Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

"Нравственная цензура" в ущерб морали. Особая ответственность поручающего следить за порядком была предусмотрена еще Крыловым


Организация пиар-кампании по поиску способа повысить нравственность россиян, в которой наиболее активное участие принимает бойкая группа политиков из Московской патриархии, все больше и больше напоминает что-то до боли знакомое. Нет, это не ассоциируется с проектом разворота на юг сибирских рек, дабы напитать изобильной влагой очередных "братьев навек" в Азии. Никак не похоже на столь же свойственную нашему менталитету, чего уж там скрывать, шапкозакидательскую тенденциозность в подходе к решению крайне серьезных проблем. И даже не очень похоже на попытку лечить сифилис зеленкой, потому что там хотя бы внешние симптомы могут хоть как-то сглаживаться. Здесь что-то очень свое – знакомое и известное каждому из нас с самого детства, вроде "дважды два – четыре" или басен Крылова, которые, заметим, при разного рода начинаниях припомнить бывает весьма полезно. К примеру, вот:

Мужик на лето в огород, наняв Осла, приставил
Ворон и воробьев гонять нахальный род.

Поэтому очень понятно было замешательство диакона Андрея Кураева, вынужденного отвечать на вопросы, пусть и не очень канонически подкованных, но вполне здравомыслящих интервьюеров сайта "Кreml.org". Профессору Кураеву – человеку, хорошо отличающему маразм от рассудочности, пришлось выгораживать не только "православных людей" со своего сайта, угрожающих "политическим шантажом" "Газпром-медиа", но и всю команду Московской патриархии, продолжающую рьяно "ломать дрова" на ниве "нравственной перековки" светских сограждан. Ведь даже такой осторожный и еще недавно аккуратный в своих высказываниях клерикал, как митрополит Калужский и Боровский Климент (Капалин), заявил на открытии Рождественских чтений, что изучение истории религии не только "не может решать задачи духовно-нравственного воспитания школьников", но и способствует развитию "нравственного релятивизма" и "религиозной индифферентности" в подрастающем поколении. Не верится, что митрополит хотел сказать этим то, что сказал, однако из песни слова не выкинешь: ведь такое утверждение означает, что изучение истории религии делает наших детей… аморальными и равнодушными к ней. Выходит, что ознакомление с изумительным многообразием в ощущении и почитании Бога разными народами в разные времена видится митрополиту чем-то вроде развратных действий в духовном плане?

Так что, хотим мы того или нет, но при всей серьезности нравственного падения обязаны, прежде всего, вернуться к здравомыслию. И не обманывать себя и других в том, что попытки руководить разрешением проблемы падения уровня нравственности в наше время подобает предпринимать не каким-то номинальным институциям, а тем людям, которые разбираются в этой категории, применительно к самим себе. То есть, людям, имеющим на то не популистские нужды, а нравственные основания.

Такие люди были во все времена, и именуются они нравственными авторитетами. Таковыми являлись в свое время граф Лев Николаевич Толстой и доктор Федор Петрович Гааз, в советские времена - диссидент Александр Солженицын и академик Андрей Сахаров, чуть позже - академик Дмитрий Лихачев, а сегодня, впрочем как и в советские времена, - философ и культуролог Григорий Померанц. Если говорить о нравственных авторитетах в Церкви, то таковыми, несомненно, являлись Патриарх Тихон (Белавин) и многие иерархи Православной Российской Церкви, истребленные большевиками, покойные архимандрит Таврион (Ботозский), протоиерей Александр Мень, священник Сергий Голубков, митрополит Антоний (Блум) и другие священнослужители, неизменно выступавшие против тоталитарного принципа "держать и не пущать". Ведь разного рода запретительные и карательные акты представляют собой инструмент в обращении с теми, кто нарушает какие-либо законы, преступает их из побуждений воспротивиться системе тех или иных норм. Таким образом, само существование моральных, например, норм, делает моральную цензуру ненужной, так как за нарушения их предусматриваются наказания вплоть до достаточно серьезных, меру чего определяет суд.

К сожалению, нынешние "борцы за нравственность" зачастую и сами не очень отчетливо понимают, что это такое. Во-первых, говорят они не о нравственности, которая представляет собой комплекс внутренних критериев личности, определяющих ее отношение к окружающему миру и людям. Они говорят о морали, которая, само собой, зависит от уровня нравственной культуры всего общества. Культура эта, в свою очередь, напрямую зависит от традиционных ценностей, представления о которых у большинства россиян очень расплывчаты и неоднородны. Поэтому сравнение уровней нравственности, скажем, того, кто считает, что главное для России – ядерная мощь и того, кто убежден, что основное для нас – научиться грамотному хозяйствованию, заведомо обречено на провал: они не различные, а разные, и лежат в непересекающихся плоскостях. Однако соблюдение норм общественной, то есть общепринятой, морали, в рамках которой живут и трудятся оба умозрительных гражданина, делает их сосуществование не только возможным, но и конструктивным. При условии уважения к закону так может продолжаться очень долго. Но лишь до той поры, пока одному из этих граждан не взбредет в голову перестать подчиняться нормам надоевшей ему морали и заменить ее фикцией, основанной лишь на его собственных представлениях о том, что нравственно, а что нет. К примеру, кто-то до сих пор, быть может, помнит, как в группе аморальных явлений одновременно ютились узкие брюки, джинсы, длинные волосы у мужчин, жевательная резинка, авангардистское искусство, джаз и другие "ненавязчивые мелочи" нынешнего быта. Зато весьма нравственным считалось на голубом глазу рапортовать вышестоящему партийному руководству о перевыполнении планов и во всеуслышание лицемерно лгать о беззаветной и поголовной любви населения страны к "нашей любимой партии" и ее "дорогому" генсеку.

Безнравственным у нас очень часто называют то, что не соответствует внутренним нормам каких-либо институций, не укладывается в привычные представления определенной группы людей, а если попросту, то оказывается им не по душе. Когда речь идет о попытках религиозного, а точнее культового регулирования морали, то имеется ввиду всего лишь насаждение определенной конфессиональной морали вместо общепринятой. А общепринятая, тем временем, будет продолжать деградировать, потому что не уважают ее и не соблюдают ее нормы не какие-то отдельные институты – СМИ, изобразительное искусство или кино, а люди. Причем, совершенно независимо от того, кем они работают, какой национальности и каково их отношение к религии, потому что образцов аморализма в лоне Московской патриархии, вызвавшейся на роль спасителя нашей общей нравственности, вполне достаточно.

Утверждать, что воров, аферистов и мошенников в этой религиозной организации больше, чем в какой-либо светской отрасли, конечно же, нет никаких оснований. Ведь, любая государственная и общественная институция – армия, система МВД и ФСБ, наука, медицина, политические круги и т.д. – являет собой в миниатюре модель всего нашего общества. Просто в одних сферах общее падение нравственного уровня людей бросается в глаза меньше, а в других больше. К ним-то – к последним – и принадлежит крупнейшая в стране религиозная организация, берущая на себя ответственность безапелляционно выступать в роли законодательницы новой морали.

Насколько это нравственно, предоставим судить каждому самостоятельно. Но вот что касается общественной морали, то клерикалы с нею явно не в ладах. Потому что, представим себе, что определять степень дозволенности того, что показывать по ТВ, а что нет, стали бы такие замечательные в своем роде деятели, как священник Даниил Сысоев, Димитрий Смирнов, "американский профессор" Александр Дворкин, "юный старец" Фегност (Пушков) и подобные им сверхэнергичные "апостолы" от МП. При этом все они, и множество схоронившегося за церковной оградой не менее сомнительного люда, оставались бы самими собой. То есть, никоим образом не отличались бы в своем презрении к морали от таких же "сливок общества" из множества светских организаций. Ведь "сигнал" о том, что подобное "благословляет Церковь", был бы уже дан! Так во что же превратилась бы тогда мораль, когда перестанет действовать ее общественная разновидность? Конечно же, общественной моралью и без того пренебрегают слишком многие, в том числе, те же "православные борцы за нравственность". Они воздвигают на месте общественной морали внутренние конфессиональные представления о ней, которыми вменяется руководствоваться внутри этой религиозной организации лишь ее адептам. Тогда почему бы не ввести такую же "мораль", но - армейскую, милицейскую, сельскую или… таежную, потому что партийная уже была? Чем не "традиционно" все это для "коренного населения России"?

Нетрудно догадаться, что весь этот абсурд с фантасмагорией из неудобоименуемых допущений в нашем, пережившем советский период, обществе, абсолютно нежизнеспособен. Среди клерикалов, ратующих за введение "нравственной цензуры" в СМИ, за тотальное обучение некоей "православной культуре" или за введение государственной аттестации по теологии, немало достаточно вменяемых, умных и грамотных людей, отдающих себе отчет в том, насколько все это нелепо. Но тогда возникает вопрос: зачем все это? Кому и для чего это нужно?

Объяснение этого феномена не составляет труда и не представляет собою ничего нового. Конечная цель клерикалов во всех случаях одна и та же – влияние и деньги. Потому что и внедрение обучения религии в систему всеобщего школьного образования, и организация пресловутых "комитетов по нравственности" на ТВ, и присутствие клерикалов в научном мире в качестве аттестованных ВАК, означает причастность к контролю деятельности государства и распределению государственного бюджета. А госбюджет даже на фоне угробленного нынешним режимом в ущерб стране ЮКОСа, остается госбюджетом. Он у нас, как известно, имеет неиссякаемые потенции за счет баснословных богатств Российской земли и, кроме того, защищен "личным интересом" любой очередной власти.

В заключение напомним, что первыми ласточками, заговорившими за последние 10-15 лет о нравственности и поднимавшими вопрос о введении цензуры, были шумные и самоотверженные "блюстители порядка", собиравшиеся у стен музея им. В.И. Ленина. Старичкам и старушкам, большинство которых не дожили до наших дней, уже довелось побывать жертвами сначала одного, а затем другого режимов, пострадать и в Великую Отечественную войну, и в неписаную "большую идеологическую" катастрофу. Поэтому, наглядевшись на то, как глумится циничное поколение семидесятников над памятью "отца народов", они и вспомнили о не очень древней, но все же вполне осязаемой традиции "держать и не пущать". Тогда и появились первые прокламации насчет необходимости введения цензуры, в изобилии поступавшие в экспедицию Госдумы. Иначе говоря, первые импульсы к нарушению конституционного запрета на цензурирование появлялись там, где им подобало. Это никого не удивляло, не возмущало и не беспокоило, потому что к тоталитаризму тогда относились, как к чему-то прошлому, а в будущее просто не смотрели, живя модным "сегодня".

В отличие от "сталинистов-романтиков", нынешние "борцы за нравственность и цензуру" уже в то время обнаруживали интерес к борьбе совсем за иное. Они рвались к участию во власти и обогащались за счет других, более модных в те годы популистских приемов. Правда, о будущем им можно было особо и не заботиться, так как дорога в него была широка и застлана коврами. Если кто-то не помнит о том, какие надежды возлагали россияне на Церковь и священнослужителей, то это говорит только о короткой памяти, в которой времена большевистской цензуры и вообще не сохранились. Зато теперь, когда сегодняшние клерикалы раскопали где-то и перехватили эстафетную палочку сталинистов, самое время вспомнить о забытом.

Тем более, что было оно совсем недавно, а закончилось - так и вообще пустяк – каких-то лет двадцать назад. И тоже в полном соответствии с той же басней Крылова, которая завершается знаковой для нынешних рисков строфой:

А я скажу, не с тем, чтоб за Осла вступаться;
Он, точно, виноват (с ним сделан и расчет),
Но, кажется, не прав и тот,
Кто поручил Ослу стеречь свой огород.

Михаил Ситников,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования