Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МнениеАрхив публикаций ]
 Распечатать

Президент Института прав человека СЕРГЕЙ КОВАЛЁВ: «Что касается ключевых фигур в Чечне – ну какие они мусульмане? Такие же, как я – богдыхан»


Портал–Credo.Ru: Что Вы можете сказать в связи с гибелью президента Чечни Аслана Масхадова?

Сергей Ковалев: В первую очередь, я хочу выразить глубокое сочувствие близким Аслана Масхадова. Меня эта смерть огорчила. Я знал его достаточно хорошо и неоднократно встречался с ним.

Аслан Масхадов представляется мне фигурой глубоко трагической. По-моему, он был хорошим человеком. Конечно, с моей точки зрения, он сделал довольно много серьезных политических ошибок. Трагичность фигуры Масхадова состояла, прежде всего, в том, что он заплатил слишком дорогую цену за то, чтобы в Чечне не вспыхнула гражданская война. Он был недостаточно решителен, когда обладал реальной властью.

Вообще, Масхадов был политически неопытен. Но в его человеческой трагедии, имевшей серьезные последствия и для Чечни, ему чрезвычайно сильно "помогли" и Кремль – своими интригами, и Запад – своей нерешительностью и политиканскими поисками соглашения с Кремлем. Если бы, в соответствие с достигнутыми договорённостями, достигнутыми в 1996 году, Москва в лице Администрации президента тогда еще Бориса Ельцина и Запад стремились бы получить в лице Масхадова партнера и соответствующим образом разрешали очень непростые проблемы Чечни, развязывали бы этот трагический узел, то его авторитет в послевоенной Чечне был бы выше. Внутреннее развитие Чечни тогда могло бы пойти совсем иначе.

На деле Масхадов был вынужден балансировать, опасаясь внутренних вспышек гражданской войны, и не употреблял власть там, где её надлежало употребить. Это его большая личная человеческая трагедия. Вообще, Масхадов был человек уравновешенный, вменяемый, добросовестный и небесталанный, с отчетливыми понятиями о чести, как я могу судить. Но уж вовсе никакой не террорист.

– Каковы Ваши прогнозы развития ситуации в Чечне после гибели Аслана Масхадова?

– Прогнозировать здесь достаточно трудно. Насколько я понимаю, Масхадов кремлевской команде живым вовсе не был нужен. Он был нужен им мертвым, именно потому, что он был человеком вполне вменяемым. Насколько мне известно, там было взято четверо человек, а убитым оказался только Масхадов. Я даже не могу назвать убийство Масхадова кремлевской ошибкой, потому что на самом деле, насколько можно судить, Кремль был заинтересован вовсе не в разрешении чеченских проблем, а в том, чтобы "подвесить" эту ситуацию. Кремль обладает на территории Чечни хамским силовым преимуществом и это его абсолютно устраивает – им не надо мира в Чечне, добросовестного и справедливого урегулирования чеченской проблемы. В этом смысле кремлевский сценарий развивается с полным успехом.

Что касается переговорных перспектив, то, конечно, гибель Масхадова – серьезный удар по ним. Я не понимаю, кем будет заменен Масхадов в стане сепаратистов, в стане сопротивляющейся, воюющей Чечни. Я боюсь, что произойдет нарастание терроризма. Переговорщиков не осталось, а Кремлю очень легко будет отказываться от каких-либо переговоров с воюющей чеченской стороной, ссылаясь, что с террористами и бандитами нечего вести переговоры. Будет тлеющая, иногда вспыхивающая партизанская война. Во всяком случае, по самой идее мирных переговоров, таких, каких нужно – с воюющей стороной, а не с кремлевскими марионетками, поисков мирного разрешения чеченской действительно сложной и острой проблемы, нанесен жестокий удар. Путин не хотел разговаривать с Масхадовым. Так что он будет вынужден рано или поздно разговаривать с Басаевым? Нет, с Басаевым он разговаривать тоже не будет. На самом деле, Путину нужен так называемый "висяк", застабилизировать вспышки насилия, которые буду развязывать ему руки на всё новые и новые антитеррористические операции, и, как следствие, на более жесткую внутреннюю политику в стране. Вот что, собственно говоря, нужно Путину. Это и балансир в международных отношениях – та самая Чечня, за которую у Запада можно что-нибудь купить.

Вы говорите о самом Путине или о "ястребином" крыле его окружения?

А я не знаю, кто такой Путин. Это личность или коллектив. В некотором смысле коллектив, хотя и личность в этом коллективе не последняя. Уж это видно! Так что такая постановка вопроса не имеет существенного значения. Ясно, что это некая спетая команда. Команда бессовестная, дорвавшаяся до власти и воображающая, что она всё может. Эта команда ведет себя так, как и ведут себя команды такого рода.

– Насколько в деятельности Масхадова была сильна исламистская составляющая?

– Мне трудно судить об этом с полной достоверностью. Я могу привести только тот самый эпизод, относящийся к шариату, о котором я не один раз рассказывал. Мы как-то разговаривали наедине и я сказал: "Что же Вы делаете?! Вы вводите шариатское правосудие, да еще шариат, заимствованный из самого малоавторитетного исламского источника. Кажется из Судана". Он ответил: "Да, по нормам шариата женщина, вышедшая на улицу в юбке, показавшейся кому-то слишком короткой, полежит бичеванию. Но если бы речь шла о моей дочери или сестре, и кто-нибудь поднял бы на них руку, то убил бы мерзавца". Но ведь публично и открыто Масхадов никогда не высказался против шариата. Вот в этом, в частности, и проявлялась та нерешительность, о которой я сказал раньше и которой он отдавал дань из соображений лже-политики. Он отдал дань традиции, допустил создание этой Шуры, черт бы её подрал, которая вообще не понятно, что такое.

Вообще-то говоря, по-моему, исламские традиции в Чечне носят какой-то искаженный российскими обстоятельствами характер. Ислам в довоенной Чечне представлялся мне совсем не жестким, довольно веротерпимым и мирным. Весь этот фундаментализм сомнителен. Я не верю в исламский фундаментализм Басаева – никакой он не фанатик, а политикан. Я знавал деятелей, имевших партийное прошлое, например Мовлен Саламов, который при Дудаеве был администратором. Он же обкомовский деятель – какой он мусульманин. Но он стал таким верующим в 1996-97 годах, что казался святее пророка. А Абдул-Хаким Султыгов, который одно время был Уполномоченным по правам человека в Чечне? Вы бы слышали, как он выговаривал мне и Олегу Петровичу Орлову за недостаточное почтение к исламу! А кем он стал?

Наверное, в Чечне есть какое-то количество и исламских фундаменталистов, и ваххабиты. В этой чудовищной мешанине крови, грязи, страданий, вероломства, предательства и чистых слез, есть всё. Сама ситуация многих людей подталкивает в эту сторону. Что же касается ключевых фигур – ну какие они мусульмане? Такие же, как я – богдыхан. Там полно лицемерия, игр и прочего.

Беседовал Владимир Ойвин,
"Портал–Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования