Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Константинопольская капитуляция и ее уроки. Пути оптимизации РПЦ МП как инструмента российской внешней политики


Церковные мероприятия всегда похожи на богослужения. По крайней мере, в одном отношении. Внешне там всегда совершаются ритуалы, почти одинаковые и для внешнего наблюдателя бессмысленные. Например, как вчера в Константинополе: принимается итоговый документ, состоящий из одних общеполитических банальностей, как будто его составляли по ключевым словам из лент новостных агентств за последний месяц или два.

Что не все так просто на самом деле — это понимают все. Тут тоже аналогично богослужению: ведь все знают, что за литургией совершается одно и то же, независимо от того, сколько архиереев одновременно ее служат. Но если собираются сразу много архиереев, то в этом будет свой смысл, совершенно независимый от обедни.

Поэтому смысл константинопольского совещания глав Церквей так называемого "мирового православия" в октябре 2008 года — вовсе не в том, чему формально посвящено их итоговое послание миру.

Смысл, и вполне очевидный, заключался в демонстрации единогласного признания Константинопольского Патриарха как единственного лидера "мирового православия". Упор тут следует сделать именно на слове "единогласное". Главный конкурент Константинопольского Патриарха на мировой арене, Патриарх Московский, не устающий через своих многочисленных представителей заявлять о "многополярности" православия, когда пришлось перейти от слов к делу, лично приехал и поклонился Патриарху Константинопольскому.

При этом он мог держать сколь угодно большую фигу в просторном кармане патриаршей рясы, но внешним наблюдателям он продемонстрировал поведение лояльного вассала перед сюзереном.

Мы рассмотрим эту картину подробнее — так, как она видна в конкретных церковных реалиях. Затем мы постараемся ответить на вопрос, почему РПЦ МП идет на такое публичное самоунижение и ограничение собственного суверенитета. И закончим выводами о том, что со всем этим делать российскому государству.

1.Константинопольский "мирный договор": условия капитуляции

Итоговый документ Константинопольского совещания выдержан в такой фразеологии, которую невозможно встретить в документах РПЦ МП: Константинопольский Патриарх называется не иначе, как "Вселенским" (в документах РПЦ МП этот титул, несмотря на его официальность, никогда не употребляется) и даже "первопрестольной Церковью" (п. 13), то есть главной из православных Церквей.

Да и в самом начале документа заявлено о том, что встреча состоялась "по приглашению и под председательством первого среди нас Вселенского Патриарха Варфоломея". Под этими словами о признании первенства Вселенского Патриарха теперь стоит и подпись Патриарха Московского.

Итоговый документ, таким образом, заявляет о признании и одобрении инициативы Константинопольского патриарха. А суть этой инициативы Патриарх Варфоломей сформулировал во вступительном слове при открытии совещания. Внимание мировых новостных агентств немедленно привлек параграф 8 его речи, где была сформулирована — впервые столь ясно в присутствии оппонентов из РПЦ МП — идея об особом "каноническом порядке", согласно которому Православную Церковь в целом недопустимо и грешно рассматривать как федерацию самостоятельных национальных Церквей, а необходимо видеть в ней единую организацию с единым лидером:

"Следовательно, нам необходимо большее единство, чтобы мы представлялись миру не как федерация Церквей, а как одна единая Церковь. Эта кафедра, — Константинопольский Патриарх говорит, разумеется, о своей кафедре, а не о Московской, например, — через века, а в особенности после схизмы, когда Церковь Рима перестала находиться в общении с православными, была призвана на основе канонического порядка служить единству Православной Церкви как ее первопрестольная…".

Это учение о первенстве Константинополя в современном "мировом православии" официально считается в Москве недопустимым. Но теперь сам Московский Патриарх не только не смог публично против него возразить, но подписал итоговый документ, в котором оно получило одобрение, хотя и лишь в общих словах, то есть не вполне эксплицитное.

Вернувшись в Москву, Патриарх и его свита из сотрудников ведомства митрополита Кирилла Гундяева (Отдела внешних церковных связей РПЦ МП — ОВЦС) могут говорить что угодно. Они и будут говорить что угодно. Но никакими словами дома не перечеркнешь дипломатических соглашений на мировой арене. И это понимают даже сотрудники ОВЦС.

Фактически, РПЦ МП подписала сейчас с Константинополем мирное соглашение на крайне невыгодных для себя условиях. Мирные соглашения подписываются в итоге войны, после окончания военных действий.

А последние годы были просто переполнены военными действиями между Москвой и Константинополем. Особенно много их было именно в 2008 году, когда они активизировались в Украине и, чуть менее, в Эстонии. РПЦ МП всюду потерпела поражение, результаты которого теперь закреплены в документе о капитуляции.

О военных действиях 2008 года мы напомним чуть подробнее.

2. Эстонская драма, акт 2

Одной из практических задач нынешнего совещания, с точки зрения Константинополя, было добиться от РПЦ МП признания гегемонии Вселенского патриархата в Эстонии. Но РПЦ МП билась до последнего.

Не далее, как 20 июня, на острове Родос ее представители со скандалом покинули межправославное совещание, увидев среди его участников представителей структуры Константинопольского Патриархата в Эстонии. РПЦ МП тогда заявляла, что и впредь не будет участвовать ни в каких переговорах с участием этой не признаваемой ею эстонской Церкви. Для участия Патриарха Московского в нынешнем октябрьском совещании тогда, в июне, РПЦ МП требовала гарантий неучастия Эстонской Церкви Константинопольского патриархата, о чем еще 3 июня было направлено письмо Патриарха Московского Патриарху Константинопольскому.

На Родосском форуме большинство участников совещания осудило такую позицию РПЦ МП, о чем был принят особый документ.

Нынешняя позиция РПЦ МП изменилась, о чем глава ОВЦС митрополит Кирилл Гундяев сделал специальное заявление, забыв, правда, рассказать о причинах такой эволюции (если только не считать такой причиной горячее желание отпраздновать юбилей апостола Павла; все остальные названные митрополитом причины, вроде исконного миролюбия РПЦ МП, должны были действовать всегда). А настоящие причины известны: поражение в недавних военных действиях в Украине. Побежденным приходится принимать условия победителя. Но об Украине мы скажем чуть позже, а пока напомним, в чем суть эстонской проблемы.

Первый акт эстонской драмы РПЦ МП был разыгран в 1996 году, когда Константинополь, совершенно неожиданно для Москвы, объявил о создании в составе Вселенского патриархата Эстонской Апостольской Православной Церкви (ЭАПЦ). Иерархия для этой новой структуры была почерпнута в эстонской церковной эмиграции, не желавшей иметь никакого дела с советской Церковью. Эстонское правительство немедленно признало эту новую структуру в качестве квази-государственной православной Церкви, а митрополии РПЦ МП в Эстонии стало угрожать закрытие. Синод РПЦ МП ответил беспрецедентным шагом: разорвал церковное общение с Константинополем, выставив ультиматум, где условием возобновления общения ставилась отмена решения Вселенского патриархата.

Через два месяца РПЦ МП восстановила общение с Константинополем, хотя ее ультиматум был отвергнут. Единственная уступка, которой удалось добиться РПЦ МП, — возможность физического сохранения своей эстонской структуры, то есть сохранения у нее значительной части храмов. В глазах эстонского государства и в глазах большинства Церквей "мирового православия" официальной Церковью Эстонии стала с тех пор константинопольская структура.

После этого положение на "эстонском фронте" относительно стабилизировалось, а основным театром военных действий между Константинополем и Москвой стала Западная Европа. Там особо памятным был конфликт 2004-2006 годов в Великобритании, когда из РПЦ МП во Вселенский патриархат перешла основная часть бывшей епархии лондонского митрополита РПЦ МП и всемирно известного церковного деятеля Антония Блюма.

Второй акт эстонской драмы начался в 2007 году и был связан с политикой Вселенского патриархата по выдавливанию эстонской структуры РПЦ МП из межцерковного общения, то есть ее окончательной маргинализации уже за пределами Эстонии. В ноябре 2007 года Вселенский патриархат добился включения своей эстонской структуры в Конференцию Европейских Церквей (КЕЦ). Сделать это было не так-то просто из-за крайне эмоциональной реакции представителей РПЦ МП на любое появление представителей конкурирующей эстонской Церкви на межцерковных заседаниях. За последние несколько лет наблюдатели привыкли к однотипному шоу: на очередном межцерковном форуме появляется представитель ЭАПЦ, а сидевший там представитель РПЦ МП тут же вскакивает и убегает.

Тем не менее, когда сопротивление РПЦ МП в КЕЦ было продавлено, РПЦ МП попыталась ответить симметрично: ввести в состав КЕЦ свою собственную эстонскую структуру. Но рассмотрение этого дела затягивалось. Наконец, уже сейчас, когда расклад сил между Вселенским патриархатом и РПЦ МП определился в результате событий этого лета в Украине, КЕЦ вынесла свое окончательное решение в ответ на просьбу РПЦ МП — отрицательное. Причем, о решении было объявлено, фактически, в день визита Патриарха Московского в Константинополь, то есть так, чтобы у РПЦ МП не оставалось времени для дипломатических маневров.

РПЦ МП ответила "приостановлением" своего членства в КЕЦ, но это очевидно ритуальное действие без каких бы то ни было практических последствий. Практические последствия были бы только в том случае, если бы Московский Патриарх эффективно выступил по этому поводу в Константинополе, на собственно межправославном форуме (каковым не является КЕЦ). Но он не выступил — ни эффективно, ни вообще никак. Удар Вселенского патриархата, нанесенный по РПЦ МП через КЕЦ, застал московскую церковную дипломатию врасплох.

В "сухом остатке" имеем:

1. Отказ от прежней жесткой позиции РПЦ МП по поводу участия ЭАПЦ в межправославных и межцерковных форумах: митрополит Кирилл может сколько угодно заявлять, что нынешнее совместное заседание РПЦ МП с ЭАПЦ "не является прецедентом", но ход истории зависит от его и вообще от любых слов гораздо меньше, чем от конкретных действий.

2. Маргинализацию эстонской структуры РПЦ МП в межправославном и общем церковно-политическом контексте (неизбежное следствие предыдущего), то есть фактическую сдачу Эстонии Вселенскому патриархату.

3.Цена грузинского нейтралитета

После августовской войны в Южной Осетии и Абхазии большинство светских наблюдателей и даже многие из церковных делали прогнозы о скором пришествии в эти республики юрисдикции РПЦ МП (см. также материалы в сюжете нашего Портала). Однако этого не произошло, а на заседании Синода РПЦ МП 6 октября было ясно дано понять, что этого и не предполагается. Наконец, 12 октября в тексте условий константинопольской капитуляции (параграф 11 итогового документа) такая позиция была закреплена согласным решением всех глав Церквей "мирового православия".

Такая позиция подчеркнутой лояльности РПЦ МП по отношению к Грузинскому патриархату неизбежно вызывает недоумение у тех, кто хочет считать РПЦ МП орудием российской внешней политики. И, напротив, она выглядит совершенно естественно для тех, кто понимает, что у РПЦ МП своя собственная политика.

Для своей собственной политики РПЦ МП критически важно не испортить отношения с Грузинским патриархатом. Речь не идет о том, чтобы получить поддержку Грузии против Константинополя, — это совсем нереалистично. Но хотя бы о том, чтобы добиться грузинского нейтралитета.

Соответствующие соглашения между Патриархатами Москвы и Грузии были достигнуты в июле 2008 года в связи с украинскими событиями, как раз накануне вооруженного конфликта в Грузии. Тогда удалось, уже в последний момент, добиться отмены заранее объявленного визита грузинского Патриарха на киевские торжества по случаю 1020-летия Крещения Руси-Украины, на которые прибыли Патриархи Вселенский и Московский. Своим прибытием Патриарх Грузии неизбежно усилил бы свиту Патриарха Вселенского, причем, это было бы особенно заметно на фоне советских традиций, когда место Грузии было раз и навсегда закреплено в хвосте у Москвы.

Тогда, в июле, РПЦ МП удалось договориться с Грузией о нейтралитете, и сама РПЦ МП стала соблюдать этот нейтралитет в новых условиях, которые теперь сложились на Кавказе после августовской войны. Война дала РПЦ МП гарантии грузинского нейтралитета и на ближайшее будущее. Но самой РПЦ МП придется платить за этотнейтралитет неучастием в политике российского государства на территориях бывшей Грузинской ССР.

Можно понять заинтересованность в таком положении дел РПЦ МП, но очевидно, что для российского государства это невыгодно. Впрочем, это невыгодно лишь до тех пор, пока российское государство не пытается работать со всем "большим концертом" православных и восточных христианских Церквей, а пытается действовать исключительно через РПЦ МП. Ниже мы вернемся еще к этой теме.

4.Украина под "двойной юрисдикцией"

Итоги июльских споров между Вселенским и Московским патриархатами за юрисдикцию над Украиной были подведены в беседе с глазу на глаз между двумя патриархами, которая состоялась в конце киевских торжеств. Как было официально объявлено по ее результатам, Патриархи договорились о том, чтобы решать все будущие вопросы, связанные с Украиной, "совместно".

До тех пор позиция РПЦ МП была категорической и совсем иной: мол, все украинские дела — это "внутренние дела РПЦ". Ни о каких переговорах с Константинополем тут речь идти не могла.

Но обязательство решать украинские дела общими силами — это было фактическим признанием прав Константинопольского Патриархата на Украину. Если кто-то сомневается в подобной интерпретации, то пусть представит себе, например, договор между теми же двумя Патриархами о "совместном" рассмотрении дел какой-нибудь Белгородской епархии РПЦ МП (в случае, например, если местный архиерей захочет для себя каких-то особых прав). Про Белгородскую епархию это звучит абсурдно, а про Украину — совсем даже нет.

Наконец, в оценке церковно-политических событий надо учитывать не только их сиюминутный смысл, но и, главное, вектор их развития. Вектор тут очевиден: как подробно писал наш Портал, речь идет о создании автокефальной Украинской Церкви на основе УПЦ МП под покровительством Вселенского патриархата. Интересы РПЦ МП тут учитываются лишь в тех пределах, в которых ей дозволяется "сохранить лицо".

Нынешнее константинопольское совещание — следующий шаг в направлении июльского вектора церковно-политического развития.

Митрополит Киевский УПЦ МП Владимир (Сабодан) не только получил приглашение на нынешний саммит от Вселенского Патриарха непосредственно, через голову Патриарха Московского, но и незамедлительно ответил на него согласием без какой-либо процедуры согласования с московским Синодом РПЦ МП и намного раньше, чем аналогичное согласие дал Патриарх Московский. Официальные сообщения УПЦ МП даже как-то нарочито подчеркивали эту свою нынешнюю независимость от Москвы в международных церковных отношениях. В РПЦ МП это не комментировали.

Отношения УПЦ МП и Вселенского патриархата для украинской стороны все еще далеко не безоблачные. Угроза реализации в Украине эстонского сценария все еще существует. Этот сценарий предполагал бы создание Украинской автокефальной Церкви на основе не признаваемых ни РПЦ МП, ни УПЦ МП церковных организаций — Киевского патриархата (УПЦ КП) и УАПЦ (Украинской Автокефальной Православной Церкви) — с последующим государственным давлением на УПЦ МП и ее маргинализацией. Эту обеспокоенность выразил Киевский митрополит УПЦ МП Владимир (Сабодан) в своем послании Вселенскому Патриарху по итогам нынешнего саммита. В переводе на простой человеческий язык в нем читается одна и простая просьба: мы будем вам лояльны, мы будем готовы сами соединиться с УПЦ КП и УАПЦ под вашим протекторатом, но только, пожалуйста, не делайте нам "эстонского сценария".

Вектор развития "двойной юрисдикции" над Украиной не меняется: влияние Вселенского патриархата продолжает расти, а влияние РПЦ МП — уменьшаться.

5.РПЦ МП и ее две любви

Наблюдая всю историю постсоветского противостояния между РПЦ МП и Вселенским патриархатом, постоянно возвращаешься к одному и тому же вопросу: почему РПЦ МП на международной арене всегда, в конце концов, отступает? Почему все конфликты с ее участием отличаются лишь количеством истерики в СМИ и степенью поражения, но никогда не кончаются реальным успехом? Почему в качестве успеха РПЦ МП может предъявлять лишь аргументы из разряда "а могло (и должно) бы быть хуже"?

Чтобы в этом разобраться, нужно просто вспомнить, что законы церковной политики мало чем отличаются законов политики светской.

Вспомним: почему российское государство образца 1990-х годов неизменно терпело поражения во внешней политике, и все конфликты с его участием заканчивались только потерей очередного куска влияния и даже суверенитета? Разве не было и тогда наше государство самым большим в мире? Разве не обладало оно и тогда теми же природными ресурсами, что и сегодня?

Не правда ли, похожие вопросы возникают и относительно РПЦ МП? Разве не является она самой большой номинально православной церковной структурой в мире? Разве мало у нее собственных внутренних ресурсов?

Сегодня, в 2000-ые годы, к этим вопросам добавляются новые: разве не может она опереться на поддержку одного из сильнейших государств мира? — Мы видим, что не может, но надо бы понять, почему.

Да, в тактических вопросах РПЦ МП постоянно использует помощь светской власти России. Особенно ярко это проявилось в июле этого года, когда через российскую дипломатию было оказано давление турецкого правительства на Вселенского Патриарха. Но почему даже такие меры не помогают всерьез и надолго?

Конечно, тут не во всем надо винить РПЦ МП. Как писал автор этих строк как раз по поводу июльских событий в Украине, наибольшая вина лежит на государственных властях Российской Федерации, которые ограничиваются одноразовыми и случайными мерами вместо серьезной и планомерной работы над собственной, государственной программой церковной политики. Но все-таки есть определенные проблемы и с самой РПЦ МП.

Международная неэффективность РПЦ МП имеет те же причины, что и неэффективность российского государства в международной политике в 1990-е годы. Тогдашнее российское государство управлялось олигархическими кланами, интересы которых пересекались с интересами олигархических кланов других государств, а с государственными интересами России — тоже не более чем пересекались, но не совпадали. Да и пересекались не очень-то сильно…

С экономической и политической точки зрения РПЦ МП остается единственным сохранившимся в современной России олигархическим образованием 1990-х годов. Ее интересы с интересами российского государства пересекаются, но не совпадают. И даже далеко не совпадают.

Политика РПЦ МП строится, исходя из ее корпоративных интересов. Подобно тому, как российские олигархи 1990-х входили, прежде всего, в международные финансово-промышленные элиты и лишь во вторую очередь — в структуру российского государства, так и РПЦ МП входит, в первую очередь, в "концерт" Церквей "мирового православия" и, в целом, мирового религиозного эстеблишмента. Это дает ей гарантии некоторой независимости от государственной власти России, но, как это было принято у олигархов в 1990-е, не мешает ей пользоваться привилегиями этой государственной власти в собственных корпоративных интересах.

"Ласковая телка двух маток сосет" — это русская пословица как нельзя лучше применима к концепции "христианской любви" в трактовке административного аппарата РПЦ МП. У олигархов 1990-х не нашлось столько убаюкивающих ласковых слов о христианской любви для новой российской власти. Не та школа.

Но сейчас "две любви" РПЦ МП приходят в противоречие. Любовь к международным элитам заставляет подчиняться Константинополю и, всячески извиняясь и расшаркиваясь, но разводить руками из-за невозможности помочь внешней политике России.

Конечно, РПЦ МП не хочет проигрывать Константинополю. Но отлучение от клуба международных политических и экономических элит, в котором для всех восточных христиан (не только православных, но и монофизитов и несториан) Константинопольский Патриарх поставлен при входе в качестве секьюрити, — нечто куда более страшное. Лучше смириться с потерями, даже большими потерями, чем оказаться отлученными от элитного клуба.

Власти Российской Федерации не смогли бы утешить нынешнюю РПЦ МП в случае самой непоправимой для нее потери — отлучения от клуба международных элит.

Это светские наши политики рискнули в августе этого года перспективами отдыха в Куршавеле и хранения денег в швейцарских банках. Но требовать подобного же аскетизма от администрации РПЦ МП невозможно. Ей гораздо легче рискнуть и даже наверняка потерять собственное влияние на территориях ближнего и дальнего зарубежья.

И неправильно, когда государственная власть думает, будто может быть как-то иначе.

6.Ceterum censeo Константинополь должен быть наш

В экспертных и политических кругах, где хорошо знают, как умеют церковные олигархи христиански любить за деньги, и где поэтому РПЦ МП вызывает постоянное раздражение, курсируют мысли о жестком подчинении РПЦ МП какому-то специально созданному органу государственной власти для формирования религиозной политики. Предлагается вернуться к "сталинскому десятилетию" 1943—1953 годов в том смысле, чтобы достаточно обильно откармливать церковную администрацию внутри государства, но исключить ее самостоятельное участие в каких бы то ни было международных клубах.

Это похоже на ту идею, которую с 2002 года отстаивает наш Портал, но все же не совсем то, что, на наш взгляд, требуется современной России.

Действительно, Россия как государство должна сама вырабатывать свою религиозную политику. Хорошо, что в России поняли, например, такую истину, что за ее национальной безопасностью кто-то сможет присмотреть надежнее, чем один из олигархов 1990-х годов. Но теперь уже неплохо понять и ту истину, что и за религиозной политикой России кто-то сможет присмотреть лучше, чем другой, коллективный олигарх из той же эпохи.

Поэтому не вызывает сомнения, что государство должно создать свой собственный орган для формирования всей государственной политики в религиозной сфере. Практические шаги к этому были сделаны и в течение 2008 года (принятие поправок в ФЗ "О свободе совести", на основании которых такой орган теперь может быть создан). Это можно только приветствовать.

Но теперь очень важно, пока еще такой орган не создан, заранее определить его стратегические задачи. Представляется, что задача "сталинского" порабощения РПЦ МП — это неправильное решение. Неправильное уже потому, что рабский труд неконкурентоспособен на современной мировой арене.

Для России выгодно дифференцировать средства своей международной церковной политики, оставляя РПЦ МП в качестве одного из главных — но только "одного из".

Вторым должен стать Константинополь. И поэтому сейчас мне хотелось бы в очередной раз повторить заглавие нашего комментария от 2006 года "Константинополь должен быть наш!"  Смысл этого тезиса в том, что Россия должна вернуть себе статус Российской империи как международного покровителя всех вообще восточных христиан, включая несториан и монофизитов.

Плохо, то есть неэффективно, использовать одну лишь РПЦ МП в политических целях. РПЦ МП в российской внешней политике — что-то вроде неудобной кочерги. Но Россия может сделать из нее и Вселенского патриархата прекрасные каминные щипцы. Где неудобно применить РПЦ МП, там подойдет Константинополь, и наоборот.

Но, скажут, какие же у России могут быть средства влияния на Константинополь?

Но это есть ответы и общий, и весьма конкретные.

В качестве общего ответа можно сказать, что если у России в условиях нынешнего политического кризиса нашлись рычаги влияния и на Евросоюз, и на Америку, то и на Константинополь найдутся.

А если более конкретно — то это должно быть двоякое влияние, светское и внутрицерковное.

Светское влияние на Константинополь, при наличии политической воли у российского руководства, сейчас может быть весьма эффективным. Особенно через правительство Турции, в условиях обсуждения турецкого предложения о платформе региональной безопасности. Но это только один из примеров.

Собственно церковное влияние на Константинополь российская политика может получить через РПЦ МП, заставляя ее действовать методом кнута и пряника, но строго в пределах заданных государственной властью рамок. Да, в Эстонии, Украине, Западной Европе лучше будет действовать политикой пряника, идя на уступки церковной юрисдикции Константинополя, но под гарантии дипломатических договоренностей (пусть не очень формальных) с российским государством.

А в Северной Америке возможен метод кнута. Нынешний коррупционный скандал  в руководстве так называемой "Автокефальной" Церкви Америки (ее автокефалия признана только РПЦ МП) может быть использован для существенного увеличения влияния РПЦ МП в этой юрисдикции. Особенно при наличии в этом деле государственного интереса России. А усиленное влияние РПЦ МП в США способно поддержать давние сепаратистские настроения в самой большой и богатой епархии Константинопольского патриархата, расположенной в Северной Америке. Этим может быть создан механизм влияния на Константинополь и, что далеко немаловажно, усилено российское влияние в США.

Но это так — просто несколько примеров. При систематической работе откроется много подобных возможностей. Но для этой работы нужна политическая воля. И ее-то пока что и не хватает нашему государству.

Игумен Григорий (Лурье)
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования