церковной жизни подвергалась серьезным потрясениям, но никогда не рушилась. Конечно, такая уверенность основана, прежде всего, на вере в евангельские слова о неуничтожимости Церкви на земле. Эта вера не может поколебаться вообще ни от каких обстоятельств внешней жизни. Но на основе этой веры христиане разных деноминаций совмещают образ вечной Церкви с теми или иными земными церковными конструкциями. И это всегда создает проблемы: слишком много в этих организациях, всех без исключения, того, что с Церковью несовместимо. Подобные проблемы, когда они возникают в личной жизни людей, на православном сленге принято именовать "искушениями".

Всякий раз возникает задача (или "искушение") определить, столько ли в этой организации плохого, чтобы ее уже нельзя было считать Церковью, или все-таки еще не столько? Отец Кураев всегда определял относительно РПЦ МП, что "еще не столько". Но где этот критерий, по которому мы можем отличить "еще" от "уже"?

Правильный ответ может дать неклассическая логика. Когда мы рассматриваем процесс количественного нарастания тех или иных особенностей (недостатков), которые переводят систему в новое качество (Церковь в не-Церковь), то мы имеем дело с логической задачей, известной с древности как парадокс кучи. Он состоит в следующем. Одна песчинка — это куча песка? Очевидно, нет. А две, а три? Очевидно, тоже нет. Тогда с какого количества песчинок начинается "куча"? — Ответа на такой вопрос нет и быть не может, так как предикат "быть кучей" обладает неустранимой неопределенностью. Предикат "быть Церковью" также обладает неустранимой неопределенностью. Из этого следует очень много богословских выводов, рассуждать о которых тут не место. Нам будет важен только один вывод: рассматривая отдельные недостатки, даже самого радикального свойства, мы никогда не сможем прийти к выводу, что некое сообщество, которое ранее было Церковью (предположим это), теперь перестало ею быть. Количественного критерия тут просто нет. — Это и есть правильный ответ на поставленный в конце предыдущего абзаца вопрос: "еще" и "уже" принципиально неразличимы, если измерять их количественно. Куча отличается от не-кучи (и Церковь отличается от не-Церкви) чем-то иным, нежели количеством песчинок (или количеством дефектов).

Этот вывод контринтуитивен. Людям кажется, что куча от не-кучи отличается именно количеством песчинок, а Церковь от не-Церкви — количеством недостатков. На этой иллюзии часто строится межконфессиональная полемика, и на ней вполне можно спекулировать в споре, когда важно не разобраться в проблеме, а психологически подавить противника и привлечь симпатии третьих лиц. Но если разбираться всерьез, то заниматься надо совершенно другим. (Для тех, кто знаком с логикой, уже стало понятно, что задача решается лишь с привлечением особого типа неклассических логик — так называемых нечетких логик, fuzzy logics. Ниже я буду избегать специальной терминологии, но, разумеется, всегда иметь это в виду).

Нарастание количества отрицательных впечатлений о чем-то может, если обобщать грубо, идти по трем психологическим механизмам. Из них только третий будет учитывать нечеткую логику, то есть будет находиться в том логическом пространстве, где в принципе существуют правильные ответы, и имеется шанс их найти.

Первый механизм — самый распространенный. Он не имеет никакого отношения к о. Кураеву лично, но зато самое прямое отношение — к 99 % его аудитории. Это описанный мною недавно механизм катастрофы восприятия: сначала были розовые очки, потом их вдруг заменили на черные, а света белого как не видели, так и не увидят. Тут одно предвзятое отношение меняется на противоположное, но не менее предвзятое. Сначала объект неадекватно идеализируется, а потом столь же неадекватно обесценивается. Таков механизм массовых "разочарований в Церкви", в церковном образе жизни и вообще механизм любых массовых разочарований.

Второй механизм исключает реакцию отрицания по отношению к негативной информации. Она допускается до сознания и некоторым образом интерпретируется. Из-за этого катастрофы восприятия, о которой только что шла речь, не происходит. Объект не идеализируется, то есть наличие у него отрицательных и даже глубоко отвратительных свойств считается возможным. А где нет очарования (неадекватной идеализации), там не будет и разочарования (неадекватного обесценивания). Но при этом объект вполне может идеализироваться на каком-нибудь более глубоком уровне, и тогда там будут и очарования, и разочарования, и катастрофы восприятия.

Поясню примером. Возможность допускать до своего сознания резко негативную информацию о ценном объекте — это всегда результат тяжелой душевной работы. У тебя всегда должен быть ответ на вопрос, что ты с этой информацией будешь делать. Такой ответ потребует, с твоей стороны, либо реальной деятельности по изменению объекта к лучшему, либо деятельности, направленной к той же цели, но деятельности воображаемой (что ведет к развитию шизоидных черт личности, нарушениям социализации или обострению психоза, если таковой был изначально).

Грань между реальной и воображаемой деятельностью не всегда легко провести. Например, воспитание будущих церковных лидеров — дело, результаты которого становятся видны через 15 или 20 лет, а это дает лазейку для не просто ошибочных, а имитационных действий под видом работы по их воспитанию. "Имитационные" — значит "фальшивые", тут человек обманывает не других, а себя. Но все же, в основном, реальные действия от воображаемых отличаются достаточно ясно. Отец Кураев — классический пример человека, который всю жизнь противопоставляет отрицательной информации реальные действия. Вновь и вновь он находит какой-нибудь сценарий, как можно, пусть и лишь за энное количество лет, исправить те недостатки РПЦ МП, которые ему кажутся главными и системными. Если очередной его план рушится, то на смену ему приходит другой. Пока что в этой борьбе не удается выиграть, но ведь выигрыш тут не главная цель. Всё внешнее, как мы уже описали выше, — средство работы над внутренним, а потому поговорка "не догоню — хоть согреюсь" имеет в подобных делах полную силу.

Здесь подстерегает своя опасность: постоянные, но неудачные действия могут все-таки привести к катастрофе восприятия (так как сам метод реальных действий все-таки идеализируется, и тут нельзя избежать некоторой неадекватности), а могут постепенно перейти в такие формы, об эффективности которых при нашей жизни судить будет некому… Никакая психика не железная, и нельзя отрицать, что она может просто дать сбой. Но может и не дать.

Само собой разумеется, что успешность или неуспешность тех или иных усилий по исправлению РПЦ МП также никак не доказывает ее идентичности или различия с истинной Церковью.

Третий механизм — это тот, который построен на упомянутой выше нечеткой логике. Эта логика утверждает, что куча — это то, что мы воспринимаем в качестве кучи, а не то или иное количество песчинок. Применительно к Церкви, в рамках этой логики мы сами для себя утверждаем, что Церковь — это некий образ, который рисует для нас наша вера, а не то или иное количество положительных и отрицательных признаков, то есть таких признаков, которые этому образу соответствуют или не соответствуют.

Человек сам не всегда понимает, какая у него вера, а тем более неблагодарное занятие – пытаться понять, в чем состоит вера другого человека. Поэтому я просто порассуждаю о том, какая вера в Церковь соответствовала бы вере в нынешнюю РПЦ МП. Скажу сразу, что мне совершенно никак не удается вообразить такой вариант веры в Церковь, при котором именно нынешняя, "гундяевская" РПЦ МП могла бы считаться отпавшей от истины, тогда как более ранняя РПЦ МП признавалась бы при этом удовлетворительной. То есть такой вариант, при котором РПЦ МП перестала быть Церковью именно после 2009 г.

 

4. Разнообразие вер

 

Если веровать, что Церковь есть нечто, всегда открытое и доступное для любого желающего, и поэтому для нее главное — обеспечить возможность открытого богослужения, — то отсюда будут следовать два важных вывода, один относительно современности и один относительно недавней истории. В современности мы можем быть уверены, что даже "голубые" епископы (а также епископы-еретики, да и вообще какие угодно) не смогут превратить РПЦ МП в не-Церковь. В истории мы можем утверждать, что был прав митрополит Сергий (Страгородский), "спасавший любой ценой" возможность открытого богослужения.

Если же для нас возможность открытого богослужения не столь принципиальна, пусть даже и очень желательна, то наша вера в Церковь другая. Церковь вполне может сокращаться до хорошо законспирированных "сект", как это было в СССР с Катакомбной Церковью, и как это бывало сплошь и рядом в первые века христианства. Тогда Церковь выстраивается вокруг чего-то другого, нежели публичное и для всех открытое богослужение. Вокруг чего именно – дело религиозного вкуса, так как вариантов может быть много. Но в любой подобной модели возникают жесткие требования к епископату.

Собственно, жесткие требования к епископату есть и в первой модели, сергианской, но они состоят только в том, чтобы возможность открытых богослужений обеспечивалась; все остальное, включая сексуальную (гомо- и гетеро-) активность епископов, — область, где возможны компромиссы. В модели второго типа компромиссная область, напротив, включает возможность публичного богослужения (допускается, что такой возможности может и не быть), а вот что-то другое требуется жестко; что именно – зависит от конкретной формы веры в Церковь. Например, кому-то важна догматика, кому-то нет. Или кому-то важна одна догматика, кому-то — другая.

Теперь вернемся к РПЦ МП. Исторически для нее приоритетной задачей, сформулированной еще ее отцом-основателем Сергием (Страгородским), было обеспечение публичного богослужения. В постсоветский период именно в этой сфере РПЦ МП удалось добиться наиболее выдающихся успехов. Она осуществляет свои публичные богослужения даже на дне океана и в космосе. "Голос пастыря" раздается в любой квартире даже из самых неожиданных мест. Невозможно сказать, что РПЦ МП неэффективна в главном деле своего служения — в обеспечении публичности отправления культа. Также невозможно сказать, что такая эффективность была бы достигнута в организации рыхлой и не имеющей внутренней дисциплины. Если церковную номенклатуру удалось цементировать через гомосексуальные отношения, то победителей не судят: существенное условие сергианской церковной программы не нарушено. Да, вероятно, Сергий, если он видит это, переворачивается в гробу со скоростью пропеллера (хотя и его образ в этом отношении теперь уже не столь однозначен).

Но если наша вера такова, что публичность богослужения для нее не приоритетна, то возникает вопрос, когда же именно начали выстраивать церковное управление через неподобающую часть тела. А что если "никодимов грех" как метод создания церковной номенклатуры — это не что иное, как "реализация метафоры" греха Сергия, когда вся церковная жизнь выстраивается вокруг публичного отправления культа? В нормальной (с любой несергианской точки зрения) церковной жизни публичность отправления культа должна стоять далеко не во главе, но Сергий посчитал головою что-то анатомически противоположное. И получили — сначала метафорически, а потом и буквально — церковное управление через "никодимов грех".

У меня нет никаких данных, чтобы рассуждать собственно о вере о. Кураева. Возможно, она как раз вполне "сергианская". Тогда ему надо будет найти в себе силы и совершить особый подвиг религиозного самоотречения — смириться перед "голубым лобби", пусть и не соглашаясь с ним во всех подробностях. Если не сам о. Кураев, то многие весьма сознательные верующие РПЦ МП именно так и сделают, как многие давно уже сделали. Конечно, такой подвиг самоотречения — это кризис религиозного мировоззрения, но далеко не самый глубокий, не ведущий прямо, скажем, к отрицанию бытия Божия. Поэтому человеческий инстинкт самосохранения всегда будет за такое решение перед лицом возможных альтернатив.

Но все-таки вера может быть и не сергианской, и тогда она может пойти против инстинкта самосохранения, — на то она и вера, чтобы идти против здоровых инстинктов. И тогда может быть очень много разных вариантов.

Мы обещали рассчитать траекторию полета ядра и, вот, дали координаты того места, куда оно попадет. Но что на этом месте находится — Аллах знает лучше.

Епископ Григорий (Лурье),
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования