Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Путинский этап церковной реституции. Может ли реституция в современной России не привести к серьезным нравственным издержкам и к утрате церковного достояния?


Предрождественская встреча Патриарха Кирилла с премьер-министром и "национальным лидером" РФ Владимиром Путиным фактически положила начало новому, грандиозному этапу "реституции" церковной собственности в пользу РПЦ МП. Характерно, что вопрос большой политической значимости, который дискутировался последние 20 лет, решается на встрече Патриарха с премьером, причем в обстановке, когда еще свежий в памяти налет на Русский музей новых русских из "Княжьего озера", "реституировавших" для своего храма древнюю икону, встряхнул культурную часть российского общества. Теперь, на фоне реального старта процесса церковной реституции, он выглядит как акция устрашения. Между прочим, "путинский этап" церковной реституции тоже начинается со "знакового" культурного объекта, одного из самых посещаемых туристами в Москве, внесенного в Список всемирного наследия ЮНЕСКО – с Новодевичьего монастыря.

В начале 1990-х годов власть предержащие в России не решились на полномасштабную реституцию, как это произошло, например, в странах Балтии. Хотя именно реституция позволила бы провести четкое разграничение между музейной и церковной собственностью, помочь стране войти в цивилизованное правовое русло. Государственным бюрократам было выгодно отдавать все по частям, при этом не беря на себя никакой ответственности за судьбу находящихся в церковных зданиях организаций, среди которых было немало музеев и реставрационных мастерских.

Конечно, вопрос реституции непрост. До революции церковная собственность находилась, в основном, в прямой собственности государства в лице Святейшего Правительствующего Синода и Министерства Двора. Однако Российская Империя сильно отличалась от постсоветского государства. Она была в значительной степени воцерковлена. Де факто культовые здания, иконы, богослужебная утварь находились в руках общины верующих. Редкие исключения, когда, например, император Николай II приказал передать из Покровского монастыря в Суздале в Русский музей иконы, только подтверждают правило. Даже Императорская Археологическая Комиссия не могла взять самостоятельно для работы из храма древние книги и иконы. И просила об этом правящего архиерея или руководство церковного музея. И, как правило, те шли навстречу. Так, в 1903 г. в Императорскую Археологическую Комиссию, по ее просьбе, из архангельского древлехранилища было выслано для ознакомления Евангелие XIV века. Ведомственная принадлежность храмов и их богослужебного имущества как следствие прав церковного владения свято уважалась Империй.

До октябрьского переворота произведения церковного искусства попадали в музеи законным путем. И ни о каком возврате их речи быть не может. Но то, что было награблено, должно быть возвращено. Вопрос этот принципиальный, ибо положительный ответ на него требует элементарное нравственное чувство.

Однако это не означает, что памятники древнерусской иконописи должны быть безоговорочно отданы РПЦ МП. Реституционный сценарий не исключает компромисс между Церковью (причем не только РПЦ МП – есть же, например, еще и старообрядцы, и истинно-православные) и музейным сообществом. Как в деле хранения и эксплуатации памятников культуры, так и в вопросах собственности. Музей может составить список "общенародных" икон, не подлежащих реституции. Музейным предметам религиозного назначения может быть придан особый статус. Тем более что РПЦ МП в большинстве случаев не умеет должным образом заботиться об их сохранности. Примеров здесь можно привести немало. Так, в одном из храмов Пермской епархии икона XVII века "Похвала Пресвятой Богородицы", переданная из Пермской художественной галереи, была испорчена пожилой прихожанкой, которая оттирала ее кирпичным порошком. В тяжелом положении, по словам реставраторов, находятся фрески в старинных владимирских соборах и так далее.

Но, все-таки, в запасниках есть и то, что можно отдать, не нанеся серьезного ущерба культуре России. В фондах государственных музеев хранится немало не самых ценных с художественной точки зрения икон, подверженных "усушке и утруске", подобной той, какая происходит во многих госучреждениях. Памятникам старины грозит опасность при любой форме собственности, особенно если их судьбой начинают распоряжаться бюрократы.

Но какова бы ни была ценность передаваемых Церкви икон, даже самая минимальная, это все-таки ценность. Соборный разум настойчиво требует от церковных топ-менеджеров относиться к памятникам старины как к части овеществленного Предания, и прилагать соответствующие усилия в деле хранения памятников культуры. Церкви пора, наконец, двинуться к решению музейного вопроса на каноническом уровне.

В начале 90-х в церковной прессе постоянно шли разговоры о создании древлехранилищ, о принципах хранения и реставрации святынь. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II неоднократно говорил о создании специального Синодального отдела по архитектуре и церковному наследию. Он призывал духовенство показать, что РПЦ МП способна реставрировать и содержать храмы на должном уровне. При этом на епархиальном собрании 11 декабря 1992 г. Патриарх отметил, что со стороны управления по охране памятников поступают претензии на действия некоторых приходских общин, допускающих самовольную перепланировку памятников и уничтожение сохранившейся росписи (см. об этом более подробно в книге А.Е. Мусина "Вопиющие камни", - СПб, 2006).

К сожалению, намерения покойного Патриарха так и не были реализованы. Его слова в исторической перспективе можно расценивать как дымовую завесу, нацеленную на то, чтобы не спровоцировать издание нового закона, который поставит Церковь в трудное положение.

Сегодня возникли кое-где и древлехранилища, и церковные музеи. Но всего этого слишком мало, и часто оно находится на очень низком уровне. Нет и соответствующего синодального отдела, координирующего музейную работу. До сих пор в РПЦ МП не появилась единая система учета и хранения памятников старины. Да что там говорить, при епархиальном архиерее нет даже штатной единицы реставратора, следящего за выполнением ремонтных и реставрационных работ.

Церкви можно и должно возвращать награбленное. Но при этом и она должна показать, что в состоянии отвечать за общенародное достояние. И что она готова к реальным компромиссам с "музейщиками". Иначе бездумная реституция приведет не только к огромным нравственным издержкам, но и к утрате церковного достояния.

Борис Колымагин,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования