Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МнениеАрхив публикаций ]
 Распечатать

Старший пастор Московской центральной церкви ХВЕ (пятидесятников) «Эммануил» АЛЕКСАНДР ПУРШАГА: «В тюрьме из программ радио «Россия» я узнал, что уровень содержания в российских тюрьмах скоро приблизится к европейскому


Московская Центральная Церковь христиан веры евангельской (пятидесятников) "Эммануил", тщетно пытающаяся по закону построить Духовно-культурный центр на выделенной властями еще 8 лет назад земле, натолкнулась на противодействие некоторых чиновников. В результате у церкви после того, как были проведены дорогостоящие проектно-изыскательские работы, землю фактически отобрали. К тому же не дается разрешение на реконструкцию ветхого Дома культуры в Солнцево, который церковь приобрела для проведения богослужений.

Используя свои конституционные права, в соответствии с федеральным законом "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях", церковь провела митинг и пикетирования с 22 по 29 мая. Все рабочие моменты спокойно разрешались с префектурой Центрального административного округа (ЦАО) и сотрудниками милиции ОВД района "Тверской" в установленном законом порядке.

Но такой спокойный, законный ход событий, видимо, кого-то не устраивал. В понедельник, 30 мая, а также 1 июня, санкционированный пикет, состоящий из прихожан церкви, их жен и детей, был грубо, с применением физической силы разогнан сотрудником ОВД района "Тверской" майором А.П. Крыловым. Именно этот человек в погонах, сопровождая свои действия нецензурной бранью, кидался на людей, бил, рвал на них одежду, толкал на землю. Остальные сотрудники милиции если и действовали, то вяло и неохотно и только по принуждению Крылова. Последующие санкционированные пикеты 2 и 3 июня также были разогнаны, а задержанных привлекли к суду мирового судьи.

Находясь с 6 июня на судебных слушаниях, я наблюдал за тем, как ошеломлены были прихожане церкви "Эммануил" происходящим. А происходило следующее: мировой судья Тверского районного суда А.Б. Ковалевская в паре с главным свидетелем А.П. Крыловым, который фактически вел себя как прокурор, начали с того, что избрали в качестве первой жертвы самого безобидного интеллигентного пожилого человека. Не удостоившись разобраться в законности или незаконности проводимых с 30 мая по 3 июня пикетов, судья приговорила 71-летнего пенсионера к штрафу в размере 500 рублей.

Её честь, огрызаясь на просьбы адвокатов, проводя время в перерывах между слушаниями в своем кабинете с А.П. Крыловым, таким же образом вынесла приговор второй обвиняемой – матери четверых малолетних детей.

А просили адвокаты только об одном – чтобы перед тем, как выносить людям обвинительные приговоры, судья выяснила основной вопрос – о законности проведенных мероприятий. И только после того, как судья необоснованно объявила обвинительные приговоры нескольким участникам пикетирования, она все-таки с неохотой согласилась затребовать объяснение от префектуры ЦАО по вопросу законности пикетирования, а также об их действиях после получения уведомления от 20 мая, которое церковь "Эммануил" направила в Службу одного окна префектуры ЦАО.

Судья объявила перерыв и вместе с Крыловым А.П. надолго удалилась в совещательную комнату. После длительного перерыва она явилась с актом, посланным по факсу из префектуры ЦАО, подписанным тремя подчиненными зампрефекта ЦАО С.А. Васюкова. В акте утверждалось, что якобы они вместе звонили и предупреждали церковь о том, что пикетирование перенесено в Новопушкинский сквер.

Лишив людей презумпции невиновности и отдав сфальсифицированной лживой бумажке честь обладания "презумпцией достоверности", поскольку она подписана "должностными лицами", которыми на самом деле эти самые заинтересованные лица не являлись, судья А.Б. Ковалевская, найдя, наконец, точку опоры, пусть весьма хлипкую, продолжила еще с большим рвением назначать немалые штрафы невинным людям.

На следующий день, находясь на совещании у первого заместителя руководителя Департамента градостроительной политики, развития и реконструкции г. Москвы А.Д. Косована, я убедился в желании московских властей, особенно высших чиновников Правительства Москвы, восстановить законность и справедливость по второстепенному вопросу, посвященному зданию в Солнцево.

Я не беру во внимание то, в каком свете стараются изобразить нас, протестантов, некоторые политики и их СМИ – здесь каждый отрабатывает свой хлеб. Но нельзя не упомянуть о том, что здание в Солнцево никто из Московского правительства нам не продавал по сходной цене, и уж тем более не предоставлял. Мы купили его по тогдашним договорным ценам у одной фирмы. И купили мы это здание как раз не благодаря усилиям московских чиновников, а вопреки им. Согласно требованиям и стандартам, для функционирования культурного здания требуется 0,4 – 0,5 га.

В конце этого совещания я, обнадеженный решительностью, как мне показалось, руководства города помочь нам, узнал о том, что на Тверской площади арестован мой гость – старший пастор церкви "Весть Надежды" из пригорода Санкт-Петербурга – Илья Юрьевич Астафьев, который был приглашен в Московскую Центральную церковь "Эммануил" для проповеди. К руководству и подготовке пикетирования на Тверской площади он не имел никакого отношения. Не знаю, чем И. Астафьев не угодил А.П. Крылову и Ковалевской А.Б., но он получил пять суток лишения свободы, стыдливо именуемых в Административном кодексе административным арестом. Думаю, что судили его с особым рвением, узнав, что он священнослужитель, а значит – "главарь".

Поэтому, идя на суд 8 июня, я приготовил вещи, которых мне бы хватило на 15 суток лишения свободы - к которым я готовился. К этому готовил и свою семью, понимая, что как к организатору и старшему пастору церкви, проводившей пикетирование, ко мне будет применена вся строгость "закона".

Но то ли из-за адвокатов, которые были более чем убедительны, то ли потому, что А. Крылов и сотрудница префектуры ЦАО Е. Полякова бледно выглядели и запутались в своих "свидетельских показаниях", которые иначе, чем ложью не назовешь, судья А.Б. Ковалевская, как бы извиняясь, приговорила меня к пяти суткам ареста. Это было поистине великодушие Фемиды, уставшей от собственной несправедливости. Получить ни за что пять, а не пятнадцать суток ареста – большое благо! Это взволновало всех присутствующих. Майор А. Крылов поник, взор его был грустным. Я подошел принести ему свои соболезнования, и так как он не смог объяснить причин такого ко мне судейского милосердия, посоветовал ему подать апелляцию для ужесточения наказания.

За всю свою христианскую жизнь я ни разу не был в тюрьме. То, что досталось нашим дедам и отцам в годы сталинских репрессий, а далее в хрущевскую "оттепель" не коснулось меня. Оказавшись в одиночной камере, я вспомнил старую пословицу, особо актуальную для нашей родины: "От сумы и от тюрьмы – не зарекайся!" Я не буду говорить о тех христианских чувствах благодарности Богу за честь страдать за Него, защищая Церковь, так как меня не поймет обыватель.

Еще до слушания моего дела я сделал заявление и объявил бессрочную голодовку, видя весь этот судебный фарс и расправу над добросовестными и честными людьми. Головку объявили трое пасторов - Илья Астафьев, Юрий Попов и я. Нас держали изолированными друг от друга, и в качестве воспитательной меры лишили ежедневных часовых прогулок.

Солнце заменила круглосуточно горящая под потолком камеры яркая лампа – как мне пояснили, чтобы не повесился, а чистый воздух заменил запах казенщины, который удесятерялся во время раздачи заключенным пищи.

В первый день камеру посетило много тюремных начальников, советовавших прекратить голодовку. Как я узнал, о голодовке они сообщили в прокуратуру только через трое суток.

Потеряв чувство времени (в тюрьме часы иметь не положено), я думал, что уже вечер, но объявили обед. В камеру вошел сержант и сказал, что начальник приказал поставить на стол тарелку супа. Я упаковал тарелку с супом в полиэтиленовый пакет, так как запах был далеко не соблазнительный, а скорее наоборот. Наши тюремщики явно использовали опыт турецкой тюрьмы, с одной небольшой разницей: там у камер голодающих жарят вкусные шашлыки.

Ночью мне снилось, что мы с Ильей Астафьевым тайком перешли в одну камеру. Проснувшись, я увидел тройную тюремную решетку и глухую дверь с глазком. Мне стало смешно: как в могиле. А в сердце было спокойствие и Божий мир - Шалом. Так я убедился, что человек ко всему может привыкнуть. Но если он родился свободным, он никогда не смирится с неволей.

Знаю, что бывалый мученик посмеется над моим пятисуточным опытом в изоляторе. Поэтому я преклоняюсь в память о тех, кто оказался за решеткой не за преступления, а невинно пострадал от репрессий и прошел через тюрьмы, с честью неся имя человека, христианина – протестанта или православного.

Из транслируемых в тюрьме программ радиостанции "Россия" я узнал, что уровень содержания в российских тюрьмах скоро приблизится к уровню содержания в европейских тюрьмах – это вдохновило. Никогда раньше не слушал этой радиостанции, теперь думаю, что и не буду.

Но это будет при одном условии – если дадут жить на свободе, а не сфальсифицируют еще какой-нибудь акт, обладающий "презумпцией достоверности от трех должностных", совершенно "незаинтересованных" лиц. Напрашивается ассоциация со сталинскими тройками.

А на Тверской площади в воскресенье, 12 июня, снова кипели страсти. Люди из разных церквей по собственной инициативе пришли на Тверскую площадь. Многие были под впечатлением от пережитого за предыдущие дни, но, зная, что по закону нельзя нарушать общественный порядок, люди без плакатов и не выкрикивая никаких требований, стояли и негромко пели гимны, молились.

Внезапно появились автобусы с милицией. Позабыв об отдыхе, примчался наш специалист по борьбе с женщинами и детьми майор А. Крылов. На сей раз в розовых штанишках (по гражданке) и стал указывать, кого надо брать, дабы легче в суде было доказывать рецидив. Когда он догнал одну из девушек, то пообещал посадить ее на иглу (вероятно, милиционер сам находился в состоянии, скажем так, аффекта).

Набив полный автобус задержанными, сотрудники милиции развезли часть из них в ОВД "Тверское", часть в "Хамовники". Схваченных продержали восемь часов на солнцепеке в душном автобусе и отпустили, взяв обязательство во вторник, 14 июня, явиться в ОВД районов "Тверской" и "Хамовники".

Тринадцатого в 9.25 я вышел из изолятора ГУВД. Грустно было прощаться с Юрием Поповым, который оставался еще на несколько дней в этом "гостеприимном", но не дорогостоящем месте. На выходе мне вручили квитанцию за содержание в изоляторе на 100 руб. (без питания).

На улице ждала семья и много друзей. А 14 июня все задержанные явились в ОВД "Тверской" и "Хамовники".

Судья в "Хамовниках" не согласилась проводить судебное слушание (знать, не все из них ковалевские), а милиционеры извинялись за недоразумение в воскресенье (в "Хамовниках" явно не хватает крыловых). В ОВД района "Тверской" ходил понурый майор А. Крылов и жаловался задержанным, что коллеги посылают его в известном направлении, так что без команды сверху все сорвалось.

Когда в среду, 15 июня, освободился пресс-секретарь и пресвитер церкви "Эммануил" Юрий Попов, многие приехали встретить его у дверей тюрьмы.

Получается, что мы приходили всей церковью просить мэра о защите от произвола чиновников Западного административного округа, а получили по пять суток изолятора и двадцать тысяч штрафа, из-за фальсификации чиновников ЦАО. Получены многочисленные побои, до сих пор слышны угрозы о расправе. Я не прекратил начатой во время ареста голодовки.

Напоследок хотелось бы объяснить заблуждающимся, которые считают, что христиане должны только поститься, а не голодать. Разница между постом и голодовкой состоит в том, что пост – это смирение человека перед Богом, а голодовка – это выражение гражданской позиции протеста.

для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования