Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Небо, Гагарин, Церковь. Почему невинный вопрос социологической анкеты поколебал представление о русской религиозности


В последние годы появляется всё больше поводов к обсуждению темы "РПЦ и наука". Ныне в устоявшемся с советского времени словосочетании "наука и религия", с заранее заданным местом каждой из величин, вторую часть пары олицетворяет "титульная" Церковь страны. Такое положение вещей, судя по оценкам происходящего россиянами, не вызывает у подавляющего большинства ни сколько-нибудь серьёзных возражений, ни большого раздражения. Правда, на фоне очевидного снижения престижа знаний в российском обществе уже не очень понятно, кто, собственно, может и должен представлять науку в отношениях (на официальном языке - "диалоге") с РПЦ МП.

Другой аспект научно-религиозных контактов в их нынешней российской версии – неуёмное желание представителей РПЦ МП и светских чиновников, включая тех, кто "от науки", воцерковить любую отрасль знания на советский партийно-идеологический манер. Сегодня самое передовое - значит православное, и как ещё может быть иначе? Чем не аналог знаменитого "советское - значит отличное", или принципа "партийности"? В возврате к "истокам" видится уже декларируемое властью модернизационное сочетание традиций и инноваций, а в идеях православного всеобуча (это когда ОПК изучается от детского сада до "гробовой доски") без труда угадывается "университет миллионов".  

Если попытаться обобщить происходящее, получится формула богостроительства наоборот. Как известно, русские богостроители начала XX века из большевицкого лагеря использовали для популяризации идей революции и марксистского учения религиозные термины и символы, прежде всего, православно окрашенные, знакомые хотя бы по названиям самым простым людям. Современные богостроители пытаются найти следы православия повсюду в советском наследии – от публичного почитания вождей с символическим избранием их в почётные президиумы мероприятий районного уровня до "Морального кодекса строителя коммунизма".

Шокирующие научную общественность суждения о некой высшей "православной науке", исходящие время от времени из околоцерковной среды, на самом деле не так уж далеки от существа происходящих процессов.

Правда, степень участия РПЦ МП в научных делах оказывается различной. Дальше всего от притязаний клерикалов на духовное водительство отстоят точные науки, большинство отраслей естествознания и инженерия. К медицине и биологии претензий больше, однако, медицинская корпорация демонстрирует способность к сопротивлению, причём не только на верхних этажах властной вертикали. Радикальные предложения РПЦ МП по ограничению абортов законодатели, среди коих немало профессиональных врачей, отсекли, даже не обсуждая. Точно так же провинциальное медицинское начальство пресекает на корню самодеятельность рядовых батюшек по проведению бесед - не с кем-нибудь, а с профессиональными гинекологами…

Объектом особой опеки РПЦ МП стало гуманитарное знание. Кроме попыток кураторства светских отраслей социально-гуманитарных наук у "титульной" Церкви появилась и собственная, эксклюзивная сфера научных интересов. Во-первых, представителям Церкви приходится заниматься разного рода историческими изысканиями, а во-вторых, если уж речь идёт о "возрождении" прерванной традиции, то наилучшей его иллюстрацией должно стать соответствие уровню дореволюционного наследия. Действительно, в царской России церковно-историческая наука шла вровень со светской. Что получилось сегодня? Самостоятельная церковно-историческая отрасль в России за 20 лет сложилась, но говорить о возрождении русской церковно-исторической науки при этом не приходится. Размышлявший над состоянием церковно-исторических штудий постсоветского образца светский историк-профессор РГГУ Михаил Бабкин видит причину сегодняшнего их кризиса в самих условиях существования церковно-исторического знания. История, рубрицируемая по церковному ведомству, оказалась загнанной в жёсткие дисциплинарно-идеологические рамки. Подобно тому, как история КПСС должна была иллюстрировать "Краткий курс истории ВКП(б)" или очередную одобренную ЦК версию прошлого и настоящего, но никак не изучать реальные процессы, нынешние церковно-исторические штудии выступают проводником очередных патриархийных установок.

На фоне других социально-гуманитарных наук отношения РПЦ МП с социологией строятся несколько иным образом. На первый взгляд, этому можно найти объяснение, что называется, самого высокого порядка. Социология имеет дело со временем, представленным изменчивыми настроениями (сегодня они одни, а завтра другие), а потому с Вечностью ей как-то не по пути. В то же время социология фиксирует рейтинговые успехи РПЦ МП. Качество религиозности россиян безнадёжно хромает, зато количество считающих себя православными "по культуре" и даже "по рождению" приближается к заветным 100 %, и в вопросе коллективной самоидентификации обратного "движения маятника" пока не происходит. Более того, в условиях России социология даёт единственный надёжный способ зафиксировать лояльность населения к РПЦ МП, её предстоятелю и епархиальным архиереям. Ведь ввести в официальные документы пункт о вероисповедной принадлежности граждан совершенно невозможно, а анкеты переписи населения утверждают экономические ведомства, руководствующиеся представлениями о "непрофильных активах".

В отличие от церковно-исторической, РПЦ МП не создала собственной социологической службы, хотя при Свято-Тихоновском гуманитарном университете и сформировалась аналитическая группа, дающая рекомендации Патриарху. Скорее всего, социологическая служба у РПЦ МП никогда уже не появится, поскольку главное в исследованиях религии – объективная достоверность, что означает общепризнанность их результатов профессиональным сообществом. Для сохранения имиджа объективности патриархийной службе потребовалось бы превратиться в конкурента крупнейших социологических фирм и работать на светском рынке преимущественно маркетинговых исследований. 

Однако не всё так просто, и для выяснения сугубо частных вопросов наличие небольшой социологической службы патриархии не помешало бы. Иначе без предварительного зондажа вылезают разного рода неожиданности, на которые следуют ответы в стиле легендарно-агитпроповского: "Гагарин в космос летал, Бога там не видел". Официальное объяснение неожиданно обнаруженного социологами ФОМ неверия "православных" россиян в загробную жизнь атеистическим прошлым оказалось мало того, что совершенно неоригинальным, но и малоправдоподобным, учитывая абсолютно аналогичные умонастроения жителей современного христианского (но при этом секулярного) Запада.

На значимость цифр указывает реакция российских СМИ, охотнее обсуждающих результаты опроса, чем представители Церкви.

Тема действительно ключевая - миф об особой русской религиозности, создававшейся десятилетиями, рухнул в одночасье, сражённый одним лишь вопросом социологической анкеты.

Учитывая полностью зависимое положение РПЦ МП от данных социологии, её руководство не может не признать результатов опросов, как, кстати, и запретить всем и вся заниматься изучением "неудобных" для себя религиозных вопросов. Но "неудобные" вопросы рождает не служба, а сама жизнь.

Михаил Жеребятьев,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования