Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Рубежи РПЦЗ. Кто и как исполнил «историческую миссию» Русской Зарубежной Церкви


Когда в 1920–22 годах создавалась Русская Зарубежная Церковь, а потом еще пару десятилетий — до конца Второй мировой войны, — мало у кого были сомнения, что такая церковная организация нужна до тех пор, пока русская эмиграция пребывает за пределами России. РПЦЗ воспринималась как временная организация, а эмигранты планировали вернуться на Родину в таком же массовом порядке, в каком ее покидали. О том, что эмиграция — это "всерьез и надолго", пришлось задуматься лишь после войны. Документальным памятником этих раздумий стало последнее по времени принятия "Положение о РПЦЗ" 1956 года. Оно по-прежнему настаивало на том, что РПЦЗ существует временно — до падения в России безбожной власти. В каноническом положении РПЦЗ ничего не изменилось: она была и осталась временной церковной организацией, только теперь уже никак не связанной с Сербским патриархатом, на территории которого она организационно оформилась.

Зато многое изменилось в человеческих чаяниях и настроениях. "Падение в России безбожной власти" ушло куда-то в эсхатологическую перспективу, и от этого неминуемо трансформировалось в воображении чающих этого великого дня. Тонкая грань между падением коммунизма в России и установлением тысячелетнего Царствия Божия на земле становилась все более исчезающей.

Как всегда бывает в подобных случаях, к реальному падению коммунизма оказались менее всего готовы те, чье ожидание этого события было религиозным. И они проявили обычную в таких случаях реакцию: либо отрицание очевидных фактов (тоже, по сути, религиозное), либо некритическое увлечение "тем, что дают". Подобное искушение РПЦЗ впервые пережила в 1940-е годы - как реакцию на сталинское "православное возрождение", восторженно принятое некоторой частью эмиграции. Как все мы увидели, реакция последнего типа, подкрепленная "стокгольмским синдромом", стала в заключение истории РПЦЗ преобладающей: большинство ее иерархии и клира закончило свой путь безусловной капитуляцией перед РПЦ МП. Но нам будет интересно поговорить о меньшинстве — о тех, кто считает, что миссия РПЦЗ все еще продолжается.

Действия нью-йоркского Синода РПЦЗ в период с 1994 по 2007 годы носили несколько беспорядочный характер, но преобладающая тенденция с 1994 года была неизменной: гасить очаги конфликтов с РПЦ МП и идти на сближение с ней. В разное время это вызывало разные разделения внутри РПЦЗ, в основном, связанные с общинами, присоединившимися к ней на территории бывшего СССР. В результате этих разделений образовались нынешние так называемые "осколки" РПЦЗ — те Истинно-Православные Церкви (ИПЦ) русской традиции, иерархия которых восходит к епископату РПЦЗ. Эти "осколки" весьма близки друг к другу по своему вероисповеданию (догматике), но довольно разнообразны по идеологии.

В истории "осколков" самое удивительное — то, что они вообще появились. Что вообще какой-либо Собор РПЦЗ смог принять официальное и обязывающее решение об открытии российских приходов. Это произошло в 1990 году, во время всеобщей неразберихи, когда только одному из архиереев РПЦЗ, епископу Григорию (Граббе), благодаря его способности видеть на два шага вперед и действовать решительно, удалось заставить прочих архиереев быстро принять необходимые решения. Помимо упомянутого решения об открытии российских приходов (с утверждением особого Положения с несколько политизированным названием - "О приходах Российской Православной Свободной Церкви"), было принято решение о хиротонии двух епископов для России – Вениамина (Русаленко) и Валентина (Русанцова). Епископ Григорий прекрасно понимал, что небольшого промедления будет достаточно, чтобы РПЦЗ сдалась, не успев сделать ни единого выстрела. И сейчас, задним числом, мы знаем, что даже несмотря на все эти действия, затруднившие сближение РПЦЗ с РПЦ МП, переговоры будущего Митрополита Лавра о сепаратном мире за спиной российских приходов начались уже в 1992 году. Так что времени для действия было всего ничего — но епископ Григорий успел.

Не имея к 1990 году уже никакой административной власти, изгнанный из состава Синода еще в 1986 году, сразу после избрания очередным первоиерархом РПЦЗ Митрополита Виталия, епископ Григорий действовал психологическим методом — наиболее простым и верным способом в отношении такого епископата, каким был епископат РПЦЗ. Этот епископат, в отличие от его советских коллег и прежних епископов РПЦЗ, заставших в своем епископском служении революционное и военное время, привык жить в курортных условиях "благополучного изгнанья" и не был готов не то что к настоящим трудностям и опасностям, но даже к простому снижению уровня психологического комфорта. Ожидать от него каких-то стратегических решений и серьезной политики по возвращению РПЦЗ на Родину можно было с таким же успехом, как ожидать от домашней свинки охотничьих навыков дикого вепря. Этого не понимали люди в России начала 1990-х - и не только простые верующие, но и в Кремле. Как рассказывали кремлевские старожилы, если бы в 1991 или 1992 году Митрополит Виталий приехал в Москву и заявил, что истинный глава Российской Церкви – это он, то ему бы все поверили. Но уж кто-то, а епископ Григорий знал цену своим собратьям и сослужителям. Поэтому он действовал прагматично, не забывая, что политика, даже церковная, — это только искусство возможного, то есть выбор из наличных ресурсов. Поэтому о "торжественном возвращении" Синода РПЦЗ на Родину он даже не думал.

Епископ Григорий сыграл на эмигрантском менталитете. Что это такое — кто видел, тот знает. Это засевшая почти на физиологическом уровне потребность учить "советских" быть русскими. Именно эту мотивацию епископата РПЦЗ использовал епископ Григорий, спровоцировав соборные решения о создании канонических структур РПЦЗ в России. Он понимал, что обращаться к разуму Преосвященных эмигрантов было бы бесполезно и даже вредно. Если бы епископы задумались над тем, что они делают, то они бы испугались и передумали; они и передумали уже очень скоро, да было поздно. Но зато епископ Григорий понимал, что можно сыграть на эмигрантских рефлексах: пусть они поучают русских, как быть русскими, но лишь бы дали воссоздать российскую иерархию. Пусть соборные решения, в результате, получились такими внутренне противоречивыми (ведь продолжало действовать "Положение о РПЦЗ", в котором вся ее компетенция ограничивалась зарубежьем, и это исключало право РПЦЗ на создание собственных структур в России), но дело было сделано. Относительно будущего собственно зарубежной части РПЦЗ у епископа Григория не было иллюзий не то что в 1990 году, но уже и в 1986-м. Зато святитель понимал, что дымовая завеса националистического угара, в котором начиналось "возвращение" РПЦЗ в Россию, пройдет, Синод РПЦЗ в Нью-Йорке сдастся Московской патриархии, а восстановленная иерархия Российской Церкви останется как самостоятельная величина.

Дальше все развивалось примерно так, как предвидел епископ Григорий. Сам он умер в 1995 году, успев поддержать административное отделение от нью-йоркского Синода первого из "осколков" — суздальского (с 1998 года официально называется РПАЦ — Российская Православная Автономная Церковь).

Уже в середине 1990-х, по мере отрезвления российских верующих РПЦЗ в отношениях с нью-йоркским Синодом, стало приходить осознание того, чем же на самом деле было восстановление иерархии Российской Церкви, начатое иерархами РПЦЗ еще в 1982 году хиротонией епископа Лазаря и продолженное в 1990–91 годах. В канонических вопросах, как и в светской юриспруденции, личные мотивации и мысли участников событий имеют только весьма второстепенное значение. Первостепенное значение имеют только факты и их квалификация по канонам — подобно тому, как и в светском законодательстве факты оцениваются в соответствии с буквой статей законов, а не с юридической грамотностью участников событий.

Канонически же получалось, что некая зарубежная временная церковная организация, РПЦЗ, откликаясь на просьбы российских верующих, рукоположила для них епископов. Российские верующие, даже не имея в своем составе епископов, не переставали быть Российской Церковью. Российские верующие — это, в данном случае, не только те, кто вышел из Московской патриархии и принимался в ИПЦ через покаяние, но и те, кто всегда оставался в истинной Церкви — катакомбные христиане. К началу 1990-х число катакомбных христиан, вступивших в общение с РПЦЗ, измерялась тысячами, и они уже начали объединяться с общинами, переходящими из РПЦ МП. Поэтому эти христиане могли попросить любую православную Церковь о восполнении своего епископата, предложив собственных кандидатов для епископских хиротоний. Разумеется, ближе всего к ним была Зарубежная Церковь, которая и оказала им этот акт поддержки. За это они навсегда остаются ей благодарными, но… Вот здесь небольшое разночтение: в отличие от нью-йоркского Синода, российские христиане стали все более массово понимать, что такого рода благодарность никак не предполагает административного подчинения. По сути, ситуация ничем не отличается от той, которая была у РПЦЗ с греческими старостильниками в 1960-е годы: тогда "зарубежники" им тоже восстановили иерархию, но ни у кого и в мыслях не было требовать от греков административного подчинения. Различие теперь было только в том, что на сей раз РПЦЗ помогла своим, русским. Для националистически ориентированных архиереев РПЦЗ различие было, разумеется, огромно, но с его каноническим обоснованием возникли трудности.

Конечно, РПЦЗ всегда провозглашала себя частью Российской Церкви. Конечно — и это, подчеркнем, гораздо важнее — Церковь на родине всегда признавала ее в этом статусе. Хотя могло быть и иначе: когда, в начале 1990-х, стало ясно, что Синод РПЦЗ возвращаться на Родину не собирается, российские верующие имели полное право расценить это как отказ от дальнейшего участия в судьбах Российской Церкви. Но какая-то часть только на основании того, что она "часть", вовсе не получает права командовать целым.

Описанные выше канонические рассуждения были приняты теми из нынешних "осколков", которые официально прервали административное подчинение заграничным церковным центрам: сначала РПАЦ, потом РИПЦ (оформившаяся в 2002 году Русская Истинно-Православная Церковь, возглавлявшаяся до его кончины в 2005 году Архиепископом Лазарем), а потом (с 2006 года) — всеми ответвлениями РосПЦ (Российской Православной Церкви, в настоящее время разделившейся на несколько юрисдикций). Дальнейшее бытие этих юрисдикций больше не связано с "брендом" РПЦЗ. Они все имеют приходы и даже епархии за рубежом, но при этом позиционируют себя как Церкви российские. В состав РИПЦ входит автономная церковная организация, именующая себя РПЦЗ, с центром в США, но она не оказывает решающего влияния на жизнь РИПЦ как целого.

Иначе сложилась судьба тех, кто предпочел держаться за "бренд" РПЦЗ до последнего. В соответствии с "раздвоением" зарубежных Синодов РПЦЗ в результате раскола 2001 года, таких юрисдикций сегодня две: РПЦЗ(В) во главе с живущим в США архиепископом Владимиром (Целищевым) и РПЦЗ(А) во главе с живущим в Украине Митрополитом Агафангелом (Пашковским). РПЦЗ(В) осталась на месте Синода, собравшегося вокруг Митрополита Виталия в последние годы его жизни, после его низложения в Нью-Йорке в 2001 году, а РПЦЗ(А) осталась на месте Синода Митрополита Лавра после того, как его большая часть в 2007 году ушла в подчинение РПЦ МП. Строго говоря, есть еще одна совсем маленькая юрисдикация, сохраняющая название РПЦЗ. Она образовалась в результате раскола РПЦЗ(В) в 2008 году и возглавляется живущим в Молдове епископом Антонием (Рудей) и — неформально, но фактически — парижским протоиереем Вениамином Жуковым.

Все русские церковные организации в дальнем зарубежье объединяет их ставка на эмиграцию. Да, русскоязычной эмиграции теперь опять стало много, и прихожан тут может хватить на все юрисдикции, благо, люди ходят во все юрисдикции с одинаковой готовностью. Им главное, чтобы служба была на славянском языке и общение с батюшками по-русски. На одно поколение вперед эмигрантские приходы всех русских юрисдикций, включая "осколки" РПЦЗ, можно считать обеспеченными. Но уже дети этого поколения не будут ценить службу по-русски — и даже наоборот. Для детей русский язык перестает быть родным. Тогда отличие приходов русского зарубежья от приходов какой-нибудь ОСА (автокефальной Церкви Америки) или других англоязычных Церквей станет фактором отрицательным. Пока Церкви, именующие себя РПЦЗ, держатся за свою "зарубежность", которая в заграничном контексте называется "русскостью", они лишены возможности стать западной Церковью для западных людей. Да и едва ли они этого хотят. Если же вдруг захотят — то им придется менять идеологию. А если переставать быть Церковью "русской", то придется перестать быть "зарубежной", то есть имеющей центр управления за каким-то рубежом собственной Родины.

Судьба РПЦЗ(В) и даже РПЦЗ(А), впрочем, не зависит столь уж радикально от судьбы их зарубежных приходов. У РПЦЗ(В) за рубежом и вовсе лишь небольшая часть ее церковной организации. Основная часть ее приходов находится в России и Украине, а ее потенциальный глава (пока все еще окончательно не избранный) — епископ Алексий (Пергаменцев) - живет в Киеве. Видя прагматизм этого наиболее деятельного епископа данной юрисдикции, можно быть уверенным в том, что бренд "зарубежной" Церкви не воспринимается им как догмат. Дерзну предположить, что, по сути, "зарубежная" история этой юрисдикции прекратилась после ее последнего Собора в октябре 2010 года, когда у епископа Алексия появилось два викария. Теперь стабильное ядро управления образовалось в Киеве.

Остается РПЦЗ(А), для которой ее зарубежная часть очень существенна, но центр которой уже вернулся на территорию бывшего СССР: резиденция Митрополита Агафангела находится в Одессе. С этой юрисдикцией в малом масштабе произошло то, что должно бы (хотя и не могло бы) произойти со всей РПЦЗ в начале 1990-х: перенесение центра управления в историческую Россию. Одесса в этом смысле даже выгоднее городов Российской Федерации, так как в Украине пока нет таких религиозных преследований православных деноминаций, не подчиняющихся РПЦ МП, какие есть в России.

Настоящее этой юрисдикции зависело и все еще зависит от русской эмиграции — той ее части, которая не покидала Синод Митрополита Лавра до самой капитуляции 2007 года. Но будущее этой юрисдикции зависит в первую очередь от того, удастся ли ей стать Церковью для России. Как видно из его деятельности за прошедшие три года, сам Митрополит Агафангел это понимает. В настоящее время его церковная организация в России является самой динамичной и развивающейся и, несмотря на крайнюю скудость материальных средств, действительно отвечающей чаяниям верующих. В русле той же политики находится и деятельность Митрополита Агафангела по собиранию "осколков" РПЦЗ. Он даже являет такие невозможные в традиционном русском епископе черты, как способность прислушиваться к критике — вместо того, чтобы, как принято у православных иерархов, сразу затыкать уши и убегать.

Пока что Митрополиту Агафангелу трудно понять большинство российских верующих других юрисдикций ИПЦ, которые считают своими духовными предками российских катакомбных верующих, а не эмигрантов, а эмигрантскую традицию считают пусть и очень близкой и дружественной, но не своей. Однако эти трудности естественные и преодолимые.

Исторические обстоятельства складываются довольно причудливо, но, как бы то ни было, Зарубежная Церковь возвращается в Россию. И даже почти уже вернулась.

Епископ Григорий (Лурье),
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования