Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Главные методы лечения наркомании. Подробности emas у нас на сайте.
Лента новостей
МнениеАрхив публикаций ]
 Распечатать

Председатель Комитета свободы совести священник ГЛЕБ ЯКУНИН: "Жизнь и судьба Солженицына не только драматичны, но даже трагичны. Имея великий дар пророка – обличителя грехов и преступлений, - Солженицын отказался от него"


"Портал-Credo.Ru":  Отец Глеб, как Вы восприняли печальную весть о кончине Александра Исаевича Солженицына?

Священник Глеб Якунин:  Хотя ему было почти 90 лет, но мы как-то привыкли, что он всегда где-то рядом, и вдруг такая печальная новость.

Если говорить о жизни и судьбе Солженицына, то получается, что она не только драматична, но, я бы сказал, даже трагична. Такова Богом данная ему судьба.

Он был великим писателем – высокого уровня не только с художественной точки зрения. Он написал поразительный роман "Архипелаг ГУЛАГ", который сыграл уникальную роль не только в России – на нем воспиталось молодое поколение, да и я тоже, хотя я был постарше. И на Западе "Архипелаг" произвел грандиозное впечатление, потому что до тех пор какая-то вера в существование коммунистической утопии даже у консервативных политиков Запада, да и у широких масс существовала. Солженицын сумел "Архипелагом ГУЛАГом" перевернуть сердца людей и открыть подлинный образ чудовищного режима. И он оказался у нас одним из двух светочей. Другим был Андрей Дмитриевич Сахаров. Он играл не меньшую роль великого диссидента, чем Сахаров. Турбулентное движение вокруг него захватывало многих людей.

– Солженицына можно назвать первым, потому что он раньше, чем свое диссидентство обозначил Андрей Дмитриевич, прославился своими разоблачительными произведениями.

- Совершено точно! Я бы, может быть, и не состоялся, если бы не имел перед глазами пример Солженицына. Он, конечно же, меня вдохновлял.

С другой стороны, когда Солженицын попал в Швейцарию, куда он был выслан, была великая надежда, что наконец-то он еще громче будет продолжать разоблачать и обличать этот чудовищный коммунистический режим, который чуть-чуть хотел приобрести приличный внешний вид, чуть-чуть демократизировался, как сегодня Китай. Но мы стали свидетелями необыкновенной метаморфозы. Солженицын всю свою диссидентскую, правозащитную деятельность полностью прекратил. Это все достаточно загадочно и остается предметом пристального внимания для историков – что же случилось? Я лично думаю, хотя многое еще не раскрыто, но, по-видимому, перед ним, когда его высылали, была поставлена тяжелая дилемма. Вероятно, вопрос стоял так: либо он полностью должен был отказаться от критики советского коммунистического режима, заняться историческими штудиями и целиком сосредоточиться на своей замечательной писательской деятельности, либо из СССР не выпустят его семью.

– Но кто мог ему ставить такие условия, когда он уже оказался на Западе и был мало досягаем для такого давления?

– Я думаю, что эти условия были ему поставлены, когда он находился в Лефортовской тюрьме перед депортацией из страны. Здесь может быть аналогия с судьбой диссидента Юрия Орлова. Сейчас вышли замечательные воспоминания этого организатора и первого председателя Московской Хельсинкской группы. Ему ставились именно такие условия, но он выдержал это искушение. Льву Регельсону было поставлено то же самое условие и он устоял. У меня ощущение, что это не был его личный выбор. Может быть, конечно, я и ошибаюсь.

– В отличие от Юрия Орлова и Льва Регельсона, Солженицын волею судьбы, осуществленной руками чекистов, оказался вне зоны их непосредственной власти. Конечно, руки у них достаточно длинные, и примеров их расправ с неугодными людьми, живущими за границей, достаточно и по сей день. Но каким-либо способом, даже самым внешне невинным, со всеми признаками случайности, уничтожение Солженицына стало бы слишком скандальным, и окончательно дезавуировало бы попытки режима придать себе некоторую респектабельность в глазах Запада.

– Да руки у них длинные, и именно поэтому ему были поставлены очень жесткие условия. Это мое впечатление.

– Может быть, у Солженицына была другая цель? И его главной задачей там стало написание эпопеи "Красное колесо"? И для этого он сосредоточился только на этой задаче, не распыляясь ни на что другое.

– В любом случае, прав я или не прав в своих тяжелых предположениях, тем не менее реальность показала, что все свои силы он отдал "Красному колесу", но, к сожалению, грубо говоря, это колесо закатилось куда-то на факультет ненужных вещей, по аналогии с романом Юрия Домбровского. К сожалению, сегодня оно оказалось совершенно невостребованным. В отличие от "Архипелага ГУЛАГ". И весь этот труд, я бы сказал, пошел впустую. Сейчас почти все архивы раскрылись, и сегодня то, что он написал, уже не представляет эксклюзивного интереса. И с художественной точки зрения, и с содержательной.

В Россию Солженицын вернулся ровно через 20 лет и эту новую жизнь не принял. Он не принял не только режим Ельцина, но и нас – демократов. Выступая в 1994 году в Думе, он резко критиковал все и был более непримирим, чем, например, его друг Ростропович. Он не принял орден из рук Ельцина. А когда наступил 2000 год, мы увидели, как он общался с новым президентом, и он оказался абсолютно лоялен режиму Путина, ни разу не критиковал ни войну в Чечне, ни другие острые проблемы. Когда наше правозащитное движение оказалось на грани ликвидации по инициативе властей, его голос, его слово могли бы нам помочь, но он молчал.

Если мы возьмем Московскую патриархию – когда-то Солженицын справедливо и жестко ее критиковал – вспомним хотя бы его Великопостное письмо Патриарху Пимену, в котором он и меня с Эшлиманом тогда поминал. Это было большой поддержкой и утешением в то время. А сейчас мы видим, как в его последнем публичном выступлении он восхвалял митрополита Кирилла (Гундяева). Это произвело тяжкое впечатление. Поэтому и говорю, что это не только драма, но и великая трагедия великого человека. Он, конечно, сделал очень многое в хрущевские времена и позже, для крушения коммунистической системы, но то, что потенциально он мог сделать гораздо больше – мог совершить великие дела за прошедшие двадцать лет – это безвозвратно потеряно.

Он написал "Бодался теленок с дубом" о надеждах и усилиях своей молодости. Так почему же превратившись в мощного быка, обретя недюжинную силу, он перестал с этим дубом бодаться?

– Каково было влияние Солженицына на уровень и градус религиозности в России?

– Я не могу уверенно говорить об этом. В отличие от Ельцина и другого российского истеблишмента, или Путина, который как византийский император "соединял Церкви" и демонстрировал единение государства и Моспатриархии, Солженицын не афишировал свою личную религиозность - и правильно делал. Неизвестно даже, кому он исповедовался. Но в отношении Московской патриархии он сначала, если и делал какие-то мягкие критические высказывания, то потом целиком ее поддержал. А патриархия, находясь в глубоком духовном кризисе, пытается клерикализовать государство. Мы же видим в ее нынешнем бытии множество тяжких, смущающих явлений и безобразий, там творящихся. Но Солженицын не хотел замечать этого. Конечно, многие публичные люди не касаются этих вопросов, но он? Имея великую, по настоящему пророческую харизму, мог бы многое сделать. В этом и трагедия, что Солженицын, имея великий дар пророка – не в смысле предсказателя, а как библейские пророки обличителя грехов и преступлений государства и царей, - отказался от него. Посему и вся его последняя писательская деятельность не принесла плодов.

Но какие бы критические слова ни говорить в адрес Солженицына, ушел в вечность великий человек, чье влияние на судьбы России будет сильным и долгим.

Беседовал Владимир Ойвин,
"Портал–
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-16 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования