Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Собирание "осколков": идея приходит в действие. Часть вторая


Начало – здесь.

5.Почему кормчие не справляются с управлением

Если бы наличный епископат "осколков" был способен осуществить их объединение, то оно бы давно осуществилось. А может быть, даже и нынешней степени дробления мы бы не достигли. К сожалению, епископат юрисдикций, образовавшихся на месте исторической РПЦЗ, в массе своей просто не обучен тому, что от него требуется. Наши лучшие епископы обучены тому, что умели делать епископы РПЦЗ, а это была дореволюционная школа бюрократического епископата. Она хороша для государственной Церкви или для ее подобия, каким была РПЦЗ. В условиях нынешних "осколков" от этой школы больше вреда, чем пользы — хотя польза все-таки тоже есть: не будем забывать, что альтернативой старательным епископам "зарубежной" школы у нас выступают епископы с административной школой РПЦ МП или без всякой "школы" вообще и, к тому же, иногда с проблемной психикой. Кадры церковных управленцев, воспитанные в РПЦ МП, лучше приспособлены к дикой реальности современного внешнего мира, так что тоже способны приносить пользу. Но их представления о Церкви согласовать с чаяниями истинно-православных христиан даже теоретически невозможно.

Напомним, что церковное управление бюрократического типа парализовано невозможностью преодолеть два барьера:

1. Нежелание ограничивать собственную власть принятием на себя обязательств по отношению к партнеру по переговорам (это не всегда и не только страсть любоначалия – за этим стоит реальная сложность управления в резко меняющейся структуре, которая неизбежно создает для организации новые риски);

2. Боязнь дать повод внутренней оппозиции (которая хотя бы потенциально есть в любой ИПЦ) для нового разделения.

В совокупности этих барьеров совершенно достаточно для того, чтобы епископат "осколков" никогда не достиг никакого объединения. Способов преодолеть эти барьеры силами епископата не существует в принципе.

С большей или меньшей ясностью это чувствуют все, кто думает о реалистичности собирания "осколков". Понимая это, одни делают вывод об утопичности самого проекта, другие избегают столь крайнего пессимизма, надеясь на чудо, третьи поступают, быть может, мудрее двух первых категорий, полагая, что выход из ситуации есть, и он хоть и требует помощи Божией, но не обязательно демонстративно сверхъестественной. Такая вера в существование выхода из безвыходного положения — это тоже интуиция и, на мой взгляд, самая верная. Но теперь мы подошли к такому порогу, когда одной интуиции мало и нужно подкрепить ее каким-то конкретным планом действий.

Почему неспособности епископата справиться с ситуацией придается такое роковое значение? Не потому ли, что за долгие годы бюрократического управления Церковью верующие забыли, что Церковь не состоит из одного лишь епископата? Что хранитель православия — не только епископат, но весь церковный народ, частью которого этот епископат является?

Все главные вопросы церковной жизни никогда не решались и не могли решаться одним лишь епископатом. Роль епископата должна быть велика на этапе реализации принятых решений — но сама выработка решений даже и не могла бы вестись исключительно силами епископата. Это всецело относится и к тем решениям в области церковного управления, которые необходимо выработать сейчас.

Выработать эти решения может только церковный народ в целом. Ведь объединение "осколков" — это вопрос о границах Церкви, который не может решаться епископатом по своему усмотрению. Тут лучше видит не тот, у кого выше сан, а тот, кто ближе к Богу. Сан тут не дает никакого преимущества, а лишь накладывает обязанности.

Если немного вспомнить, для чего в Церкви существует церковный народ, все страхи из-за неподготовленности нашего епископата должны свестись к минимуму. Неготовность нашего епископата — это просто очередной технический момент. Да, трудность, но ничего фатального.

И есть еще одно хорошее обстоятельство. Да, наш епископат не подготовлен к вставшей перед всеми нами задаче. Но зато он не так оторван от народа, как был бюрократический епископат дореволюционной Российской Церкви и даже РПЦЗ. У нас очень часто епископы — доступные люди, с которыми мирянам легко поговорить. Даже больше: некоторые из них способны слушать критику, и подчас недоброжелательную. Пусть далеко не всегда, но у нас можно высказать в лицо епископу критику или даже обличение и после этого не стать ему личным врагом, а спокойно продолжать жить в одной Церкви. Поэтому наши епископы обучаемы. Не все, но многие из них способны принять те решения, которые будут выработаны церковным народом в целом, и затем перевести эти решения на язык церковных постановлений.

6. Нынешний этап: рецепция епископатом воли церковного народа

В церковном управлении принимают полезное участие все христиане — но лишь в ту меру, в которую они сами приближаются к святости. И, также нужно сказать, в нем принимают вредное участие все христиане — в ту меру, в которую они сами удаляются от святости. В XIV веке св. Григорий Палама писал в связи с этим (Послание к Павлу Асеню), что истинными руководителями Церкви являются монахи, которые продолжают в Церкви Нового Завета служение ветхозаветных пророков. Резумеется, святитель не имел в виду, будто монашеский постриг магическим образом делает человека способным к пророческому служению, а указывал на то, что иначе называется монашеством внутреннего человека, то есть на его личное приближение к святости. Он хотел сказать, что только личная мера святости, а отнюдь не архиерейский сан, делает человека кормчим Церкви.

Церковное управление — это постоянный и повседневный процесс, который регулируется просто поведением всех участников церковной жизни. Подробности такого поведения не имеют нужды в регламентации какими бы то ни было постановлениями церковной власти. Постановления церковной власти нужны только для определения некоторых ориентиров, тогда, когда ситуация неочевидна. Постановления выносятся архиереями и затем принимаются к исполнению остальным церковным народом. Если эти постановления неправильны, то они к исполнению не принимаются — их рецепции церковным народом не происходит. Тогда разумная церковная власть пойдет на изменение ранее вынесенных постановлений (как, например, святой Патриарх Тихон отказался от введения в Российской Церкви нового стиля через несколько месяцев после его введения), а неразумная церковная власть будет настаивать на своем и, в конце концов, будет свергнута, то есть отторгнута Церковью. Так, например, произошло с митрополитом Сергием (Страгородским), которого не признала истинная Церковь Христова.

Процесс рецепции постановлений церковной власти идет не в одну сторону, а в обе: церковный народ принимает или отвергает постановления архиереев, а сами архиереи в своих постановлениях выражают или не могут (не хотят) выразить волю церковного народа. Хорошо, когда архиереи угадывают эту волю церковного народа раньше, чем она будет выражена. На то они и профессионалы церковного управления, чтобы уметь формулировать требования церковного организма. Но вполне нормальна и другая ситуация: когда архиереи сами не в состоянии понять, куда двигаться, и им требуется подсказка от народа.

Процесс собирания "осколков" именно таков. Народ должен подсказать архиереям, какие решения им принимать, а архиереи должны будут принять именно нужные решения. Те архиереи, которые с такими решениями не согласятся, будут неминуемо отторгнуты — за их полной ненадобностью и даже вредностью для церковного организма.

На недавнем заседании Богословской комиссии РПЦЗ(А) всем прочим "осколкам" был подан хороший пример: обсуждение вопроса о собирании "осколков" было обосновано тем, что вопрос уже "поднят "снизу", от паствы". — В этой юрисдикции епископы посмотрели на себя реалистично и не пытаются ни преувеличивать свое значение, ни преуменьшать свои обязанности.

Церковный народ не состоит из однородной массы. Он всегда состоит из групп более или менее определенного состава со своими лидерами во главе, и эти группы, в свою очередь, могут группироваться друг с другом. Лидерами могут быть архиереи или священники, но это не всегда так и совершенно не обязательно так. Для ИПЦ один из типичных образов таких неформальных лидеров — староста катакомбной общины, обычно это пожилая женщина. Вот именно в подобных неформальных группах происходит созревание тех решений о судьбах Церкви, которые только и могут воплотиться в жизнь. Для епископа ИПЦ единственное реалистичное положение — сознавать самого себя частью подобных групп и понимать свою от них зависимость. В противном случае, если он будет пытаться им что-то приказывать, то это закончится его изоляцией в узком круге личных знакомых, а то и в полном одиночестве.

Это не всегда и не всеми осознается заранее, но на практике всегда выясняется правда церковной жизни: личность епископа, в отличие от его сана, не представляет для Церкви фундаментальной ценности, и поэтому Церковь довольно легко отбрасывает от себя не подходящих ей епископов. Была бы сохранена община — а уж епископа она для себя добудет.

Поэтому, говоря о Церкви как о церковном народе (куда входят и епископы), нужно иметь в виду именно совокупность неформальных групп с их неформальными связями друг с другом.

Такие группы — это и есть те шлюпки, на которых наши "осколки" могут продолжить движение к берегу. Каждая группа таких шлюпок объединена общим происхождением — с корабля одной и той же юрисдикции. Они должны пройти одинаковый, в принципе, путь. Но одинаковый именно в принципе, а не в мелочах. Каждая шлюпка сама находится в свободном поиске и подает пример — как удачных решений, так и ошибок — остальным.

Все шлюпки с одного корабля находятся в похожих условиях и должны смотреть друг на друга. Они плывут близко друг к другу и могут друг другу помочь. Но решения принимает каждый за себя.

Это и есть та децентрализация церковного управления, которая в "осколках" уже происходит. Это не завтрашний день, а сегодняшний. Отдельные группы принимают по своей инициативе разные решения, ставя архиереев перед фактом. Архиереи иногда прямо одобряют такие решения, а чаще помалкивают и выжидают. И это нормальный процесс. Только так Церковь в целом и может узнать, как ей быть дальше. И только так могут впоследствии выработаться правильные решения официальной церковной власти.

На нынешнем этапе все подобные "инициативы снизу" сводятся к тому, что можно назвать горизонтальным общением между "осколками". Существует огромный взаимный интерес верующих разных "осколков" друг к другу. Развиваются разные формы общения и знакомств. Типичными стали поездки друг к другу в гости. Еще не типичными, но уже частыми стали и взаимопричащения мирян и монашествующих. Пока что не существует ни одного официального акта церковной власти, который бы их разрешал, но и запрещения тоже нет. Общины сами смотрят, с кем из других юрисдикций они могут установить общение в таинствах, а архиереи просто принимают это к сведению. Сослужения клириков разных юрисдикций пока что крайне редки, так как это труднее совершить без прямого благословения архиереев. Но, как бы то ни было, тенденция налицо: уже сформировалось фактическое признание друг друга со стороны хотя бы некоторых "осколков". Это признание выражается в практике церковной жизни, и оно неизбежно будет пробивать себе путь в постановления церковной власти.

Вот так мы и можем доплыть до берега, по возможности, без потерь. Но все же потери и возможны, и будут на самом деле. На берег высадятся не все. Чтобы свести потери к минимуму, надо уже сейчас подумать о следующем этапе — о том, как будет происходить сама высадка.

Берег, к которому мы плывем, из тех, что даже с лодки сойти на него трудно.

7. Завтрашний этап: главная из нерешенных проблем

Из двух главных барьеров на пути к объединению, о которых говорилось выше, теоретически преодоленным можно считать первый: "Нежелание ограничивать собственную власть принятием на себя обязательств по отношению к партнеру по переговорам". Предложение установить евхаристическое общение без создания общей административной структуры разрешает эту трудность. Но вторая трудность остается пока без разрешения. Она касается не содержания будущих договоренностей, а самих договаривающихся субъектов: "Боязнь дать повод внутренней оппозиции (которая хотя бы потенциально есть в любой ИПЦ) для нового разделения".

Кому с кем договариваться? Ведь в любой юрисдикции ИПЦ имеются внутренние трения, и если одна группа захочет договориться с другой юрисдикцией, то у ее конкурентов появится прекрасный повод для развязывания очередной гражданской войны. Чтобы предполагать, будто отказ от такого повода ради более общих целей церковного единства может стать типичным, нужно придерживаться очень возвышенного мнения о человеческой натуре или совсем уж магически-суеверных представлений о природе истинной Церкви. Какие-то отдельные группы могут пожертвовать своими узко-групповыми интересами ради общецерковных целей, но рассчитывать на такие редчайшие исключения невозможно. Но тогда получается, что в каждой юрисдикции ИПЦ будет находиться группа людей, заинтересованная и способная накладывать вето на участие в объединении. Нужно заранее продумать механизм преодоления подобного вето, который бы не приводил к масштабным расколам.

Эту проблему уже и сейчас многие сознают или хотя бы ощущают. И пока что не видят пути ее решения. Да, иногда на пути объединительных процессов уже оказывались группы, почти целиком состоящие из духовенства, почти без мирян (кроме ближайших знакомых и родственников оного духовенства), и этими группами не жалко пожертвовать. Пастыри без паствы — это церковные паразиты; их следует выводить. Возможно, таким же путем наши осколки избавятся еще от каких-то из оставшихся препятствий. Но проблему в целом так не решить. В большинстве из возможных в нашей ситуации новых конфликтов нужно ожидать, что против объединения будут такие лидеры, за которыми пойдет какая-то часть паствы, причем, именно настоящей паствы, а не просто каких-то их личных знакомых и родственников.

Никаких привычных для нас средств преодоления подобных конфликтов сегодня нет. Мы не можем опереться на поддержку государственной власти. Опыт преследуемой Катакомбной Церкви тут тоже неприменим: во времена тяжелых гонений сама нынешняя постановка вопроса об объединении была неактуальна. Опыт раннехристианский забыт, и даже научными методами восстановить его в нужных подробностях не очень реально.

Отсюда ясно, по крайней мере, одно: решение, если оно есть, не может быть чем-то привычным.

8. Непривычное решение

Предлагаемое решение сейчас будет сформулировано впервые. Для того, чтобы оно было понято и использовано, его предстоит сформулировать еще много раз применительно к конкретным ситуациям, которые возникнут в будущем. В настоящий момент, как можно предвидеть, предложение не будет хорошо понято и, скорее всего, вызовет недоумение и даже отторжение. Но имеет смысл его сформулировать уже сейчас в качестве пищи для ума. Кроме того, само по себе знание о том, что существуют какие-то простые способы преодоления архиерейских несогласий с волей церковного народа, будет способствовать тому, чтобы таких несогласий было меньше. Обычно архиерейские капризы проявляются только тогда, когда они подкрепляются чувством безнаказанности.

Сформулируем еще раз условия задачи. Внутри некоего "осколка" требуется преодолеть сопротивление одного или группы епископов, сохраняющих влияние на заметное количество прихожан. (Епископы и клирики, сколько бы их ни было, не обладающие существенным влиянием на прихожан, не должны приниматься в расчет по причине их бесполезности для церковного устроения).

Предлагаемое решение основано на одном из свойств временных церковных организаций.

Эти организации являются временными в силу того, что в них невозможно принимать окончательные и для всех обязательные дисциплинарные решения по причине отсутствия в них условий для канонической процедуры церковного суда. Такая процедура обязательно требует наличия собора епископов данной церковной области в качестве одной из высших судебных инстанций, а такой собор во временных организациях невозможен, так как в этих организациях не бывает церковных областей в том смысле слова, в каком они существуют в поместных Церквах (т.е. как подразделений поместной Церкви; во временных церковных организациях нет самой структуры поместной Церкви).

Это, в частности, приводит к тому, что все разделения между временными церковными организациями имеют бесспорный характер только тогда, когда они признаются обеими разделившимися сторонами. В большинстве случаев так и бывает: две группы епископов разрывают друг с другом отношения, обвиняя друг друга во всевозможных грехах. Но с 2004 года мы видим и иные примеры, число которых умножается. На разрыве настаивает лишь одна сторона конфликта, а другая сторона наличие разрыва общения вообще не признает. В этом и состоит одно из своеобразных свойств временных церковных организаций: в случае конфликтов между епископами и разрыва общения между ними со стороны одной из конфликтующих групп общение может быть сохранено другой стороной в одностороннем порядке.

Подобные односторонние разрывы общения имеют разные последствия в зависимости от того, остаются ли обе конфликтующие стороны в одной и той же среде. При первом конфликте такого рода среда была разной. Тогда, летом 2004 года, образовалась так называемая РПАЦ в Америке во главе с Архиепископом Григорием (Абу-Ассалем). Со стороны Суздальского Синода РПАЦ конфликт был интерпретирован как разрыв общения, а со стороны Архиепископа Григория – как просто конфликт, по которому должно быть (когда-нибудь) вынесено судебное решение. С тех пор РПАЦ в Америке развивается своим путем, не имея никакого дела с РПАЦ в России. Такая ситуация всех устроила, так как российская РПАЦ фактически решила для себя задачу устранения из своего состава группы Архиепископа Григория, не пытаясь, в то же время, устраивать над ним суд, на который не имела никакого права.

Разумеется, совсем иные последствия подобный односторонний разрыв общения имеет тогда, когда обе стороны конфликта продолжают действовать в одной и той же среде — например, обе стороны находятся в России. Такие конфликты тоже впервые произошли в РПАЦ, причем, оба одновременно — в 2005 году. Тогда Суздальский Синод во главе с Митрополитом Валентином в одностороннем порядке прервал общение сразу и с той группой, к которой принадлежал автор этих строк (ныне возглавляемой архиереями, образовавшими Архиерейское Совещание РПАЦ), и с группой протопресвитера Виктора Мелехова (ныне в РИПЦ), которая провозгласила себя в юрисдикции архиепископа РПАЦ Антония Яранского, чье имя, с его согласия, они возносили за литургией; архиепископ Антоний до конца жизни (умер весной 2009 г.) сохранял общение и с группой "мелеховцев", и с Митрополитом Валентином. Обе названных группы в одностороннем порядке сохраняли общение с Митрополитом Валентином, считая его собственное мнение по этому поводу его личным делом, не имеющим канонического значения. В настоящее время опыт одностороннего разрыва общения распространяется по другим "осколкам". В 2009 году на таком же положении оказались два епископа РИПЦ с подчиняющимися им приходами — Дионисий и Ириней. Ожидаемое решение остальных епископов РИПЦ с их еще более решительным осуждением тут ничего не изменит, так как у епископов, представляющих другую сторону этого внутреннего конфликта в РИПЦ, нет ни канонического права осуждать по суду других епископов, ни "права силы", чтобы заставить смириться со своими решениями безотносительно к их каноничности. В РПЦЗ(В) к концу 2009 года также создалась подобная ситуация – пока без участия епископов, но с участием двух самых заметных приходов этой юрисдикции на территории европейской России (пока эти приходы воздерживаются от служения литургии, но такой ценой сохраняют свое формальное членство в РПЦЗ(В)).

Сознанию большинства наших церковных деятелей трудно смириться с тем, что такое положение нормально. Оно и не есть нормальное. Но только его ненормальность не в нем самом. Ненормальность заключена в природе самих временных церковных организаций. Они потому и временные, что установить нормальный церковный порядок в них невозможно. Они просто нежизнеспособны в долговременной перспективе. Не надо питать иллюзии о выращивании и затем вечном хранении "чистого кристалла" какой-нибудь микроскопической "истинной РПЦЗ". Этот кристалл обречен быть грязноватым, тающим и крошащимся. И пора уже задумываться о том, чтобы все-таки двигаться к нормальной церковной жизни – к Поместному Собору, который восстановит структуру Поместной Церкви. На пути к Собору должно быть собирание "осколков", то есть просто установление канонического общения между теми, у кого общая православная вера. А во время собирания надо в точности понимать, каковы те "осколки", с которыми мы имеем дело. Нужно знать их реальные – а не воображаемые или выдумываемые пропаганды ради – свойства и действовать в соответствии с этими реальными свойствами.

Поэтому предлагается следующее решение.

В случае необходимости, договор об установлении канонического общения между "осколками" может быть заключен аналогично "сепаратному миру" — не всеми епископами данного "осколка", а лишь теми, кто этого пожелает, но от имени данного "осколка" в целом. При этом не обязательно, чтобы подписавшие соглашение епископы составляли даже большинство от соответствующей группы епископов; обязательно лишь, чтобы они представляли "критическую массу" церковных общин, пусть даже часть этих общин находится в формальном подчинении у других архиереев.

Протест несогласных епископов может привести либо к разрыву канонического общения, либо к чему-то иному. В последнем случае – если протест не будет принимать характер разрыва канонического общения – он сведется к пустым словам, и его можно будет по сути проигнорировать. Только первый способ протеста нуждается в обсуждении. Именно в этом случае предлагается сделать этот разрыв канонического общения односторонним: к протестующей группе епископов можно обратиться с увещанием о вреде разделений и заявить о непризнании ее раскольничьих действий.

В такой ситуации задача удержания приходов "протестующих" епископов от общения с остальными приходами данного "осколка" представляется малореальной. "Протестующим" епископам предстоит не только объяснить своей пастве свою точку зрения, но и навязать этой пастве, и так уже уставшей от канонической изоляции, еще более изоляционистскую линию поведения. Это трудно само по себе, и уж совсем трудно в том случае, если разъяснительная работа будет вестись и другой стороной конфликта, и, главное, если заключению договора об общении с другим "осколком" предшествовало тесное общение на уровне приходов. Горизонтальные связи между приходами делают совершенно бесперспективной попытку навязать пастве политику изоляционизма. Дальше можно надеяться, что кто-то из архиереев-"протестантов" образумится, а другие в течение не очень долгого (хотя и не очень короткого!) времени атрофируются, то есть о них постепенно станет можно забыть.

Если единицей измерения "количества Церкви" считать епископов, то этот подход имеет серьезные недостатки: он заведомо не предполагает обязательности участия в объединении всех епископов. Но данный подход исходит из другого представления о Церкви. Ее "единицей измерения" являются исключительно жизнеспособные общины верующих, наличие в которых клириков вообще или епископов в частности не обязательно. Если такие общины будут объединяться, то без епископов они не останутся. А если они при этом потеряют мешающих объединению Церкви епископов, то это их только оздоровит. Епископы без паствы, оказавшиеся вне церковных общин, никакой серьезной угрозы церковной жизни не представляют – как это уже многократно проверено за последние два десятка лет.

Главное условие успеха при собирании "осколков" — не измерять "количество Церкви" количеством епископов и клириков. Собирание "осколков" — это НЕ собирание всех епископов. Это исключительно собирание церковных общин. Если при этом обнаружится оскудение епископата, то его будет кому восполнить.

В среде истинно-православных христиан уже вошло в поговорку, что все церковные разделения – из-за архиереев. Поэтому эффективные меры преодоления этих разделений неизбежно оказываются мерами против архиереев как особой внутрицерковной корпорации со своими корпоративными интересами. А тем архиереям, у которых нет никаких интересов, кроме интересов церковных общин, бояться нечего.

9. О киприанизме особо

В течение 2009 года те из "осколков", которые до сих пор не осудили Архиерейский Собор РПЦЗ 1994 года, установивший общение с киприанитами, дали понять, что они не подписываются под сомнительной схоластикой Митрополита Киприана и считают проблему киприанизма обсуждаемой. Речь идет как о части РИПЦ, возглавляемой епископами Дионисием и Иринеем, так и о РПЦЗ(А) во главе с Митрополитом Агафангелом. Кроме того, Митрополит Агафангел дал понять, что его собственное согласие с киприанизмом не заходит далее отрицания уверенности в безблагодатности экуменических юрисдикций. Это означает, что возможности преодоления единственного среди "осколков" догматического разногласия существуют. Богословский диалог тут имеет смысл и перспективу.

Учение Митрополита Киприана отклоняется от православного учения о Церкви дважды:

Во-первых, утверждением, будто существует какой-то момент, до наступления которого следует с полной определенностью утверждать, что в еретических сообществах сохраняется благодать таинств,

Во-вторых, утверждением, будто таким моментом является какой-то собор, осуждающий ересь (это не простое следствие из первого утверждения, но еще и отдельное неправомыслие относительно значения соборов).

Оба эти тезиса, как можно надеяться, не исповедуются ни группой епископов Дионисия и Иринея, ни Митрополитом Агафангелом. К сожалению, они исповедуются в постановлении Собора РПЦЗ 1994 года, так как там содержится опрометчивое заявление о тождестве "экклезиологии РПЦЗ" с экклезиологией Митрополита Киприана. Отдельную проблему представляет факт общения РПЦЗ(А) с киприанитами, хотя основания для этого общения, как сейчас выясняется, не вполне соответствуют тому, что было постановлено в 1994 г. на соборе РПЦЗ.

Таким образом, говоря о собирании "осколков", нельзя сбрасывать со счетов ни группу епископов Дионисия и Иринея, ни РПЦЗ(А). Однако, сказанное выше к объединению с этими группами пока не относится, так как вопрос о практическом объединении с этими группами может встать лишь после успешного завершения богословского диалога.

Епископ Григорий (Лурье),
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования