Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Очистительный кризис. Главным финансовым потенциалом руководства РПЦ МП остается государство, а не православные общины


Если банки и инвестиционные фонды пострадали от мирового кризиса очень существенно – потеряли капитализацию, постоянную прибыль, по сути, перестали зарабатывать деньги, - то Церковь как общественный институт оказалась в беспроигрышной ситуации. Церкви в принципе доверяет большинство населения страны, многие готовы постоянно нести хотя бы копеечку в храмы. Клиенты банковских учреждений себя вести так не будут и менеджеры с портфельными инвесторами никогда не смогут предоставить людям чего-то большего, чем обычный земной процент. В то же время Православная Церковь – это не только прихожане, но целый ряд инициатив и организаций, а также просто полугосударственная структура, которая в любом случае, если случится что-то более серьезное, получит поддержку власти.

В финансовой системе Московской патриархии есть известная диверсификация – то магическое слово, которое способно спасти в моменты обвала рынков большие компании. С экономической точки зрения, РПЦ МП является чем-то большим, чем простой общественный институт, однако далеко не правы те, кто просто сравнивает Церковь с финансовой корпорацией со значительным государственным участием. Наиболее точное определение экономике РПЦ МП дал в одной из своих статей признанный специалист в непростой сфере церковной экономики Николай Митрохин. По его словам, "Церковь представляет собой гигантскую корпорацию, объединяющую под единым названием десятки тысяч самостоятельных или полусамостоятельных экономических агентов. Точное число этих агентов определить невозможно, но только по официальным данным РПЦ имеет не менее 19 тысяч приходов, каждый из которых зарегистрирован как самостоятельное юридическое лицо, и примерно такое же число священников. Кроме того, есть еще приблизительно 500 монастырей, около 130 епархиальных управлений, а также неизвестное число коммерческих структур, действующих при храмах или контролируемых отдельными священниками" (Экономика РПЦ // Отечественные записки, №1, 2001). Совокупный доход всех структур, который Митрохин на 2001 год скромно определял в 500 млн. долларов, сегодня подсчитать невозможно, поскольку при Путине и Медведеве поток средств на поддержку РПЦ МП увеличился в десятки раз, равно как и увеличились разные формы "церковной ренты" (земельной, имущественной, "символической"). Кроме того, экономистов-историков, которые, безусловно, рано или поздно захотят разобраться в финансах РПЦ МП, будет преследовать вопрос – чей доход в рамках Церкви они считают и куда он идет?

В рамках РПЦ МП существует масса направлений, по которым развивается ее материальная база – и эти направления, в отличие от чисто экономических показателей, определить можно. Во-первых, это прямая государственная помощь на реставрацию и сохранение памятников культуры (или под предлогом реставрации и сохранения). Эти средства намного перекрывают все пожертвования в церковный бюджет. Именно поэтому диакон Андрей Кураев назвал насмешкой выделение государством 20 млрд. рублей на реставрацию Новоиерусалимского монастыря, который вместе осматривали осенью Дмитрий Медведев и Патриарх Алексий II. Для власти это историко-культурный проект, а для Церкви – это огромные средства, которые никак нельзя, к сожалению, использовать на "социальные проекты".

Во-вторых, это помощь коммерческих структур, крупных компаний, связанных с государством ("Газпром", ОАО "РЖД" и т.д.), а также других бизнес-структур, которых региональные власти настоятельно убеждают помогать Церкви. Вхождение высших руководителей таких компаний в разного рода "попечительские советы" РПЦ МП является как важной формой выражения политической лояльности, так и формой прикрытия тех солидных отчислений, которые делают "на Церковь" соответствующие компании. В нынешней системе государственно-конфессиональных отношений постройка каждого грандиозного храма является политической акцией – показателем приверженности "традиционным ценностям" и обеспечением места в новейшей истории архитектуры (пусть даже речь идет о розовых часовнях с пластиковыми скульптурами "под Церетели"). В 99 % случаев все помогают епархиям, приходам и монастырям вполне добровольно, а руководители фирм сознательно крестятся и молятся. В рамках этой системы финансовых потоков Церковь является одним из звеньев государственно-коммерческой пищевой цепочки: поскольку иных возможностей быть причастными к формированию государства и его идеологии у богатых людей нет, то они поддерживают свой политический статус с помощью "своей" золоченой церковки и вполне довольного жизнью духовника ("все, как у больших").

В-третьих, это доходы от связанных с Церковью предприятий и финансовых учреждений, таких как предприятие и банк "Софрино", банк "Пересвет", АО "Международное экономическое сотрудничество" и т.п. Единственным легальным общецерковным предприятием остается "Софрино", и оно, как неоднократно отмечалось в докладах Патриарха Алексия IIна епархиальных собраниях города Москвы и на Архиерейских Соборах, далеко не покрывает всех расходов патриархии. Главное в другом. Околоцерковный бизнес – сфера неизвестная. Например, кто знает, что такое Центр инвестиционных программ РПЦ, возглавляемый Еленой Шульгиной и действующий с благословения Патриарха Алексия II? Почему он строит офисные помещения в Замоскворечье и собирается простроить "Тверь-Сити"? Вряд ли кто-то узнает об этой деятельности православных бизнесменов, осуществляемой "на паях" с церковным начальством. Обычные приходы и деревенские священники не получают ничего от этой экономической активности иерархов. А "Софрино", как монополист в производстве многих видов церковной продукции, диктует епархиям свои цены и более чем ревностно относится даже к тем, кто просто производит свои свечи (наивные для современной России вопросы об антимонопольном законодательстве и ФАС мы вынуждены оставить за скобками).

Справедливость современной церковной жизни заключается в том, что именно эти околоцерковные коммерческие структуры понесли наибольший урон на первом этапе финансового кризиса. Пострадает ли от этого Церковь? Скорее нет, потому что церковное руководство, у которого будет меньше оборотных средств, это далеко не вся Церковь…

В-четвертых, наконец, одним из источников доходов являются собственно пожертвования прихожан, которые не являются основным источником доходов для РПЦ МП, несмотря на то, что большая часть населения провозглашает себя православными. В России отсутствует такая традиция – отдавать часть денег Церкви или своему конкретному приходу, где служит твой духовник. Даже если такие деньги жертвуются, а пожертвования, доходы от свечей, книг и календарей, несомненно, поддерживают жизнь многих небольших приходов, то отсутствует традиция общеприходского распределения этих средств, как на нужды священника, так и на развитие социальной работы общины. Получается некий замкнутый круг.

Поток обычных пожертвований людей, приходящих в церковь поставить свечку и помолиться, не прекратится никогда. В моменты кризиса на таких вещах, как правило, не экономят. Те бизнесмены и предприятия, которые давали деньги на конкретные социальные проекты, не оставят без своего попечения детский дом или воскресную школу. Однако в том-то и дело, что в большинстве случаев бизнес давал средства не на конкретную социальную инициативу, а просто епархии или же настоятелю. Социальная работа, которая осуществляется в самых активных приходах и епархиях России, держится на энтузиазме и не требует огромных финансовых вложений. Таковы, к примеру, детские приюты и школы при приходах в Нерехте Костромской области, в селе Бывалино Московской области, таков образовательный и социальный приходской комплекс, созданный отцом Димитрием Смирновым в Москве. Подобные формы социального служения существуют в епархиях независимо от кризиса. Так, в ноябре в Краснотурьинске Свердловской области открылась благотворительная столовая Свято-Пантелеимоновского женского монастыря, а местный департамент социальной защиты предоставил столовой списки нуждающихся. Нужны ли для этого огромные займы? Те, кто помогают людям, продолжают помогать.

Показательно, что православная общественность не просит беспроцентных кредитов, а маргинальные ее представители выступают с мифическими требованиями о создании церковных бирж труда. Такого рода оторванные от жизни заявления, которые не имеют ничего общего с поддержкой реальной социальной работы Церкви, распространяет "Союз православных граждан" (СПГ), в который входит весьма небольшая группа людей, а главного спикера СПГ Кирилла Фролова православные патриоты обвиняют в расколе православного движения и попытках заработать на этом.

Кризис выявил оторванность требований церковного руководства от реальной жизни. Позиция священноначалия подверглась более смелой, чем когда-либо за последние 8 лет, критике в целом ряде СМИ. Проблема с банковскими счетами, где хранятся пожертвования, оказались надуманными. Руководитель пресс-службы "Сбербанка" Ирина Кибина заявила корреспонденту "Газеты": "Никаких проблем ни с начислением, ни со снятием средств со счетов в установленном порядке нет. До сегодняшнего дня никаких проблем с использованием счетов РПЦ не было. Если у представителей РПЦ появилась такого рода информация, им достаточно обратиться в банк – мы немедленно решим проблемы". Сайт "Каспаров.Ру" при этом заметил, что пожертвования вместе с платой за совершение треб и средств от продажи свечей даже по официальным данным патриархии составляют всего 10 процентов всех доходов РПЦ МП. "Независимая газета" резонно резюмировала: "Православные граждане ведут и чувствуют себя в социуме как меньшинство, отделяясь от остальных граждан заботой о материальном благополучии своего отдельно взятого сообщества".

На что же тогда, собственно, просит деньги церковное начальство – вопрос риторический. Возможно, об этой ситуации, комментируя кризис, и говорил диакон Андрей Кураев: "Источник кризиса – жизнь по принципам "ловись, халява!", "бери от жизни все и сразу". Такой стиль жизни не может быть долговечен. Поэтому очень хотелось бы, чтобы люди разных национальностей и разного социального уровня сделали из нынешнего кризиса выводы об ответственности. Чтобы их поведение стало более ответственным".

На вопрос о том, что делать в этой ситуации, ответил как всегда протоиерей Всеволод Чаплин, и его слова являются призывом к действию для любого православного: "Наш храм – это вся Россия, это все люди, даже пока далекие от веры. Материальное обустройство приходов и монастырей - это лишь часть церковного дела, причем сегодня часть уже не первостепенная". В противном случае может получиться так, как произошло в Ивановской области, где люди по кирпичу разобрали православный храм – местный священник хотел, видимо, сначала отстроить большую церковь, а затем уже создавать православный приход (если, конечно, хотел). В жизни лучше наоборот.

Кризис является отрезвляющим явлением, который показывает реальную стоимость вещей и конкретных дел. Общественно значимые инициативы приходов и епархий станут еще более заметными и поднимут авторитет Церкви. Но чересчур настойчивые требования священноначалия РПЦ МП по отношению к государству говорят лишь о том, что Церковь пока не стала полноправным социальным партнером государства в России. Для того, чтобы это произошло, власти надо вложить в церковные социальные структуры столько же, если не больше, средств, как и в финансовую систему страны во время кризиса. Но в отличие от весьма непрозрачного распределения средств, выделенных на спасение экономики, у власти совсем не будет гарантий того, что государство создаст через Церковь систему социальной поддержки населения. Социально активным прихожанам и священникам, а также независимым приходам, в Церкви по-прежнему не доверяют, в особенности финансы.

Роман Лункин,
для "Портала-
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"