Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МнениеАрхив публикаций ]
 Распечатать

Председатель Комитета свободы совести священник ГЛЕБ ЯКУНИН: "Жизнь и судьба Солженицына не только драматичны, но даже трагичны. Имея великий дар пророка – обличителя грехов и преступлений, - Солженицын отказался от него"


"Портал-Credo.Ru":  Отец Глеб, как Вы восприняли печальную весть о кончине Александра Исаевича Солженицына?

Священник Глеб Якунин:  Хотя ему было почти 90 лет, но мы как-то привыкли, что он всегда где-то рядом, и вдруг такая печальная новость.

Если говорить о жизни и судьбе Солженицына, то получается, что она не только драматична, но, я бы сказал, даже трагична. Такова Богом данная ему судьба.

Он был великим писателем – высокого уровня не только с художественной точки зрения. Он написал поразительный роман "Архипелаг ГУЛАГ", который сыграл уникальную роль не только в России – на нем воспиталось молодое поколение, да и я тоже, хотя я был постарше. И на Западе "Архипелаг" произвел грандиозное впечатление, потому что до тех пор какая-то вера в существование коммунистической утопии даже у консервативных политиков Запада, да и у широких масс существовала. Солженицын сумел "Архипелагом ГУЛАГом" перевернуть сердца людей и открыть подлинный образ чудовищного режима. И он оказался у нас одним из двух светочей. Другим был Андрей Дмитриевич Сахаров. Он играл не меньшую роль великого диссидента, чем Сахаров. Турбулентное движение вокруг него захватывало многих людей.

– Солженицына можно назвать первым, потому что он раньше, чем свое диссидентство обозначил Андрей Дмитриевич, прославился своими разоблачительными произведениями.

- Совершено точно! Я бы, может быть, и не состоялся, если бы не имел перед глазами пример Солженицына. Он, конечно же, меня вдохновлял.

С другой стороны, когда Солженицын попал в Швейцарию, куда он был выслан, была великая надежда, что наконец-то он еще громче будет продолжать разоблачать и обличать этот чудовищный коммунистический режим, который чуть-чуть хотел приобрести приличный внешний вид, чуть-чуть демократизировался, как сегодня Китай. Но мы стали свидетелями необыкновенной метаморфозы. Солженицын всю свою диссидентскую, правозащитную деятельность полностью прекратил. Это все достаточно загадочно и остается предметом пристального внимания для историков – что же случилось? Я лично думаю, хотя многое еще не раскрыто, но, по-видимому, перед ним, когда его высылали, была поставлена тяжелая дилемма. Вероятно, вопрос стоял так: либо он полностью должен был отказаться от критики советского коммунистического режима, заняться историческими штудиями и целиком сосредоточиться на своей замечательной писательской деятельности, либо из СССР не выпустят его семью.

– Но кто мог ему ставить такие условия, когда он уже оказался на Западе и был мало досягаем для такого давления?

– Я думаю, что эти условия были ему поставлены, когда он находился в Лефортовской тюрьме перед депортацией из страны. Здесь может быть аналогия с судьбой диссидента Юрия Орлова. Сейчас вышли замечательные воспоминания этого организатора и первого председателя Московской Хельсинкской группы. Ему ставились именно такие условия, но он выдержал это искушение. Льву Регельсону было поставлено то же самое условие и он устоял. У меня ощущение, что это не был его личный выбор. Может быть, конечно, я и ошибаюсь.

– В отличие от Юрия Орлова и Льва Регельсона, Солженицын волею судьбы, осуществленной руками чекистов, оказался вне зоны их непосредственной власти. Конечно, руки у них достаточно длинные, и примеров их расправ с неугодными людьми, живущими за границей, достаточно и по сей день. Но каким-либо способом, даже самым внешне невинным, со всеми признаками случайности, уничтожение Солженицына стало бы слишком скандальным, и окончательно дезавуировало бы попытки режима придать себе некоторую респектабельность в глазах Запада.

– Да руки у них длинные, и именно поэтому ему были поставлены очень жесткие условия. Это мое впечатление.

– Может быть, у Солженицына была другая цель? И его главной задачей там стало написание эпопеи "Красное колесо"? И для этого он сосредоточился только на этой задаче, не распыляясь ни на что другое.

– В любом случае, прав я или не прав в своих тяжелых предположениях, тем не менее реальность показала, что все свои силы он отдал "Красному колесу", но, к сожалению, грубо говоря, это колесо закатилось куда-то на факультет ненужных вещей, по аналогии с романом Юрия Домбровского. К сожалению, сегодня оно оказалось совершенно невостребованным. В отличие от "Архипелага ГУЛАГ". И весь этот труд, я бы сказал, пошел впустую. Сейчас почти все архивы раскрылись, и сегодня то, что он написал, уже не представляет эксклюзивного интереса. И с художественной точки зрения, и с содержательной.

В Россию Солженицын вернулся ровно через 20 лет и эту новую жизнь не принял. Он не принял не только режим Ельцина, но и нас – демократов. Выступая в 1994 году в Думе, он резко критиковал все и был более непримирим, чем, например, его друг Ростропович. Он не принял орден из рук Ельцина. А когда наступил 2000 год, мы увидели, как он общался с новым президентом, и он оказался абсолютно лоялен режиму Путина, ни разу не критиковал ни войну в Чечне, ни другие острые проблемы. Когда наше правозащитное движение оказалось на грани ликвидации по инициативе властей, его голос, его слово могли бы нам помочь, но он молчал.

Если мы возьмем Московскую патриархию – когда-то Солженицын справедливо и жестко ее критиковал – вспомним хотя бы его Великопостное письмо Патриарху Пимену, в котором он и меня с Эшлиманом тогда поминал. Это было большой поддержкой и утешением в то время. А сейчас мы видим, как в его последнем публичном выступлении он восхвалял митрополита Кирилла (Гундяева). Это произвело тяжкое впечатление. Поэтому и говорю, что это не только драма, но и великая трагедия великого человека. Он, конечно, сделал очень многое в хрущевские времена и позже, для крушения коммунистической системы, но то, что потенциально он мог сделать гораздо больше – мог совершить великие дела за прошедшие двадцать лет – это безвозвратно потеряно.

Он написал "Бодался теленок с дубом" о надеждах и усилиях своей молодости. Так почему же превратившись в мощного быка, обретя недюжинную силу, он перестал с этим дубом бодаться?

– Каково было влияние Солженицына на уровень и градус религиозности в России?

– Я не могу уверенно говорить об этом. В отличие от Ельцина и другого российского истеблишмента, или Путина, который как византийский император "соединял Церкви" и демонстрировал единение государства и Моспатриархии, Солженицын не афишировал свою личную религиозность - и правильно делал. Неизвестно даже, кому он исповедовался. Но в отношении Московской патриархии он сначала, если и делал какие-то мягкие критические высказывания, то потом целиком ее поддержал. А патриархия, находясь в глубоком духовном кризисе, пытается клерикализовать государство. Мы же видим в ее нынешнем бытии множество тяжких, смущающих явлений и безобразий, там творящихся. Но Солженицын не хотел замечать этого. Конечно, многие публичные люди не касаются этих вопросов, но он? Имея великую, по настоящему пророческую харизму, мог бы многое сделать. В этом и трагедия, что Солженицын, имея великий дар пророка – не в смысле предсказателя, а как библейские пророки обличителя грехов и преступлений государства и царей, - отказался от него. Посему и вся его последняя писательская деятельность не принесла плодов.

Но какие бы критические слова ни говорить в адрес Солженицына, ушел в вечность великий человек, чье влияние на судьбы России будет сильным и долгим.

Беседовал Владимир Ойвин,
"Портал–
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования