Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Единая ИПЦ русской традиции: репортаж со стройплощадки. Часть вторая


Начало – ЗДЕСЬ… 

Сербия

Если бы ИПЦ Сербии развивалась своим естественным путем, то сейчас бы она была довольно заметной и единой группой в юрисдикции того самого греческого Синода Архиепископа Каллиника, который теперь стал имяборческим (см. первую часть этого Комментария). Это было бы хуже, чем полное отсутствие в Сербии ИПЦ, так как на пустом месте можно сделать много разного, а на занятом месте делать что-либо новое — сложнее. К счастью, место подлинной ИПЦ Сербии освободилось и опять вакантно: в прежней ИПЦ Сербии в 2011 году произошел раскол, после которого ни одна из двух ее нынешних частей не производит серьезного впечатления. В той и другой части всего лишь по нескольку общин, у которых нет и не может быть серьезного потенциала развития. Напомню, что под развитием следует понимать не количество людей, приходящих в общины, а только лишь превышение этого количества над количеством людей, де-факто уходящих из общин (не всегда заявляющих о своем уходе, но, во всяком случае, перестающих бывать на службах).

Одна часть бывшей ИПЦ Сербии так и осталась в юрисдикции Синода Архиепископа Каллиника, но в ней нет явных лидеров, и она слишком привязана к греческим спонсорам, чтобы восприниматься в Сербии всерьез. Другая часть возглавляется явным лидером, епископом Акакием (Станковичем), чье рукоположение епископами РИПЦ вопреки воле греков как раз и стало причиной раскола в августе 2011 года. Чувствуя свою несостоятельность в качестве лидера самостоятельной церковной организации, уже осенью 2011 года епископ Акакий попросился и был принят в состав Синода РИПЦ. Несмотря на декларативное объявление своей группы Сербской Истинно-Православной Церковью, епископ Акакий, фактически, возглавляет филиал РИПЦ на сербской территории. Зависимость от России выглядит в Сербии более симпатично, чем зависимость от Греции, но вряд ли настолько более, чтобы сербы к тебе из-за этого стали относиться серьезно.

К сожалению, осенью 2012 года епископ Акакий дополнил свой образ лидера, и без того не особенно привлекательный, официальной декларацией имяборчества: он полностью поддержал епископа Димитрия в его отделении от HOCNA и присоединении к Синоду Каллиника, а имяславие осудил как ересь. С этого момента епископ Акакий, бывший изначально ошибочным проектом архиереев РИПЦ, превращается в истинного Поликакия этой русской юрисдикции: Синод РИПЦ теперь несет ответственность за всю его публичную деятельность. Эта ответственность сохранилась бы и в том случае, если бы епископ Акакий был выведен из состава Синода РИПЦ, но при этом оставался бы в общении с РИПЦ. Избавиться от ответственности за Акакия для РИПЦ теперь невозможно, если только прямо не осудить Акакия и не прекратить с ним церковное общение.

Итак, РИПЦ пока что сделала хорошее дело — создала раскол в прежней, далеко не доброкачественной ИПЦ Сербии, тем самым, фактически, выведя ее из игры как раз тогда, когда она стала разносчиком имяборческой инфекции. Сейчас, когда в Сербии авторитет обеих групп ИПЦ "ниже плинтуса", обе они будут лишь компрометировать имяборчество и усиливать симпатии к имяславию.

Реальное возрождение Православия в Сербии не надо связывать с подобными группами. В Сербии идут куда более глубокие процессы, сопоставимые с тем, что происходило в Константинопольском патриархате и в Элладской церкви в конце 1950-х и начале 1960-х годов, и видимым выражением чего является нынешнее движение бывшего епископа официальной Сербской церкви Артемия (Радосавлевича) — прекрасного богослова, хотя экумениста, пусть и умеренного. Когда существует реальное аскетическое и богословское возрождение, то всякие священники на зарплате от иностранных Синодов и нарциссические юноши в монашеских одеждах — уличный мусор на пути дождевого потока. Истинное Православие в Сербии должно созреть на святоотеческой аскетике и на святоотеческом богословии. Старостильные "старообрядцы", греческие и русские, подменяют то и другое сакрализацией церковных постановлений и народных обычаев, существовавших до введения нового календаря или до революции, но потому они и остаются вне Православия.

Поповская вольница или Истинное Православие?

Но вернемся к русским делам, к нашим двум доступным в русской традиции экологическим нишам. Завершившийся политический сезон 2012–13 годов показал, что такое сила гравитации, и как бесполезно с ней бороться.

Любая религиозная организация должна хотя бы самой себе уметь ответить на вопрос "Ты — зачем?" Или, иначе, "нужны ли мы нам, и если да, то для чего?" Ответ "старообрядческий" — для хранения каких-то народно-религиозных преданий — не принимается, так как за русской традицией Истинного Православия (в отличие от греческой  и румынской) нет никакой традиционной культуры и никакой значимой социальной страты. Если вообще не иметь ответа на этот вопрос — то останешься в кругу близких родственников и личных знакомых архиерея, см. выше. А оставшихся ответов только два, и до сих пор все попытки придумать третий не имели успеха.

Из двух этих ответов только один — давний, почтенный, не требующий  объяснений и признающийся всеми без слов, — ответ РПЦЗ(А) Митрополита Агафангела: у нас отдельное от гигантских корпораций-монополистов собственное предприятие по удовлетворению ваших религиозных потребностей, приидите, вернии и невернии, насладитеся. Больше домашнего уюта, больше индивидуального подхода, а для самих работников (клириков) — меньше денег, но больше свободы и самоуважения. После РПЦ МП — так и просто рай.

Это привлекательно, а для людей, не имеющих твердых догматических  убеждений (каковы 99 % клириков РПЦ МП и исторической РПЦЗ), —вообще безальтернативно. К тому же, эта идеология освящена авторитетом дораскольной РПЦЗ, к которой еще многие в русских ИПЦ относятся ностальгически.

Альтернативный ответ — формулировать смысл Истинного Православия через догматы и каноны. Этим ты обрекаешь себя, особенно на начальном  этапе, на полную утрату общего языка с наличным духовенством, причем, не только МПшного воспитания, но, в равной мере, воспитания РПЦЗ или греческо-старостильного. До недавних пор была только одна юрисдикция, которая поддерживала подобный дискурс, — HOCNA. Это ее епископы выступали с догматическими заявлениями, разъясняющими богословские вопросы, поставленные современностью, на основании святоотеческого учения. Но это было только на английском языке.

Однако утрата общего языка с большинством наличного профессионального  духовенства — это благо в том случае, когда само это духовенство считается злом. А оно будет только мешать, если у тебя нет планов становиться архиереем, который будет набирать попов на работу как вассалов и раздавать им приходы в кормление. Если предполагается опереться непосредственно на общины, а не на клир, допуская существование клира лишь внутри этих общин в качестве их органичной части, то и опираться надо не на попов-профессионалов (у них все равно другая профессия — профессия служителей культа, а не служителей Божиих), а на сознательных верующих, независимо от их сана и даже пола. В такой структуре архиерей не вступает в диалог со своими клириками за спиной у приходов, а взаимодействует только с общинами. Беглые клирики из других юрисдикций, не имеющие с собой общин, в качестве клириков не принимаются — ни с испытательным сроком, ни вообще никак (теоретически — только в качестве мирян или монахов; но почему-то тут они сами отказываются). У них уже был испытательный срок в их прежней юрисдикции, и они показали свою несостоятельность в качестве пастырей; в противном случае, они бы переходили вместе с общинами.

Истинное Православие, когда оно начинает изъясняться не лозунгами  "экуменизму — анафема", а содержательными тезисами, основанными на догматах и канонах, приобретает общий язык совсем с другой категорией людей, на которых оно и должно делать ставку, — людей верующих и богословски образованных. Этих людей стало особенно много за последние 20 лет, когда открылся доступ к переводам святоотеческой литературы и к изучению греческого языка. 20 и 15 лет назад они были малы возрастом, а сейчас они выросли и готовы действовать. В частности, готовы создавать собственные приходы и общины. Мы, наконец-то, дожили до того времени, когда двадцатилетние активисты из мирян превратились в сорокалетних и вполне социально состоявшихся людей. Такие люди без всяких профессиональных служителей культа могут создавать церковные общины и строить храмы, а также принимать священный сан, не превращаясь при этом в профессионального требного попа. Эти же люди, продолжая обычную человеческую жизнь и не разрывая своих социальных связей, становятся близкими и авторитетными советчиками в духовных делах для множества других людей, богословски необразованных, и таким образом осуществляется проповедь Истинного Православия. Люди без богословского образования не могут разобраться в формулировках, но могут разобраться в людях, — кому верить: кто говорит то, что он понимает, а кто просто "православный попугай".

Но вот только нынешние богословски образованные люди воспитывались не на "отцах РПЦЗ", а на обыкновенных Отцах, и поэтому с ними не проходят ни попытки говорить на белое, будто оно черное, ни даже попытки называть вопрос о различении черного и белого "сложным" и уходить от ответа. Пока наши "осколки РПЦЗ" все не могут распутаться из трех сосенок экуменизма, киприанизма и матфеизма, тут уже пришла пора отвечать ясно и прямо на вопрос об имяславии и имяборчестве. А это один из тех вопросов, где идеология старостильного "старообрядчества" и "отцов РПЦЗ" оказалась в прямом столкновении со святоотеческим Православием.

Сейчас этот вопрос уже перестал быть внутренним вопросом Российской Церкви и стал актуальным для всех ИПЦ. В то же время, когда общий уровень богословского образования (среди немногих желающих его получить) стал гораздо выше, чем уровень преподавания в дореволюционных русских духовных академиях, вопрос потерял всякую содержательную остроту. Те, кто изначально строили свое богословское образование на Григории Паламе, Максиме Исповеднике и Дионисии Ареопагите (этих отцов в дореволюционных академиях почти не знали), сразу же видят те же самые мысли в учении имяславцев и сразу узнают знакомые старые ереси противников Григория Паламы в аргументации имяборцев. Поэтому сегодня проявлять какое-либо колебание в отношении к имяборчеству — это потерять всякое доверие потенциальной истинно-православной паствы. Ведь для этих людей спор не представляется "сложным", а представляется очень понятным и привычным: спор плоского земного рационализма имяборцев против святоотеческой глубины имяславия. Эти мировоззрения сталкивались не раз, и еще не раз столкнутся. Поэтому грамотная аудитория смотрит на епископов и оценивает, чего стоят их слова об Истинном Православии, и чего стоят они сами как хранители и защитники Православия. В зависимости от результатов их оценки и будет возникать доверие или недоверие к тем или иным юрисдикциям.

Повторю: для потери доверия богословски грамотной паствы епископам совершенно не обязательно самим заявлять имяборческие ереси. Достаточно простой толерантности к имяборчеству. Истинному Православию не нужны ни епископы еретические, ни епископы безграмотные, ни епископы трусливые. Трусливых и безграмотных оно еще согласно терпеть, но только не в церковном управлении, а где-нибудь на покое или на приходском служении.

Поэтому получается, что проповедь Истинного Православия как вероучения сегодня требует ясного различения не только между Православием, с одной стороны, и экуменизмом и сергианством, с другой стороны, но также и между Православием и имяборчеством.

Итак, есть две возможности, две экологических ниши для выживания  русских ИПЦ: либо адогматичная поповская вольница, либо догматическое Истинное Православие. Это два противоположных полюса, между которыми электромагнитное поле достигло очень высокого напряжения, — настолько высокого, что все ИПЦ русской традиции разрываются между двумя этими полюсами. Не обязательно с этими полюсами сливаться, то есть переходить в юрисдикции, создавшие эти полюса, но неизбежно действовать по правилам только одной из них. Это я и имел в виду выше, когда написал, что в прошедшем сезоне осени 2012–весны 2013 годов правила поведения для русских ИПЦ приблизились по строгости к правилам обращения с бензопилой.

Можно играть по правилам поповской вольницы, даже не переходя в юрисдикцию Митрополита Агафангела. Например, епископ Владивостокский РПЦЗ(В-В) Анастасий выступил с поддержкой вероучения РПЦЗ(А). От этого шага еще довольно далеко до перехода епископа Анастасия из одной юрисдикции в другую, и такой переход может и вообще никогда не состояться. Но важно не это: заявление епископа Анастасия создало внутренний разрыв в его нынешней юрисдикции, РПЦЗ(В-В). Для тех юрисдикций, которые не сделали четкого выбора между одной или другой теоретически допустимой линией поведения, любое выступление в пользу одной из них — очередной разрыв внутри собственной структуры. Так от подобных структур скоро ничего не останется — все разорвется. Это и означает, что приходится выбирать одно из трех: либо поповская вольница, либо Истинное Православие, либо социальная смерть. Этот выбор сознательно можно и не совершать, но тогда он совершится помимо сознания и желания руководителей религиозной организации.

Две юрисдикции, четко определившиеся по противоположным полюсам континуума русских ИПЦ, — это РПЦЗ(А) и РПАЦ в той ее части, которая ориентируется на Архиерейское совещание, вместе с де-факто автокефальной Луцко-Ровенской епархией ИПЦ Украины, возглавляемой епископом Иовом. Архиерейское совещание РПАЦ и епархия епископа Иова пытаются сформировать "полюс Истинного Православия", то есть православия без ереси и без главного за последнее время источника ереси — клерикализма (то есть из подмены Церкви корпорацией духовенства). Истинное Православие, в их представлении, должно быть ориентировано не на клириков, а на приходы (общины), а уж из приходов найдутся и кандидатуры для рукоположения клириков. Если не найдутся — то тоже не беда. Богослужения вполне могут совершаться регулярно и без священника, и тут не составляет исключения даже само причастие: общинам сознательных верующих и даже просто отдельным сознательным верующим вполне можно — это в традициях сразу и ранней Церкви, и Церкви Катакомбной — доверить хранение запасных Святых Даров, а регулярная исповедь на расстоянии при современных средствах связи перестала быть проблемой.

В таком представлении о Православии важно быть последовательным, и тогда с годами ты становишься людям понятен. Даже твои оппоненты, возражая тебе, будут содействовать распространению и признанию твоих взглядов. С тобой не все соглашаются, но все, кому интересно, понимают, кто ты такой, и на чем ты стоишь. Это дает, как минимум, уважение, а, как максимум, по-настоящему сознательных соратников.

С лета 2012 года по весну 2013-го произошло немало событий, доказывающих востребованность такого подхода к церковной жизни; частично о них сообщалось в СМИ. Теперь уже экспериментально подтверждено, что подобная техника церковного строительства в России и на всей территории бывшего СССР востребована. Очень важно и то, что, несмотря на всю непривычность подобного стиля церковной жизни, он получил одобрение от авторитетных для истинно-православных христиан исповедников Катакомбной Церкви, — в частности, от находящейся под омофором епископа Иова бывшей паствы покойного катакомбного епископа Гурия (Павлова). Это реальные, а не дутые церковные авторитеты, которым епископы обязаны подчиняться во всех стратегически важных вопросах (а в вопросы тактики такие люди, как правило, не вникают, оставляя их на усмотрение и ответственность самих епископов).

(Продолжение следует)

Епископ Григорий (Лурье),

для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования