Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МнениеАрхив публикаций ]
 Распечатать

Ведущий программы "С христианской точки зрения" на Радио "Свобода" священник ЯКОВ КРОТОВ: "Сторонники реформ используют проблему безнаказанности педофилов, чтобы показать, чем чревато возвращение к средневековой модели Католической Церкви"


"Портал-Сredo.Ru": Яков Гаврилович, не могли бы Вы прокомментировать ситуацию в Католической Церкви в связи со скандалом, связанным с массовыми обвинениями католического духовенства в педофилии?

Священник Яков Кротов:  Мне кажется, что речь не идет об обвинениях в педофилии как таковой. Все образованные люди понимают, что процент священников-педофилов совершенно ничтожен. Речь идет об обвинениях иерархии Католической Церкви (образованные люди умеют это различать) в пересмотре решений Второго Ватиканского собора. Церковь превращается в структуру, которая отсекает все творческое и свободное во имя власти, дисциплины и единогласия, то есть превращается в большевистскую партию.

– То есть речь идет об отмене линии Второго Ватиканского собора?

– Да. Речь идет о процессе, который, в общем, неизбежен, потому что после любой реформы идет движение вширь, либо не идет. Процесс, связанный с тем, что голова Католической Церкви находится на Западе – в Западной Европе и Америке. И эта голова живет в совершенно других условиях, чем противоположная часть, которая находится в Латинской Америке, Азии и Африке.

Эти люди живут сейчас в XIII – XIV веках европейской истории. У них еще не было ни Ренессанса, ничего. Соответственно, для них Церковь – это, прежде всего, властный орган – так они к ней и относятся.

И сторонники реформ, насколько я понимаю, и секулярное общество – они как раз используют проблему безнаказанности педофилов – речь идет в первую очередь об этом – для того чтобы проиллюстрировать, чем чревато возвращение к средневековой модели Церкви.

– То есть эта антипедофильская кампания — это попытка противостоять пересмотру решений Второго Ватиканского собора?

– Это не попытка, это противостояние. Я основываюсь, кроме всего прочего, на недавно опубликованном письме Ганса Кюнга, где он прямо об этом говорит. А как иначе? В течение трети века католики Запада пытались непосредственно противостоять этой контрреформации — не вышло. Система оказалась слишком жесткой. Теперь ищут какие-то другие способы воззвать к совести архиереев, но оказывается, что взывать особенно не к чему.

– То есть, на самом деле, их не сама по себе педофилия беспокоит, а она просто используется как инструмент во внутренней борьбе?

– Почему же это внутренняя борьба? Для Западного мира это не внутреннее дело, это не внутренняя борьба, именно потому, что тоталитарность церковного аппарата давно вытеснила всех вменяемых свободных людей за свои пределы. Это давно, к сожалению, не внутренняя борьба. Это и вообще не борьба, это просто жизнь. То, что многие римо-католики кричат, что это нападки на Папу, что это враги Церкви, показывает, насколько низок уровень церковного сознания у консерваторов. У них уровень церковного сознания как у героев романа Шолохова "Поднятая целина" – это сталинистское сознание. Они весь мир видят в категориях борьбы: либо ты за фюрера, либо ты враг германской нации. И этих людей ничто не прошибает, ни изнасилование, ни развращение детей, ничто. Они все оправдывают, если это делает начальство. Если это делают подчиненные по собственной нициативе, то тогда, конечно, в полной мере те получают по голове.

– А какие Вы видите перспективы? Насколько это сказывается на авторитете Католической Церкви? СМИ сообщают, что происходит массовый отток верующих именно под влиянием этих скандалов. Насколько это соответствует действительности?

– Происходит не массовый отток, происходит замена состава. То есть из Церкви уходят одни, а приходят другие, которым именно нужна Церковь, похожая на секту. И этот процесс замещение вменяемых людей людьми сектантского типа происходит достаточно давно. Он, кстати, проходит и в России. Как в протестантских конфессиях, так и в православной среде, так и в католической – за двадцать лет состав изменился, и он стал сильно более реакционным.

Как защитник Церкви и, в каком-то смысле, как проповедник Церкви и церковности я скажу: Ватикан делает первую и распространенную ошибку: вместо того, чтобы признать свою вину (это же не вина Господа Иисуса Христа – это вина отдельного церковного руководства), покаяться по-настоящему, принять на себя епитимью, сделать структуру более прозрачной, более подотчетной, исключающей в будущем такие злоупотребления, он уходит в глухую оборону, и тем самым речь уже даже не идет о педофилии – это мелкий вопрос. Речь идет о том, как можно говорить о Христе, о свободе и о духе, и при этом жить в каком-то совершенно антихристовом мире мрака, всеобщей подозрительности, паранойи, тоталитарной дисциплины, если это можно так назвать.

– Насколько вся эта ситуация связана с личностью нового Папы?

– Мне кажется, что личность нового Папы здесь ни при чем. Процесс начался задолго до него. И обвинение в педофилии – это маленькое явление по сравнению с коррупцией в Католической Церкви. И Иоанн Павел II покрывал священников-педофилов, а затем пришел Ратцингер, чтобы ухудшить положение. Это человек, абсолютно не желающий учиться, абсолютно глухой. То есть это действительно случай университетского профессора, который дорвался до ситуации, когда ему удалось стать ректором, он получил точку опоры и теперь пытается всех построить. Но как-то не получается. Значит, надо обвинять окружающий мир.

В России это все настолько хорошо знакомо по советской жизни, по нынешней, но на Западе такое поведение до сих пор вызывает некоторый шок, потому что это такая архаика, будто из антикварного магазина разбежались вещи и стали ходить по улицам европейских городов.

В России поведение Ратцингера воспринимается как абсолютно нормальное, потому что это поведение российских вождей, российских родителей, школьников и так далее.

– Значит, начало этому было положено еще во время понтификата Иоанна Павла II?

– Нет, начало всему этому было положено, я думаю, еще в XVI веке, когда вместо того, чтобы творчески ответить на кризис в Церкви, связанный с Лютером, иерархия ушла в глухую оборону, назначив в Церкви как раз не свободу, а дисциплину.

– Я-то имел в виду вопрос педофилии.

– А вопрос педофилии поднялся, потому что западное общество стало более правовым, и то, что пятьдесят лет назад считалось нормальным, сегодня воспринимается как ненормальное. Это очень хорошо, это очень здоровая ситуация.

Плохо то, что неверующие оказываются более здоровыми, чем верующие. Потому что, в конце концов, вопрос об отношении к Церкви, к церковной администрации, должен отступить на второй план по сравнению с простейшим вопросом защиты детей от насилия. И тут неважно, в сутане насильник или нет. И весь крик, что обижают бедного Римского Папу, не заглушит простейшего вопроса: "Какие меры приняты, чтобы это не повторилось?" Никаких особых мер не принято.

Любая замкнутая структура, будь то "Газпром", кадетское училище, армия, Ватикан, будет порождать внутреннее насилие над самыми слабыми и беззащитными. В этом смысле я уверен, что в РПЦ МП педофилии намного больше. Иногда эти случаи прорываются в СМИ, но очень редко. В российских кадетских училищах, казармах, сиротских домах таких случаев в сотни раз больше, чем в Ватикане и в католических заведениях. Но здесь у нас это все покрыто мраком неизвестности, что, конечно, не прибавляет нам святости.

Беседовал Владимир Ойвин,
"Портал-
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования