Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

От смерти к жизни. Умрет ли киприанизм со смертью Митрополита Киприана? Что придет на смену богословской доктрине, которая ускорила самоликвидацию РПЦЗ?


В мае прошлого года не одни только церковные активисты, но и весь народ России стал свидетелем того, какое значение придает высшая государственная власть (в лице, в частности и в особенности, президента Путина) проблеме разделения Русской Церкви, как она озабочена ликвидацией расколов в ней и упразднением "альтернатив" Московской патриархии. Инициировав еще во время своего первого президентского срока "исторический процесс воссоединения Русской Церкви", Путин успел завершить его под конец своего второго срока, придав этому процессу едва ли ни "всемирно-историческое" значение. В речи, произнесенной 17 мая 2007 года с амвона храма Христа Спасителя, Владимир Путин констатировал окончание Гражданской войны и решительное укрепление "Русского мира".

Благодаря такой чрезвычайной политизации процесса "воссоединения Русской Церкви", широкая публика смогла узнать, что русское православие, как и православие вообще, далеко не едино и представлено не только Московской патриархией и официальными Церквами других стран, с которыми она состоит в общении. Мощное движение противников "поспешного объединения", возникшее в самой РПЦЗ(Л) и вылившееся в соборную резолюцию IV Всезарубежного Собора 2006 года, требовавшего от РПЦ МП, как и в добрые старые времена, покаяния в сергианстве и экуменизме, не осталось незамеченным официальной российской прессой, в том числе церковной. Вскоре после 17 мая стало ясно, что "воссоединение" не привело ни к упразднению расколов русского православия, ни к укреплению "Русского мира", ни даже к окончанию Гражданской войны. Зато торжественная церемония в храме Христа Спасителя, вопреки ожиданиям ее организаторов, подстегнула интерес малоцерковной части российского общества к "альтернативному православию", сделав достоянием широкой гласности факт существования русского православия вне Московского патриархата.

Вот почему теперь трудно упрекнуть авторов, берущихся обсуждать проблемы "альтернативного православия", в маргинальности и неактуальности. "Процесс воссоединения", по естественным причинам не доведенный до логического конца, сделал эти проблемы актуальными и "мэйнстримными". Теперь даже многие учащиеся воскресных школ знают, что былая историческая РПЦЗ в результате взрыва "воссоединительной" бомбы раскололась на множество "осколков", отличающихся по своей идеологии и богословию. Наиболее близким к РПЦЗ(Л) последних лет ее самостоятельного бытия оказался "осколок" епископа Агафангела (Пашковского), который, собственно, и оставался в РПЦЗ(Л) до самого 17 мая, невзирая на все уже принятые решения о ее подчинении Московской патриархии. Тот факт, что епископ Агафангел в течение многих лет, пока шел "объединительный процесс" и руководство РПЦЗ(Л) сдавало одну позицию за другой, не находил достаточных оснований отделяться от нее, говорит сам за себя. Нынешняя ВВЦУ РПЦЗ представляет собой самый, если выразиться осторожно, умеренный "осколок" РПЦЗ. На уровне богословско-каноническом эта "умеренность" выражается в принятии ВВЦУ РПЦЗ экклезиологии "Синода противостоящих" ИПЦ Греции, организованного более 20 лет назад митрополитом Киприаном (Куцумбой). Экклезиология эта сводится к учению о "разделенной Церкви", часть которой "больна" ересью экуменизма, а часть - "здорова" и противостоит "больной" через разрыв административного подчинения ей. При этом на уровне мирян и даже клириков допускается общение "больных" и "здоровых" в молитвах и таинствах - до тех пор, пока "больных" не отсечет от Церкви Вселенский Собор, созыв которого, впрочем, по мнению Митрополита Киприана, в современных условиях невозможен. Немудрено, что такая экклезиология, принятая в 1994 году РПЦЗ, облегчила ей дальнейший путь к "воссоединению" с РПЦ МП, в которой сначала надо было увидеть лишь "больного" члена единой Русской Церкви, а затем - и признать бессмысленность канонического разделения внутри единой Церкви, всякий член которой "болен" своими грехами. Таков, вкратце, российский контекст проблемы "киприанизма", о которой ниже пойдет речь в связи с тяжкой болезнью Митрополита Киприана и разговорами о серьезных переменах в его Синоде и экклезиологии этого Синода.

* * *

Митрополит Филийский и Оропосский Киприан с декабря 2007 года находится в коме. Но его фактический отход от церковных дел состоялся гораздо раньше - даже задолго до рукоположения в киприанитском "Синоде противостояших" новых епископов в октябре 2007 г., которые и составили теперешнее руководство этого Синода. В киприанитском Синоде поменялась власть, поменялась и политика Синода. Если старец Киприан был склонен не форсировать события на "российском направлении" и пытался сначала примирить два "осколка" РПЦЗ, признающие решения 1994 года и, следовательно, считающие себе находящимися в общении с "Синодом противостоящих", а потом уже активно участвовать в российских церковных делах, то новое руководство сразу же вступило в общение только с одним из этих "осколков", создав, вместе с епископом Агафангелом, новую церковную организацию (ВВЦУ РПЦЗ), находящуюся в фарватере своего Синода.

Чтобы лучше понимать перспективы нового "семейства Церквей", возглавляемого киприанитским Синодом и включающего, помимо ВВЦУ РПЦЗ, старостильную Церковь Румынии и старостильную Триадицкую епархию в Болгарии, полезно обратиться к исторической ретроспективе. Итак, что такое Синод Митрополита Киприана? Как получилось, что он возник в 1984 году как особая церковная организация, ради каких целей он создавался и существует?

Обычно в ответ на этот вопрос довольствуются простой хронологией событий того времени (см. Справку нашего Портала и книгу Владимира Мосса "Православная Церковь на перепутье"). Пожалуй, для канонической оценки тогдашних событий больше ничего и не надо. Действительно, уважительных причин для создания собственной церковной организации у Митрополита Киприана в 1984 году не было, если только не считать за таковую причину его особую экклизиологическую позицию, сформулированную им именно в тот период (в 1985 г.). Но для большинства истинно-православных христиан греческих и русских Церквей новое богословие Митрополита Киприана стало отнюдь не оправданием, а как раз тем обстоятельством, которое наиболее отягчает его вину за новый раскол в ИПЦ. События последнего времени, связанные с распадом РПЦЗ и с необходимостью для каждого "осколка" более четко сформулировать свою позицию - особенно в отношении киприанизма, обусловили появление нескольких новых полемических материалов (например: этот и этот). Мы не будем вновь заходить во все эти богословско-канонические глубины, а сосредоточимся на другом - на социальных аспектах развития киприанизма.

* * *

Вторая половина 1960-х годов была для греческих истинно-православных христиан временем героическим и романтическим. В 1965 году Константинопольский Патриарх Афинагор провозгласил снятие анафем на римское католичество, наложенных восточными Патриархами в 1054 году. Для многих горячо настроенных православных, как правило, пришедших к сознательной церковной жизни в 1950-е годы или даже еще позже, это звучало как выстрел стартового пистолета: то самое предательство православия, о котором столько говорили… нет, не большевики, а духовные лидеры, принадлежавшие к старшему поколению, - наконец-то свершилось понятным и очевидным образом. Отделения от греческих Церквей "мирового православия", то есть от Константинопольского патриархата и от Элладской Церкви, стали повальными. Отделились даже шесть афонских монастырей. Всем им уже было, куда отделяться: в Греции существовало старостильное движение, хотя к началу 1960-х годов оно испытывало иерархический кризис (часть движения вообще лишилась епископата, а часть имела канонически спорный епископат). Благодаря новому призыву из "мирового православия" старостильное движение обрело новый авторитет в обществе, новые кадры и, что особенно важно, новую идеологию.

Будущий Митрополит Киприан в это время в сане архимандрита официальной Церкви возглавлял одно из афонских подворий в пригороде Афин - монастырь святых Киприана и Иустины, духовный центр его нынешней юрисдикции. В движении афонских монахов, перешедших к старостильникам, он участия не принимал. Положение монастыря было на тот момент исключительно выгодным: местной церковной власти он не подчинялся, будучи афонским подворьем, а афонское начальство было далеко. Такое положение было трудно променять на сомнительные перспективы старостильничества.

Положение не изменилось даже тогда, когда греческие церковные власти убедили Константинопольского Патриарха перевести все афонские подворья в Греции под юрисдикцию местных епископов (тут Элладская Церковь воспользовалась периодом напряженности между Константинопольским Патриархом и Афоном). Архимандрит Киприан должен был бы подчиниться Архиепископу Афинскому, но у него был хороший повод не делать этого: тогдашний митрополит Афинский был широко известен как человек крайне недостойного поведения. Но спустя некоторое время его сменили на человека уважаемого и известного своим аскетизмом. Именно тогда, в 1969 году, монастырь святых Киприана и Иустины во главе с архимандритом Киприаном присоединяется к старостильникам.

Эта история известна одному из авторов со слов одного из тогдашних послушников монастыря, ныне архимандрита Василия (Гролимунда), настоятеля скита Сербского патриархата в Германии. Тогда, будучи послушником, он спросил совета у другого насельника монастыря, нынешнего митрополита Черногорского Амфилохия (Радовича). Отец Амфилохий ответил, что еще совсем недавно архимандрит Киприан поучал его о неправде старостильников, а теперь вдруг у него такая перемена. Разумеется, оба насельника покинули монастырь, потеряв доверие к его настоятелю. Мы вспомнили эту историю вовсе не для того, чтобы как-то солидаризоваться с подобным способом установления церковной правды, к сожалению, слишком распространенным: ведь из искренности или неискренности будущего Митрополита Киприана, на самом-то деле, не следует ровно никакого вывода относительно правды или неправды старостильного движения. Но зато отсюда следуют кое-какие выводы относительно самого Митрополита Киприана.

"Флоринитский" (название связано с титулом его первого предстоятеля - митрополита Флоринского Хризостома, покинувшего новостильную Церковь в 1935 г., но не оставившего после своей смерти преемников) Синод греков-старостильников, к которому присоединился архимандрит Киприан, тогда стремительно расширялся. Разумеется, богословские представления членов этого Синода, и так никогда не отличавшиеся особенной четкостью, становились и вовсе размытыми. Впрочем, в 1970-е годы архимандриту Киприану пришлось подписывать некоторые документы, выражавшие "жесткую" экклизиологию. В тогдашнем "Флоринитском" Синоде оставалось много клириков, проведших всю жизнь в экуменических юрисдикциях и внутренне не изменившихся даже тогда, когда им, в силу тех или иных внешних обстоятельств, пришлось войти в церковную организацию, декларировавшую безблагодатность экуменических Церквей. Рецидива признания церковности новостильников следовало ожидать при любом организационном ослаблении "Флоринитского" Синода. И архимандрит Киприан дождался такого момента: в начавшихся с 1979 года церковных смутах он улучает сан епископа, а уже в качестве епископа создает собственный Синод с собственной экклизиологией - рассчитанной на привлечение всех тех, кто, подобно ему, подписывался под "строгими" декларациями "флоринитов" только вынуждено.

В самой Греции, однако, чаяния епископа Киприана не оправдались. "Флоринитский" Синод добился изоляции и маргинализации киприанитов, так что адогматичным клирикам-конформистам оказалось выгоднее держаться прежних церковных властей. С тех пор внутри Греции положение киприанитов никогда не менялось. Они неоднократно пытались играть на противоречиях между официальными юрисдикциями, так что однажды в монастыре Киприана и Иустины служил Иерусалимский Патриарх, но в целом перспектив это не имело - не те масштабы. Что касается признания со стороны греческого правительства в качестве еще одной официальной государственной Церкви, то из старостильников наибольшие шансы на это имеют "флориниты"-хризостомовцы (но, впрочем, и для них это крайне маловероятно).

Синоду Митрополита Киприана надлежало либо умереть, либо найти творческое решение. И оно было найдено. Была сделана совершенно нетипичная для греков ставка не негреческое православие. Так было установлено общение с тремя Церквами: Болгарской (для которой сами киприаниты рукоположили ее единственного епископа Фотия Триадицкого), Румынской и Русской Зарубежной. Во всех этих церквах были разные внутренние ситуации, но, так или иначе, все они были достаточно адогматичными и поэтому могли позволить навязать себе любую четкую идеологию. Болгарская группа киприанитов выросла вокруг Княжевского монастыря, где уже тогда почитали во святых, а теперь и официально прославили епископа Серафима (Соболева) - русского епископа в Болгарии, сначала состоявшего в юрисдикции РПЦЗ, а после прихода в Болгарию Красной армии присоединившегося к РПЦ МП. Румынские старостильники, напротив, имели давние исповеднические традиции и мощную внутреннюю организацию, но, однако, не имели достаточных интеллектуальных ресурсов, чтобы разобраться в хитросплетениях киприанитской схоластики. Наконец, РПЦЗ всегда представляла собой площадку, на которой звучали любые богословские мнения, так как реально никакие из них не имели значения: РПЦЗ управлялась исключительно этническими и политическими мотивами, несмотря на безуспешные попытки св. Митрополита Филарета заставить РПЦЗ ориентироваться на православную веру. РПЦЗ вступила в общение с киприанитами тогда, когда, ввиду планировавшегося уже объединения с РПЦ МП, надлежало нейтрализовать собственных ревнителей, привив церковному сознанию мысль о наличии благодати таинств в экуменических юрисдикциях.

В 1994 году киприанитский Синод имел для РПЦЗ лишь весьма техническое и временное значение, поэтому он был так легко отброшен, когда переговоры с РПЦ МП стали выходить на практические решения. Но по сравнению с любым из нынешних "осколков" РПЦЗ семья трех киприанитских Церквей представляла собой нечто весьма масштабное и авторитетное. Поэтому право на общение с киприанитами на какое-то время стало предметом спора между ВВЦУ РПЦЗ епископа Агафангела и РИПЦ - преемниками Архиепископа Лазаря (Журбенко), создавшего самостоятельный Синод в России "по благословению старца-Митрополита Виталия".

ВВЦУ РПЦЗ епископа Агафангела унаследовало от РПЦЗ ее прежний адогматизм, и поэтому богословие Митрополита Киприана не могло его отпугнуть. Напротив, возможность рукоположить совместно с киприанитами собственных епископов, а также вхождение в международную "семью Церквей" было и остается крайне привлекательным. Епископ Агафангел, через участие киприанитов в хиротониях новых епископов ВВЦУ РПЦЗ, преодолел свою международную изоляцию и оказался во вполне значительном (по масштабам ИПЦ) вселенском объединении. Международный статус епископа Агафангела, в свою очередь, повышает его шансы и во внутриукраинских церковных перестановках…

Что касается нового курса киприанитского Синода, то он структурно не изменился: пока это та же самая экклизиология и та же самая ставка на расширение влияния за пределами Греции. Но он изменился по интенсивности, став заметно более агрессивным. Так, дипломатические игры с РИПЦ, предшествовавшие установлению общения с епископом Агафангелом, - это новые для киприанитов дипломатические методы, гораздо более жесткие.

Но новое время диктует новые условия. Экклезиология Митрополита Киприана образца 1985 года возникла в специфических исторических условиях расколов старостильного греческого движения того времени и была важным фактором самоидентичности собственно Митрополита Киприана. Сейчас уже нет и тех исторических условий, и иллюзий, связанных с ними, равно как и нет мыслящего и говорящего Митрополита Киприана, нуждающегося в самоидентичности. Его преемникам ничто не мешает, ссылаясь на новые "глубины отступления", достигнутые экуменистами за последние 20 лет, когда экуменическое движение решительно и далеко вышло за рамки христианства, превратившись в "суперэкуменизм", объявить экклезиологию 1985 г. хоть и верной для своего времени, но уже устаревшей. Подталкивает к этому и печальный опыт РПЦЗ(Л), который даже сочувствующим киприанитам указывает на конечный пункт маршрута, проложенного экклезиологией Митрополита Киприана, - капитуляция перед "мировым православием" и, значит, экуменизмом. Правда, в этом случае встает вопрос об участии преемников Митрополита Киприана в "собирании осколков" греческих ИПЦ, которые продолжают требовать решительного осуждения киприанизма. Впрочем, судя по тому, как некоторые из этих "осколков" временно приостановили критику "Синода противостоящих", можно предположить, что они прогнозируют частичную "корректировку позиций" преемниками Киприана. Раздробленность ИПЦ в Греции тяготит многих искренних греков-старостильников, особенно "флоринитского" направления, а это создает хорошую психологическую почву для того, чтобы малейшие шаги навстречу тем же "хризостомовцам" со стороны киприанитов были встречены с сочувствием и радостью.

Игумен Григорий,
Александр Солдатов,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования