Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Каддафи: есть повод для скорби?


Гибель Каддафи – скорее всего, все-таки настоящая, а не постановочная (каковых за время войны в Ливии бывало уже немало), – взбудоражила мировые СМИ и, конечно же, блогосферу. В русскоязычном ее сегменте особенно отличился квази-патриотический сектор ("совпатриоты"). Пафосным речам и заклинаниям с их стороны не было конца. На сайте "За Каддафи!" появилась вполне идиотская инструкция для тех, кто захочет добровольцем отправиться в Ливию, а также еще более экстравагантное признание в любви к покойному "Полковнику", исходящее от одного из жителей Владивостока: "Я в отчаянии и очень болезненно воспринимаю события в Ливии. Я в ближайшие дни – 3-4 дня после выходных намерен идти в паспортный стол и менять свою фамилию на Каддафи. Завтра я буду на могиле у отца и попрошу его разрешения сделать это…".

В общем, "Полковник" действительно поселился в сердцах если не миллионов, то некоторого количества людей (хотя психическое здоровье последних вызывает серьезные опасения). Вместе с доныне безвестным дальневосточником прославляет Каддафи бывший депутат и лидер несуществующей партии Андрей Савельев – что выглядит уже сущей клоунадой. Ведь Савельев позиционирует себя как православный монархист, а Каддафи был социалистом-антимонархистом, клятвопреступником, свергнувшим законного ливийского короля, и, к тому же, последовательным (хотя и умеренным) исламистом.

На фоне таких "высоких" страстей всякая попытка объективного анализа выглядит несколько неуместной – такое ощущение, что говорить и писать приходится в доме, посреди которого лежит труп Муаммара Каддафи, а вокруг воют белугой его безутешные родственники (к числу которых совсем недавно – страх и трепет! – присоединился и Путин). Но не писать тоже нельзя – ибо соучаствовать в коллективном безумии совсем не хочется.

Уход с политической сцены "Полковника" Муаммара Каддафи, безусловно, существенно повлияет на обстановку в Северной Африке. Ливийская государственность – образование во многом искусственное, неминуемо начнет распадаться. Понятно, что особенно вкусной жизни в обозримом будущем у ливийцев не предвидится. И, конечно же, одной из важнейших проблем тут является проблема радикального ислама. На чем следует остановиться более подробно.

Среди сравнительно широкой публики утвердилось мнение, что Муаммар Каддафи, в ряду прочих авторитарных лидеров арабского мира (в основном – поколения националистов панарабской ориентации), был якобы ужасно каким мощным препятствием на пути суннитского фундаментализма. То есть "был очень верующим мусульманином, но противником исламского фундаментализма". Нельзя сказать, что подобная точка зрения совершенно ошибочна – но дело даже не только и не столько в ней, сколько в неверном понимании опасности.

Принято считать, что суннитский фундаментализм становится абсолютным злом тогда, когда он получает свое абсолютное воплощение – государство, полностью основанное на шариате, вроде Исламского Эмирата Афганистан эпохи талибов. С этой точкой зрения можно согласиться в том смысле, что "чистый ислам" образца Талибана всегда опрокидывает страну в средневековье, причем не просто средневековье, а раннее и арабское (когда большинство норм исламского закона и было выработано). Что для людей, попавших под этот каток, безусловно, очень грустно.

Также нельзя не согласиться с тем, что такое государство всегда становится источником военной угрозы – там создаются тренировочные лагеря, на их территории планируются теракты, налаживаются связи международного исламистского подполья и т.д. Все это так. Но есть один нюанс, который в недавнее время вынуждены были признать сами же идеологи суннитского фундаментализма. А именно: все, имевшиеся до настоящего момента успешные проекты по созданию государств "чистого ислама", живущих исключительно и только по шариату, порождали лишь несостоятельные государства, failed state. Причем наиболее разумные исламисты признают, что провал случался не из-за вмешательства извне, а в силу внутренних причин (см. А. Родригес. "Национализм и пути исламской демократии"). Два флагмана суннитского фундаментализма (о шиитском речь не идет – там ситуация другая во всех отношениях), Афганистан и Судан, благополучно затонули. Афганистан давно уже перестал быть единым целым, Судан, после длительной и по-африкански жестокой гражданской войны, потерял христианский юг. Вместо обещанного лидерами исламистов "обновления" и "процветания" наблюдается деградация экономики и атрофия и без того зачаточных науки и промышленности, немногочисленная интеллигенция в основной своей массе бежит от шариатского счастья, не оглядываясь… Такой исход вполне логичен. "Чистый ислам" дает очень определенную, жестко ограниченную модель социально-политических и общественных отношений – то, что сами исламисты именуют шариатом. И модель эта была сформирована во вполне конкретных исторических условиях – в арабском мире, в период раннего средневековья, на заре становления государственности. Если эту систему перенести в современные условия, то она дает закономерный результат – отбрасывает общество примерно на ту же ступень социальной и материально-технической культуры, которая была у арабов во времена Мухаммада. Афганистан показал это более чем наглядно.

Единственное исключение (очень условное), на которое можно указать в данном случае, – Саудовская Аравия. Но все ее материальные блага и очень относительные политические достижения в буквальном смысле куплены за счет нефти у Запада, и Западом (конкретно – США) гарантированы. Причем гарантированы в обмен на полную политическую лояльность по ключевым вопросам. Сама по себе Саудовская Аравия, кроме мордатых шейхов, ничего не производит. И все равно, использование исключительно и только материальной культуры западного мира, а равно и отдельных научных достижений, неминуемо приводит к размыванию шариатского фундамента тамошнего общества (достаточно вспомнить саудовскую молодежь, приезжающую на выходные развлечься на Кипр – их внешний вид и формы "развлечений", никак не стыкующиеся с шариатом).

Стоит ли бояться в таком случае утопических "шариатских" проектов, которые в итоге порождают разного рода failed state? Получается, что исламисты, завоевав в той или иной стране власть, сами же все губят, и ни о какой серьезной внешней экспансии, значимой роли их стран в мировой политике и экономике не может быть и речи.

Ситуация, действительно, была бы идеальной, если бы все эти failed state "чистого ислама" существовали сами по себе. Главная проблема состоит не в них, а в том промежуточном слое, который, собственно говоря, их порождает и продолжает поддерживать – до самого их конца. Ибо кроме любителей раннесредневековой жизни под руководством какого-нибудь малограмотного муллы Омара, существует еще мощное всемирное исламистское лобби, основной опорой которого являются исламские государства, имеющие, однако, статус более-менее умеренных.

Для того, чтобы реализовывать идею очередного джихада, нужны, с одной стороны, финансовые средства и технические ресурсы, с другой –образованные кадры. Ни того, ни другого failed state "чистого ислама" в принципе не имеют. Откуда они это берут? Проследить несложно. Инвесторами чаще всего выступают состоятельные "благочестивцы" из богатых нефтедобывающих стран – той же Саудовской Аравии, Катара и т.п. Откуда берутся подготовленные кадры? Как правило, схема стандартная, как это видно на примере Бен Ладена и Хаттаба. Юноша-идеалист растет и воспитывается в исламской, но считающейся умеренной или хотя бы "нормальной", стране. Вроде Саудовской Аравии. Или, скажем, современного Пакистана. Получает образование. Нередко – в Европе или США. Но при этом с детства ему на мозги капают его благочестивые наставники, что джихад – это, мол, вершина того, к чему должен стремиться "правоверный". В какой-то момент юноша срывается с места и отправляется этим самым джихадом заниматься. И очень скоро становится "эмиром", "кадием" и еще кем-нибудь – в силу своего сравнительно высокого интеллектуального и образовательного уровня.

Если бы тот пояс исламских государств, который считается "умеренным", не поставлял бы финансовые средства, технику и, главное, кадры "несостоятельным государствам" "чистого ислама", то они бы в своей чистоте не состоялись бы очень быстро. Причем раз и навсегда.

Именно "умеренные" и "договороспособные" исламские страны осуществляют основную работу по пропаганде "исламских ценностей", то есть исламизма. Именно они готовят кадры для джихада, и они же его финансируют. Причем это может происходить как по воле их правительств, так и вопреки ей. Потому что когда в обществе существует высокий уровень исламистских настроений, которые государство так или иначе поощряет, то всегда будут находиться люди, готовые поддерживать "джихад" – и деньгами, и личным участием. Даже в том случае, если с той или иной исламистской группировкой какое-то конкретное "умеренное" правительство находится в конфликте. Яркий пример такого рода – Пакистан. С одной стороны, существующий там политический режим с радикалами вроде бы даже всерьез воюет. С другой, именно Пакистан является сегодня одним из рассадников исламского радикализма.

Ну а теперь попробуем трезво оценить ту роль, которую до недавнего времени играл во всех этих схемах Муаммар Каддафи.

Начинал он, действительно, отнюдь не на фундаменталистском поле, позиционируя себя как социалист и арабский националист (сторонник панарабизма). Что было вполне естественно для молодого политика в конкретных условиях Северной Африки конца 60-х – начала 70-х годов. Однако впоследствии те идеологии, на которые изначально делал ставку "Полковник", оказались неэффективны – крах и панарабизма, и социализма стал очевиден. (По крайней мере, на определенном историческом этапе.) И Каддафи начинает корректировать свой курс, в котором все более отчетливо звучат идеи панисламизма и панафриканизма.

Реисламизация Ливии – это "достижение" именно Муаммара Каддафи. Еще в 1971 г. в стране была начата работа по приведению законодательства в согласие "с основными принципами исламского шариата". Среди тогдашних арабских националистов Каддафи был одним из первопроходцев исламизации – чем впоследствии очень гордился. Он же развивал в Ливии систему шариатских судов.

Немало внимания уделял он пропаганде ислама во всем мире, но основной упор делал, в первую очередь, на африканские страны. Идеалом Каддафи была единая, арабо-негритянская, исламская Африка. И для реализации этой своей мечты он положил немало сил. О том, насколько эффективно у него это получалось, свидетельствует муфтий тюменской мусульманской общины Гарифуллин: "Я сам был свидетелем того, как в Нигере, в 2007 году, после его выступления сразу несколько племен во главе с вождями заявили о принятии ислама… В созданном им университете Всемирного исламского призыва "Дагва Исламия" в Триполи обучались многие молодые люди из стран СНГ (интересно было бы проследить их дальнейший пусть по странам СНГ – Д.С.). В последний свой приезд в Москву лидер Джамахирии собрал муфтиев и имамов со всей России. Я думаю, его заслуги не будут забыты. И муфтии со всего мира должны быть благодарны ему, и африканцы".

Ливия, безусловно, не была страной классического суннитского фундаментализма, как Афганистан или Судан (с последним, к тому же, у Каддафи был конфликт, сыгравший определенную роль в еще не завершившейся войне). Но она является ярким примером стран "умеренного" исламского пояса, которые, сами не реализуя радикальные фундаменталистские проекты, готовят для них необходимую базу и резервы. В нищей черной Африке, с ее, мягко говоря, невысоким уровнем религиозной и интеллектуальной культуры, ислам не мог не принимать наиболее примитивных и радикальных форм. И Муаммар Каддафи сделал все, что мог, чтобы этот ислам развивался и процветал. Быть может, сделал больше, чем мы сегодня можем себе представить.

И это – очень и очень серьезно. Неграмотные пуштуны или бедуины с карамультуками, объявившие джихад, представляют угрозу лишь для случайных прохожих. Цивилизованные "умеренные" мусульмане, говорящие по-английски и выучившиеся в Гарварде и Кембридже, которые снабжают вышеназванных персонажей современной техникой и грамотными командирами, превращают горных и пустынных нищебродов в глобальную опасность. Эксцентричный "Полковник", так или иначе, занимался именно этим.

После натовской неоколониальной войны к власти в Ливии, по крайней мере, на некоторых территориях, почти наверняка придут радикальные исламисты. И, как полагается суннитам-фундаменталистам, устроят там failed state или около того. Эти районы станут, конечно, очагом региональной напряженности. Ну вот пускай те, кого это может задеть – Италия, Испания и все остальные – об этом и думают. В конце концов, они эту кашу заварили. Но вот локомотивом идеологии, синтезирующей панафриканизм и панисламизм, все эти будущие "эмираты" или даже "халифаты" уже не будут.

Такова ближайшая историческая перспектива Ливии. Да, ливийцы, в материальном отношении будут жить хуже. Если бы я был ливийцем, или хотя бы мусульманином-арабом, мне было бы очень жалко. Но я – русский человек и православный христианин. У нас, у русских, своих проблем полно.

В общем, что касается Каддафи – то он уже отошел на суд Божий. А что касается нас, то поводов скорбеть по "Полковнику" нет. Никаких.

Димитрий Саввин,
для "Портала-Credo.Ru"

 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования