Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Престол в катакомбах. Архиепископ Ермоген пытался отстоять минимальную свободу Церкви в рамках «выполнения советских законов». Последние годы показали, что свобода эта определяется не только внешними обстоятельствами…


Жизнь Церкви, как и человеческая жизнь, исполнена знаков, смысл которых чаще всего постигается "в назидание" – то есть тогда, когда своевременно не понятые предзнаменования обернулись уже неким опытом. Из этого не стоит делать поспешных выводов о "разработке технологии" пророческого прогнозирования событий через систематизацию таких предзнаменований. Они всегда останутся явлением мистическим, рациональной систематизации не поддающимся. Они как бы подчеркивают, выделяют жирным шрифтом в курсиве истории то, на что следует обратить особое внимание…

Две знаковые фигуры новейшей истории Русской Церкви – первый после 200-летнего перерыва и последний законно избранный Патриарх, святитель Тихон (Белавин), и последний архиерей РПЦ МП, еще сохранявший способность обличать безбожную власть, архиепископ Ермоген (Голубев), - скончались в один и тот же день, на Благовещение. Земная жизнь св. Тихона оборвалась, как полагают, не без помощи большевицких "специалистов" в 1925 году, а архиепископа Ермогена – в 1978-м. Оба иерарха окончили свою жизнь в заточении, хоть его условия, да и исторические с каноническими обстоятельства времени были разными: святой Патриарх - в Донском монастыре, "сергианский" архиепископ – в Жировицском монастыре. Патриарха формально заточила светская власть, а архиепископа – своя же Московская патриархия, которая к тому моменту была уже практически неотличима от светской власти. Кончину одного отметил немедленным присвоением четырех тысяч церковных денег чекист Евгений Тучков, кончину другого – двухнедельной задержкой разрешения похоронить его на родине. Оба встали на пути осквернителей Имени Христова – брутальных большевиков эпохи военного коммунизма и их более респектабельных последователей, окончательно предавших Церковь в услужение кесарю.

Тридцатилетие кончины владыки Ермогена в 2008 году совпадает с 83-й годовщиной памяти святителя Тихона. То есть, до столетия уничтожения Православной Российской Церкви осталось чуть меньше 20 лет, а до столетия учреждения в 1943 году Московской патриархии – всего 35.

Все эти даты и сроки, которые могут показаться на первый взгляд не важными и вовсе необязательными, говорят о многом. Прежде всего, о том, что все ключевые события церковной истории, определившие нынешнее состояние религиозной жизни в России, произошли за ничтожный в масштабах истории срок - всего лишь за время жизни пары поколений. (Менее чем через год после кончины Патриарха Тихона 30-летний архимандрит Ермоген (Голубев) был избран настоятелем Киево-Печерской Лавры.) Но одновременно этот срок вместил в себя так много, что кажется: пути назад нет, все мосты сожжены, торжество пути, избранного когда-то митрополитом Сергием окончательно и незыблемо, а церковная структура, созданная в 1943 году, крепка как никогда, и монополия ее сомнению не подлежит.

Вероятно, в данной ситуации мы наблюдаем такой временно установившийся парадокс, как "справедливость несправедливости". Потому что, если межрелигиозные отношения в едином поликонфессиональном обществе доходят до такой стадии, когда одна конфессия монополизирует право на веру, то это несправедливо. Но то обстоятельство, что в результате многолетнего обслуживания то одной, то другой, то третьей и последующих политических тенденций некая религиозная организация оказывается страдающей той же болезнью, что и деградирующая светская культура, то это справедливо. Само собой, что эта парадоксальная ситуация является по своей природе крайне неустойчивой, и будет существовать лишь постольку, поскольку ее наличие гарантируется извне. Теми персоналиями и коррумпированными институциями, жизнеспособность которых напрямую зависит от новых политических тенденций, которые, в свою очередь, неизбежны, так как того требует необходимость выживания страны.

Думается, что очень неслучайно 30-летие памяти архиепископа Ермогена совпадает сегодня с новой волной осмысления состояния и роли Православной Церкви в жизни России и степени соответствия понятию Церкви ряда российских религиозных организаций, апеллирующих к исключительному наследованию ими традиций уничтоженной в начале ХХ века большевизмом Православной Российской Церкви. Разные мнения по этому вопросу в ближайшее время вряд ли потеряют свою актуальность, разрешившись в какое-то одно – это прерогатива будущих историков. Но прецедент выступления в защиту Церкви архиепископа Ермогена относится не к проблемам Православия, а к внутриорганизационным проблемам Московской патриархии, как кадровой клерикальной структуры, в его время только встраивавшейся в заготовленную ей антирелигиозным режимом матрицу. Поэтому сегодня, когда в отличие от плохо кончившего "советского строительства" в СССР "строение" РПЦ МП можно считать завершенным, самое время вспомнить об опасениях покойного владыки – единственного во всей иерархии советского времени вспомнившего, что номинальное выживание церковной организации в ущерб Церкви может привести только к глумлению над Христом.

Интересная тема в связи с этим обсуждалась в кулуарах некоего государственного учреждения, имеющего прямое отношение к российским религиозным организациям. По поводу пресловутого "письма десяти", в котором были сформулированы требования тогда еще епископа Ермогена, было высказано сомнение в соответствии самого предмета требований организационным основам христианской Церкви. На первый взгляд, и в самом деле нормы большевицкого законодательства, при которых все права по распоряжению церковным имуществом и финансами находятся в руках выборного органа, состоящего из прихожан, а священник лишь нанимается верующими, могут быть восприняты как едва ли не возврат к апостольским временам. И все бы хорошо, если ни циничное издевательство над Церковью, которое было заранее заложено самим фактом изготовления большевиками такого закона, при котором Церковь могла выживать только в пародийном виде. Клир ее должен был либо обманывать мирян ради обеспечения формального благоденствия религиозной организации, либо вступать в конфликт с властью, защищая Церковь.

Архиепископ Еромоген оказался первооткрывателем третьего пути. Пути не формального, а фактического отделения Церкви от государства, превращения ее в действительно самостоятельную религиозную организацию на основе того самого законодательства, которое государство создало для ее унижения и разложения. Для того, чтобы его преждевременное по тем временам (да и по нынешним!) открытие принесло свои плоды, от церковного руководства и иерархов ожидалась лишь такая "малость", как вера Богу и преданность самой Церкви. И это не вина конкретных архиереев-"сергиан", отказывавшихся позже от поддержки законного обращения и нравственного пути, предложенного владыкой Ермогеном, а очередной урок, данный Церковью в назидание своим членам на будущее. Если угодно, этот знак свидетельствует о том, что Русская Церковь вовсе не в блеске куполов и многомиллионных церковно-государственных проектах.

Что Престол ее и по сей день, в сущности, в катакомбах.

Михаил Ситников,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования