Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МнениеАрхив публикаций ]
 Распечатать

Член Московской Хельсинкской группы, клирик Костромской епархии РПЦ МП священник ГЕОРГИЙ ЭДЕЛЬШТЕЙН: "Я не сомневаюсь в том, что у нас сегодня как минимум две РПЦ, о чем я постоянно пишу"


"Портал-Credo.Ru": Что Вы можете сказать об утверждении в статье Соколова-Митрича "Очень маленькая вера" о росте антиклерикальных настроений в обществе и в самой Церкви?

Георгий Эдельштейн: У меня в Карабанове антиклерикальных настроений нет. Я гарантирую, что у меня 100% населения села Карабаново — не антиклерикалы и не клерикалы — ни то и ни другое. У нас единая христианская община.

И, кстати, если Вы сегодня обратитесь на Лубянку и спросите, какая у меня кличка для оперативной разработки была, то Вам скажут, что моя кличка - "клерикал". Они меня назвали "клерикалом", наверное, потому, что с первого дня, когда меня в Курске рукоположили и на меня надели рясу и крест, так я в этой рясе и ходил. И во всех местах, где я служил, меня считали клерикалом. Если кому-то хочется употреблять этот термин в таком значении — во славу Божию.

Я внимательно слушал, когда Вы читали статью. Я думаю, что есть какой-то постоянный процент людей в обществе, которые веруют в Бога, и я думаю, что этот процент не очень существенно менялся в течение всего XX века.

- Но автор статьи — отнюдь не атеист, он верующий человек.

- Это понятно по тексту, который Вы читаете.

Давайте вспомним времена так называемой "перестройки". Во всех институтах были кафедры научного атеизма. Потом эти кафедры ликвидировали. Что было делать этим людям? Они 10-30 лет преподавали научный атеизм и ничего больше делать не умели.

В таком же положении сегодня находятся священники, которых запретили в служении.

- Но речь о том, что в самой Церкви происходит что-то не то.

- Что касается ссылки на Волочкову, то первым делом позвоните ей и спросите, откуда она это знает. Я с ней совершенно согласен, но мне хочется, чтобы человек говорил то, что он говорит, не на основании каких-то газетных материалов, а из своего опыта, что он сам знает. Я очень сомневаюсь, что меня можно сегодня пригласить в Большой театр, чтобы я давал советы в области балета. Почему Волочкова сегодня имеет право что-то говорить об РПЦ?

- Может быть, у нее есть какой-то опыт общения.

- Пусть каждый занимается своим делом: зубной врач должен заниматься своим, парикмахер - своим, водитель автобуса - своим и т.д. Я не пойду даватьуказания зубному врачу, как мне чинить зубы.

- Она не дает советов, она просто констатирует факты.

- Откуда у нее эти факты? Уверяю Вас, что это или коммунальная кухня, или статья в каком-то популярном журнале или газете.

- Но священнослужитель, с которым разговаривал Соколов-Митрич, не возражает против такой точки зрения.

- Пришлите ее сюда ко мне, в Карабаново. Пусть она с моими бабульками хотя бы месяц поживет, а потом дает советы, как жить.

- Ситуация в одном конкретном храме с одним конкретным священником не меняет ситуации в Церкви в целом.

- Во- первых, давайте разделим Церковь и Россию. Церковь не привязана к России, Церковь не кончается в России, а Россия — это не часть Церкви. Когда мне говорят: "Православие, самодержавие, народность" — я пожимаю плечами: это какой-то бюрократ придумал.

- Это придумал Победоносцев.

- Да, но я просто не задумываюсь, кто. И когда мне говорят: "Патриарх Кирилл, ах, Патриарх Кирилл!" - или эти три священника из Ижевской епархии пишут про Патриарха Кирилла, я им говорю:

- Нет, ребята! Митрополит Сергий (Страгородский), Патриарх Алексий (Симанский), Патриарх Пимент (Извеков), Патриарх Алексий II (Ридигер), Патриарх Кирилл — это все одного поля ягоды. Между ними никакой принципиальной разницы нет. Это все — сергиане. Ни один из них не хочет вернуться к истокам христианства. Никто из них не хочет вернуться к Собору 1917-18 годов.

Был Собор, никто деяния и постановления этого собора не обсуждал. Для чего был Собор? Для чего он принимал какие-то постановления, решения? Если мы хотим жить православной жизнью, то мы должны вернуться к деяниям этого собора. Что-то принять, а что-то отвергнуть, независимо от того нравятся эти постановления, решения господину или товарищу Ельцину, Путину, Медведеву.

Церковь должна жить своей жизнью. И первый вопрос, на который мы должны ответить: что нам важнее, когда мы говорим, что "мы — православные", или "мы — христиане"? Какое из этих двух слов нам важнее?

- Ну и каков же Ваш ответ?

- Мой ответ, что намного важнее, в первую очередь, помнить, что мы - христиане. На любой вопрос, который нам ставит жизнь, мы должны искать ответ прежде всего в Евангелии, а потом уже где-то еще.

Вопросы реформы армии, или судопроизводства, или полиции нас должны интересовать только в той степени, в которой мы - граждане. Это не церковные вопросы. И я очень сомневаюсь, что наши капелланы в армии - это правильное начинание.

- А что Вы можете сказать по поводу нового приходского устава, который свел к минимуму роль самой общины?

- Я до сегодняшнего дня ни один устав не читал. Для меня устав — это Священное Писание, Библия, Евангелие. А в этих уставах мы все дальше уходим от Собора 1917-18 годов. Для меня христианство — это этот Собор, это документы соловецких епископов-исповедников, их послания к нашему тогдашнему советскому правительству.

Я твердо убежден, что путей к Господу миллион. И каждый идет своим путем. Для меня самое важное, чтобы человек шел к Богу, а не от Бога. Главное, чтобы человек каждый день молился и каждый день читал Евангелие, а каким путем он приходит к Богу — это уже дело Господа.

- Но молиться можно по-разному. Можно в молитвах призывать несчастья на чью-то голову, например.

- Николай Японский, который причислен к лику святых, например, во время Русско-японской войны молился о победе японского оружия. Я думаю, Господь Сам разберет вопросы, о чем мы молимся. Главное, чтобы мы помнили, что Он — наш Отец. И у нас есть молитва Господня "Отче наш".

По поводу того, что Вы мне зачитали из статьи, мне хочется сказать следующее:

Я не сомневаюсь, что у нас сегодня как минимум две РПЦ, о чем я постоянно пишу. Может быть, я не умею этого правильно выразить, но это основная мысль, которую я всегда пытаюсь провести.

Одна — это Церковь, которая все время идет на соглашательство с властью. Я не думаю, что это плохо — пусть идут. Это политики, которые всегда были в выигрыше, многие столетия, в том числе и при Петре, и при Анне Иоанновне. В XX веке это митрополит Сергий, это митрополит Никодим (Ротов), это ныне здравствующий Патриарх Кирилл.

И была другая РПЦ — это соловецкие епископы-исповедники. Это епископ Гермоген (Голубев), которого сослали в монастырь, где он якобы на покое жил и на покое же умер. Архиепископ, который никогда не позволил закрыть ни одной церкви в своей епархии, а у политиков закрывали сотнями. Это священники Николай Эшлиман и Глеб Якунин. Мне очень жаль, что Глеб Якунин забрел сегодня в какие-то дебри, но в то время это был мужественный человек. Это наш земляк костромской, потом он был вятским учителем математики, Борис Талантов, который, несомненно, будет причислен к лику святых как исповедник, который своих оппонентов — Патриарха Пимена, будущего Патриарха Алексия, митрополита Никодима (Ротова) — приравнивал к гонителям нашей Православной Церкви, к работникам ЦК КПСС. Он говорил, что зло для Церкви от одних и от других одинаково. И, может быть, даже наши внутренние, церковные деятели более вредны для нашей Церкви, чем Хрущев и прочие гонители.

Так было всегда, так есть сегодня, и так будет до скончания века.

Беседовал Владимир Ойвин,
"Портал-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования