Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Возвращение к себе. К разговору о дресс-коде в контексте национального смысла


Разгоревшийся в блогосфере (и отраженный в ряде публикаций СМИ) спор о предложениях протоиерея Всеволода Чаплина относительно введения всероссийского дресс-кода, по большому счету, является лишь попыткой связать внешний вид современных российских городских жительниц с выражениями сексуальной агрессии в отношении них. Отец Всеволод предположил, что именно нескромный вид россиянок провоцирует приезжих из патриархальных азиатских и кавказских сообществ на сексуальное насилие.

Строго говоря, прямая связь между выражением сексуального насилия и внешним видом жертвы выглядит крайне подозрительно уже потому, что все "патриархальные" общества давно уже информатизированы, а приезжие из них очень адаптивны. Социопсихологи, как правило, указывают, что сексуальное насилие есть частный случай выражения насилия вообще, а градус насилия в атомизированном обществе традиционно высок. С другой стороны, для выходцев из традиционных или переходных обществ внешний вид – и, прежде всего, одежда – является очень важным и определяющим элементом, но сами выходцы из этих обществ далеки от единообразия и традиционности в одежде, довольствуясь фабричным ширпотребом.

Но вот сама мысль о скрытых в одежде "сигналах доступности" не так уж и глупа. Действительно, российское общество вслед за "сексуальной революцией" пережило настоящий переворот представлений о приличиях. Откуда же, собственно, взялся этот "провоцирующий", нескромный вид в русской современной традиции?

Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходимо признать, что на протяжении последних трех столетий происходило последовательное размывание традиционных представлений о внешнем виде русского человека, а за последние 50 лет обрушились последние остатки каркаса этих представлений. В послевоенное время в СССР ряд факторов стал воздействовать на представления людей о внешнем виде. Это, прежде всего, телевидение, газеты, а затем и индустрия моды, развивавшаяся под патронажем государственных властей СССР. Религиозные взгляды уже давно не участвовали в формировании представлений о внешнем виде русского человека, и мода взяла курс на совмещение требований практичности и западного стиля "sex-appeal". Так что, когда на волне "перестройки" стала складываться постсоветская православная субкультура, внешний вид мужчин и женщин продолжал формироваться, в основном, по западным образцам и, по сути, был одной из разновидностей американо-европейской моды. Эта мода (длинные юбки с разрезом, громоздкие ботинки) напоминает более или менее различные моды субкультурных групп и не имеет никакой связи с традиционной русской одеждой.

Как известно, для русского народа была характерна скромная и даже сверхзакрытая, по современным меркам, одежда. Эта ее скромность происходит не столько от желания или намерения скрыть некие недостатки, сколько от самой функции одежды в традиционной русской системе ценностей. Одежда русского человека была глубоко символичной и носила оттенок сакральности. Так, например, пояс отделял верх от низа, узоры на рукавах рубахи и оторочки сарафана имели космологическое значение. Большую роль играла сама форма и крой рубах и другой верхней одежды (бекеш, душегреек, полукафтанов, кафтанов). Открытость была в такой "семиотичной" одежде невозможной, ибо то, что называется неприятным английским словом "секс", в традиционной культуре табуировано и спрятано. Кстати, открытая "сексапильность" в традиционной европейской культуре действительно выражала идею некоторой сексуальной доступности, как, например, распущенные волосы или отсутствие нижней рубахи у публичных женщин средневековья.

В XVIII веке началась массовая кампания по внедрению в быт европейской одежды (немецких сорочек с отложными воротниками, нижнего белья, галстухов, панталонов и чулок и т.д.), которая, в отличие от русской, уже десакрализовалась и перестала быть идентифицирующей духовный и национальный облик. Более того, в ней уже появились выражения "сексапильности", декольте, обтягивающие чулки-лосины для мужчин. Современная городская одежда есть итог развития этой тенденции, в которой "европейничанье" сочетается с десакрализованным выражением сексапильности. Именно поэтому в рамках общекультурной ориентации на западные нормы внешнего вида и отношения к миру совершенно невозможно ставить вопрос о введении каких бы то ни было норм и обязательств, без отмены базовых парадигматических принципов культурной ориентации. Фактически то, что предлагает протоиерей Всеволод Чаплин, есть навязывание той самой "православной моды" под видом "приличной одежды". И в таком виде это предложение бессмысленно и нереалистично.

Однако его высказывание находится в контексте других выступлений последнего времени, в которых уже звучит тема "возвращения" к Древней Руси. Так, например, тот же протоиерей Чаплин сказал об ориентации на Древнюю Русь как альтернативе ориентации западнической. И здесь уже придется признать, что такая альтернатива действительно существует, возникает лишь вопрос о ее востребованности. Иначе говоря, насколько современное российское общество осознает, что в итоге культурной и политической эволюции последних трех веков оно потеряло больше, чем приобрело, насколько оно желает куда-то "возвращаться"?

Сам облик современного человека перестал быть семиотичным. Человек своим внешним видом уже не желает выражать ничего особенного (в том числе "сакрального"), и его одежда перестала быть средством религиозной и культурной самоидентификации, превратившись в чисто эстетический атрибут. Иначе говоря, символическая онтология одежды полностью перешла на уровень эстетики, выродилась в "красоту" и "модность". По этой причине среднестатистическая жительница России, надевающая в общественные места наряд, который ее бабушка или прабабушка сочли бы вызывающим или неприличным, не выражает никакой определенной идеи, а лишь следует некой социальной тенденции (моде). Эта социальная тенденция выражается не только в одежде, но и в поведении в целом, а также в различных способах социальной коммуникации (языке, жестах, позах). В целом ее можно было бы описать как сопротивление обезличивающему влиянию массового общества посредством подчеркнутой эротизации. Массовое общество стремится задавить, уничтожить индивидуум, делая из него функцию, в то время как эротизм вообще и половая экспрессия в частности являются средствами подчеркивания активного, агрессивного начала, выраженного, впрочем, не через индивидуальность, а через род. Половая экспрессия есть экспрессия рода, его воля к продолжению себя. И бороться с такой экспрессией при сохранении общей ориентации модерна и его "массовой культуры" бессмысленно. Куда продуктивнее находить внутри традиции способы канализации, "сокрытия" этой экспрессии за счет каких-то сублимирующих механизмов. Иначе говоря, вместо призывов запретить мини-юбки и прозрачную одежду было бы желательно возрождать какие-то формы общего социального действия, солидаризирующие людей и в рамках такой солидарности создающие больше возможностей для межполового общения и горизонтальных связей между людьми, уменьшая "атомарность", снижая необходимость подчеркивать волю рода к прокреации.

Возвращение к старорусским нормам давно манило русскую мысль, например, славянофилов, которые осознавали глубокое внутреннее противоречие между базовыми ценностями русского человека и теми формами, которые были усвоены обществом в результате европеизации и индустриализации. В новой ситуации кризиса идентичности, кризиса языка культуры и кризиса самовыражения задача должна стоять гораздо шире, нежели навязывание "скромного вида". Задача, которой бы следовало озаботиться думающим людям, может быть сформулирована как возвращение в жизнь народа и его культуру смысла, выраженного в символе, ибо он оказался утраченным. Сам по себе "смысл", выраженный в  интеллектуальных и социальных категориях, никогда не сможет быть осознан обществом, а его удел – оставаться предметом обсуждения для интеллектуалов. Обществу, народу необходимо символическое выражение, новый символический язык, который бы выразил этот смысл с использованием базовых, "ядерных" представлений русского человека. Только в рамках такой задачи можно осознавать проблему внешнего вида.

Возвращение должно происходить не к "православной моде", сложившейся в раздерганном и фрагментарном постсоветском обществе, а к культуре смысла, сопряженной с особым символическим языком. Если будет со всей ответственностью поставлен вопрос о том, каков смысл развития и движения русского общества, чего хочет достичь русский народ, какова его историческая задача, и ответ на этот вопрос выразится в конкретных формах языка, внешнего вида, способов коммуникации и поведения, вопрос о нескромном и скромном отпадет сам собой.

Как недавно справедливо отметил политический экономист В. Найшуль, русский народ способен существовать только в режиме решения глобальной нравственной культурной задачи спасения, возрождения и очищения себя (он назвал это "Третий Рим"). Все другие задачи, в частности, модернизация, интеграция и глобализация, экономическое благосостояние, полноценными задачами для народа быть не могут. Это технические решения, предлагаемые в рамках той же умирающий парадигмы, которая привела общество за последние триста лет к его нынешнему печальному состоянию. Без возвращения к "великой задаче" невозможно пытаться решить те малые задачи, которые возникают в точках конфликта указанной парадигмы и базовых ценностей народа, к которым принадлежит подзабытое ныне понятие "целомудрие".

Действительная проблема - не в осуждении плохого внешнего вида приезжими, а в том, что этот внешний вид противоречит самим внутренним, пока еще не осознанным, убеждениям русского человека. Русский человек должен вернуться прежде всего к самому себе.

Алексей Муравьев,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования